Перед Неизведанным

Из будущего можно убежать только в одно место - в прошлое. © Стивен Кинг

I

Ночной поезд с огромной скоростью ехал по железной дороге. Окна слегка мокрые от прошедшего дождя, улицы почти не было видно, разве что яркие оранжевые огоньки, изредка мелькающие в поле зрения. Вагоны были почти более чем пустыми, лишь в некоторых можно было отыскать людей. Последний вагон занимал лишь один человек — Пётр Бельдин. Обычный офисный работник, который каждый будний день уезжал рано утром и приезжал поздно вечером. Рабочие дни сильно изматывали Петра, но он никогда не жаловался, продолжая жить по принципу «Дом — работа — дом». Внезапно стук колёс переменился ужасающим воем, который становился всё тише и тише, пока совсем не исчез и поезд не издал шипящий звук. Металлические двери заскрежетали и разъехались в разные стороны. Из вагона начали выходить пассажиры, которых было не так уж и много. Оно и понятно — было очень поздно и скоро железнодорожные станции закроются на ночь, чтобы потом рано утром вновь начать свою работу. Пётр вышел из вагона. Мужчина посмотрел за ограждение и увидел огромную лужу, которая появилась сегодня вечером после сильного ливня. Пётр планировал пройти там после того как поезд уедет, чтобы сократить путь до дома, но так как на нём были обычные туфли, а не резиновые сапоги, он разочарованно направился в сторону зоны прохода. Поезд тронулся и уже через несколько секунд он отъехал от станции на несколько сотен метров и лишь яркие красные огоньки виднелись вдали. Пётр достал из кармана билет, и, идя по платформе вперёд, он услышал чей-то крик. Он был негромким, словно приглушённый, а шёл не пойми откуда. Пётр остановился и вслушался. Это был женский крик, крик, казалось, знакомый. Мужчина стоял несколько минут, а крик всё ещё продолжался. Он звучал как-то особенно, словно искажённый, он менял свою тональность от низкого до высокого, иногда прерываясь, но возобновляясь вновь и вновь. Казалось, что это всего лишь короткий вопль, который был зациклен на 1000 повторений. Бельдин, остановившись на версии с шутниками, что засели под платформой и включили это пробирающее до дрожи аудио, хмыкнул, пожал плечами и пошёл дальше по платформе вперёд. Однако, крик не утихал. Пётр не слышал никаких посторонних звуков, кроме этого самого крика и дуновения ветра. Мужчина огляделся. Он сам не понимал зачем, что-то побудило его это сделать. Непрекращающийся крик начинал раздражать, но интерес от того, откуда же он идёт, кто кричит, и вообще что происходит, заставили Петра вместо того, чтобы направится побыстрее домой, остановится, обернуться и изучить платформу. Железнодорожный светофор горел зелёным светом. Пётр аккуратно опустился на корточки, медленно встал на четвереньки и подполз к краю платформы. Он опустил голову вниз, чтобы застать шутников врасплох, однако он увидел лишь тьму и ни единого силуэта. Крик продолжался, однако стало понятно, что звук исходит не снизу. Пётр удивился. Он немного покачал головой, словно отрицает то, что под платформой никого нет. Бельдин посмотрел в сторону, на горящий зелёным светофор, и решил, что недостаточно хорошо опустился, может, он засели словно пауки в самом тёмном углу. — Ты чё там делаешь, мужик? Пётр ошарашенно вскочил на ноги. Он огляделся по сторонам и прислушался. Этот душераздирающий женский крик прекратился. После этого, он посмотрел на охранника, который вышел покурить, который и прервал мужчину от дальнейшей вылазки вниз. — Я спрашиваю, чё ты там делал? — повторил охранник. — Ась? — откликнулся Пётр. — А, ну, я… Да тут это… — Что это? — Какие-то ребятишки тут под платформой лазали. Включили запись крика и думали напугать меня. — Крика? — А Вы не слышали? — Единственное, что я слышал за последний час, это твои бредни. Пётр раздражённо закатил глаза. Он не очень любил, когда с ним так общались. Он достал из кармана джинс влажную салфетку, вытер ей испачканные от грязи и мутной воды ладони, а потом ей же вытер колени, после чего продолжил свой путь в зону прохода. Пройдя через турникет, Пётр вышел из помещения и оказался во всё ещё оживлённом городе. Несмотря на позднее время, ларьки с шаурмой и прочие рестораны освещали ночные улицы своими яркими вывесками. Автомобильные трассы были полны машинами, люди спокойно гуляли по мокрому тротуару. Конечно, похвастаться огромным разнообразием городок не мог — хрущёвки, да Дикси с Пятёрочками, но и этого было достаточно, чтобы заполнять светом тёмные уголки, до которых не достаёт свет фонарных столбов. Старый добрый подмосковный городок — ни больше, ни меньше. Пётр перешёл по пешеходному переходу дорогу, зашёл в магазин, купил сигарет и направился домой, попутно покуривая купленные любимые Winston. После очередного нудного и скучного рабочего дня, который длился с десяти утра до десяти вечера, Пётр хотел бы ещё хорошенько выпить, но, к его величайшему сожалению, завтра была далеко не суббота, а значит нужно прийти домой и просто хорошенько отоспаться. Всяко будет лучше, чем алкоголь — и полезнее, и приятнее. Собственно, мысли о сне заполонили голову идущего по потёмкам Петра. Он бросил окурок в урну, немного опустил голову и, медленно волоча ногами, шёл вперёд. Казалось, будто Бельдин не просто идёт и засыпает, а идёт и спит. Однако, погрузиться в свои сновидения полностью мужчине не дал опять крик. Этот же крик, такой же, как и на станции. Пётр огляделся по сторонам, но так и не смог понять, откуда может исходить крик. Он остановился, оглядел всю округу: вот шоссе, вот девятиэтажка и парковка перед ней, вот круглосуточный магазинчик, вот небольшая аллея из берёз и клёнов, но нигде на улице не было не единой души. Списав всё на усталость, мужчина пошёл дальше, вдохнул и моментально чихнул. Чихнул он так сильно, что женский крик заменил громкий звон. Пётр резко остановился. Он постучал ладонью по уху, услышал приглушённые удары, но звон не исчез. Тогда, Бельдин просто дальше шёл по улице. Со временем, звон начал утихать. Идя дворами, Пётр достал очередную сигарету, зажёг её и, не сбавляя ходу, медленно втягивая едкий дым в лёгкие, ждал очередного появления крика. Спустя несколько минут, женский крик вновь начал резать слух, но на этот раз были немного иные ощущения. Пётр словно перестал слышать всё окружающее его — только один крик. Он протянул звук «а», но вместо этого услышал будто белый шум — искажённые помехи, которые отразились эхом. Мужчина постучал себя по лбу, но на этот раз удары практически не было слышно. Он ускорил шагу, так как до его дома оставалось пройти мимо всего два здания. Он приготовил ключи, бросил сигарету, подбежал к подъезду, набрал на домофоне код и вошёл в дом. Пётр поднялся на второй этаж. Он не слышал своих шагов. Только протяжный крик женщины. Бельдин уже поднялся на второй этаж и начал крутить ключ в замке. Он не слышал металлического шороха ключей, он не слышал как открылась дверь, как она хлопнула, как крикнул кот, на которого Пётр случайно наступил, он не слышал звуки ударов стены, о которую он ударился локтем, когда падал вниз. Он лежал на полу и не слышал ничего, кроме жуткого крика. Мужчина перевернулся на спину и хотел было начать кричать, но его желания самому начать долго и протяжно драть в крике горло прервал голос его жены: — Петя! — воскликнула она и бросилась поднимать мужа с пола. Пётр встал на ноги и оглядел квартиру. Он начал слышать, как дверь слегка качается из стороны в сторону, слышал, как в ванной лилась вода, слышал, как он стучит пальцами по стене. Слегка улыбнувшись, Пётр издал смешок и посмотрел на жену. Он облегчённо выдохнул. Женщина обогнула Петра и захлопнула дверь. Улыбка на лице мужчины стала шире, настолько он был рад, что эти ужасающие крики не навсегда. — Что происходит? — холодно спросила жена. — Анечка, ты только не молчи. Я просто на работе переутомился… Видимо… — Пётр опустил взгляд на пол, отодвинулся назад, чтобы жена смогла пройти в коридор. Он вновь поднял взгляд и увидел, как женщина направляется в ванну. — Аня, слушай, можно… Я с тобой в ванной посижу? — Что? — спросила Аня. — Ну… — Мужчина поднял взгляд на потолок придумывая причину, — Ну… Я так подумал… Мне кажется, что мы с тобой очень мало общаемся. Я всю неделю на работе, ты на работе, а на друг друга у нас совсем времени нет. Я так подумал, может не нужно тянуть время ещё. Всё-таки, мы люди не чужие, — Пётр подошёл к жене и положил свои руки ей на плечи. — Я так скучаю по тем студенческим денькам. Помнишь же? На лице Ани появилась лёгкая улыбка. Она поправила русую прядь волос, отбившаяся от остальным и упавшая прямо на лицо женщина, также положила руки на плечи мужа, вздохнула и быстро пролепетала: — Ладненько. Заходи. *** Пётр сидел на унитазе и смотрел на закрытые шторки, которые скрывали обнажённое тело его жены. Мужчина встал и начал медленно прохаживаться по ванной комнате. Он посмотрел на полочки возле зеркала и решил первым начать диалог. — Ну-с… Как у тебя там на работе? — спросил Бельдин у жены. — Нормальненько, — ответила женщина. — А у тебя как? — Кошмарненько, — усмехнувшись, произнёс Пётр. — А что так? — Да так… Сидеть, все эти документы оформлять — это такая муть, — начал возмущаться мужчина. — А потом приходят эти клиенты все. Приходят и даже не знают зачем! Представляешь? — Пётр провёл пальцем по запотевшему зеркалу. — И потом сидишь и должен разговаривать со всеми этими дебилами. Честное слово, они у меня уже в печёнке засели. Такие противные и надоедливые люди… — Ммм… А у меня, на самом-то деле, тоже не всё хорошо, — сказала Аня. — Как это? — Ну, знаешь. Клиентов в нашей с Ленкой парикмахерской почти нет, а если и приходят, то такие же, как у тебя — тоже ничего не знают. Так раздражает! — Да-аа… — Пётр начал трогать каждый предмет лежащий на полке, будь то расчёской или баночкой с каким-нибудь кремом. Он широко улыбался, потому что был рад слышать вместо того противного крика голос своей жены, звук льющейся воды, свои шаги и стуки по различным бутылочкам. Ему казалось, будто все эти его ночные похождения, преследуемые криком, длились годы, а может и века. Всё-таки, Пётр боялся слышать вместо привычного пения птичек по утру или шелест листьев ранней осенью крик, постоянно нарастающий, жуткий до дрожи поджилках, режущий слух своей меняющейся тональностью, перемешивающийся с мыслями в голове, не дающий спокойно рассуждать… Долгий непрекращающийся крик, чьи звуковые волны словно впитывались в кожу, проникали в мышцы и пронзали органы. Внезапно, размышления мужчины прервала жена: — Петь, раз уж ты здесь, можешь подать там новый шампунь. Красный такой бутылёк, на верхней полочке. — Да, да. Конечно… Пётр потянул руку к верхней полке и схватил тот самый бутылёк, после чего сунул руку в промежуток между стенкой и шторкой. Мокрая и скользкая, но нежная ладонь аккуратно обхватила шампунь и затащила к себе. Раздался щелчок открывающейся крышечки. — Петь, и ещё кое-что! — сказала Аня. — Что такое? — Надо Шуру покормить. Если что, корм на подоконнике. Бельдин вышел из ванны в коридор, прикрыл дверь и сказал: — Шура! Кис-кис-кис! Кот выбежал из спальни прямо к ногам Петра. Мужчина аккуратно почесал его за ушком. — Ты меня прости, Шура, что наступил. Ты же не обиделся? — обратился он к коту. Шура же протяжно и звонко мяукнул. — Ладно, пошли. Тебе пора кушать. Мужчина прошёл на кухню, включил свет и подошёл к окну. Рядом с микроволновкой лежал закрытый пакет кошачьего корма. Пётр открыл ящик и достал большие ножницы. Ими он обрезал край пакета, после чего разорвал верхушку, сел на корточки и начал сыпать корм в пустую зелёную миску. Шура подбежал к ней и начал жадно поглощать пищу, громко и довольно мурлыкая. Бельдин погладил кота по спине и встал. Он прошёл к хлебнице, достал оттуда открытую пачку недоеденных сухариков, начал было жевать их, как вдруг в ушах вновь начал слышаться крик… Мужчина сжал уши руками и бросился в ванну. Он раскрыл дверь и попытался сказать имя своей жены, но он не услышал, будто что-то говорил, но тут же его испуг исчез, как только раздался недовольный голос жены: — Ты чего орёшь, Петя? — Да так… Я ж говорю, на работе переутомился слегка, вот странные вещи происходят! — сказал мужчина. — Ну, ты дверь хотя бы закрой. Холодно же! Пётр прошёл в ванную и захлопнул дверь. Он подошёл к шторкам и забормотал: — Аня? Аня, я прошу тебя. Ты только не молчи! — А что такого? — Просто не молчи, — сказал Пётр, делая отдышку. — Ты, кстати, сегодня с утра говорила, что с Юлькой что-то случилось. — Ну да. Помнишь, ты ей одолжил свою машину? Так она сегодня в аварию попала, — ответила Аня. — Слава Богу, никто, кроме твоей машины, не пострадал. Юлька, конечно, с ушибами осталась, но так, с ней всё хорошо! Ты, кстати, за машину не переживай. Юля за свой счёт отвезла её чинить. — Ну и отлично! — Пётр вновь сел на унитаз. — Может, у тебя что-то интересное есть? — Да нет, вроде бы. — Прямо вообще ничего? — Ну, не буду же я тебе рассказывать, как у нас в квартире трубы прорвало. — Трубы прорвало? Когда? — Да, но тут ничего интересного. Приехала сегодня в семь, смотрю, вся кухня в воде. Вызвала сантехника, он там пофурычил и всё заработало. — Ну, я надеюсь, ты хотя бы с этим сантехником не… — Петя, это реальная жизнь, а не эротическое кино. Так что, я с сантехником не-не. Они оба тихо хихикнули. Внезапно, вода перестала литься, послышался непонятный бульк и из-за шторки вновь раздался голос жены: — Подай полотенце, пожалуйста. Пётр взял белое пушистое полотенце и сунул его туда же, куда сунул шампунь. Мужчина подошёл к зеркалу, протёр его и посмотрел на своё отражение. — Ты кота покормил? — спросила Аня. — Да… — тихо и коротко ответил Пётр. — Ладненько! — раздался шорох шторки. Пётр обернулся и увидел жену, которая поправила полотенце, которое сидело на ней на свадебное платье — такое же белоснежное и с различными узорами. Аня встала на выложенный плитками пол и прошла к выходу. Она посмотрела на мужа и спросила: — Ты идёшь? — Я… Я тоже сейчас схожу помоюсь, — ответил он, сглотнув ком в горле. — Хорошо. Потом свет выключишь. Тёплые струйки воды брызнули на лицо мужчины. Он сделал массажные движения ладонями у лица, будто умывается, и подставил голову так, чтобы вода лилась на волосы. Пётр нащупал на полке свой гель, открыл крышку и выдавил небольшую каплю на ладонь. Кроме звука льющейся воды, не было ни звука. Мужчина оглядел тесную ванну, выдохнул так, будто собрался выпить рюмку очень крепкого алкоголя, и начал напевать какую-то песенку. Насвистывая мелодию, он мылся, как вдруг, Бельдин заметил, что голос его начинает утихать. Пётр перестал петь и немедленно выключил воду, даже не смыв окутавшую его волосы пену и начал вслушиваться. Он поднял кран и прислушался к звуку льющейся из душа воды. Звук становился всё тише и тише и каждую новую секунду начинался писк… Писк, который перерастал в стоны… А стоны в вопли… Вопли в крик… Пётр выключил воду, выскочил из ванной, схватил полотенце и стал бешено вытираться. А крик становился всё громче и громче. Бельдин не слышал, но он чувствовал, что его сердце начинает биться быстрее. Мужчина надел чистое бельё, нажал на выключатель и выбежал в коридор. Успев перепрыгнуть кота, он завалился в спальню. Выпучив глаза, Пётр с ужасом смотрел на жену и слышал только крик. — Что с тобой, Петя? — спросила Аня и подбежала к мужу. Крик оборвался. Женщина обхватила мужа за плечи и заглянула ему прямо в глаза. Пётр всё ещё не мог отойти от нахлынувшего испуга, хоть крик и перестал звучать в ушах. Аня приложила руку к его лбу. Он лишь слегка оттолкнул её от себя и сел на край кровати. Пётр тяжело выдохнул и принялся смотреть в стену. Жена присела рядом с ним, обняла его и положила голову на плечо. — Может, всё-таки расскажешь, что с тобой? — почти шёпотом спросила она. Пётр отрицательно покачал головой. Он рухнул в постель, слегка подполз вверх, взял одеяло и накрылся им почти с головой. Пётр повернулся на бок и стал смотреть на лампу. Аня легла рядом с ним, поцеловала в висок, выключила светильник и также залезла под одеяло. А он готовился к кошмару… Он не знал, как он сможет уснуть и как он будет столько терпеть это. Пётр перевернулся на спину в ожидании, возможно, самой худшей ночи за всю его жизнь. Он тяжело вздохнул. Внезапно, раздался скрип. Это дверь слегка приоткрылась. Пётр немного приподнял голову и увидел мгновенный силуэт, который исчез в тот же момент, в который и появился. В ушах вновь раздался писк, который медленно начал перерастать в стон… Внезапно, на грудь мужчины упало что-то тяжёлое. Это что-то подвинулось ближе к лицу, свернулось калачиком и почесало хвостом подбородок Петра. Пушистый гость замурчал так громко, как может только он. Пётр медленно положил руку на кота и почесал ему брюхо. Он и не заметил, как уже через несколько минут, он обнимал кота, словно маленькая девочка плюшевого медвежонка. Чтобы было ещё более спокойнее, он немного подвинул голову в бок, и кот, встав на все свои четыре лапы, вальяжно протопал на край кровати, прямо под ухо Петра. Кот обтёрся мордой о щёку мужчины, свернулся и стал мурчать ещё громче. Пётр заметил, что нарастающий крик ушёл. Он тихо выдохнул и закрыл глаза. Слушая мурчание кота, мужчина начал медленно засыпать. *** Писк, стон, вопль, крик… Пётр открыл глаза. В ушах был громкий звон, который сливался с нескончаемым женским криком в один единый мерзкий звук, который пронизывал до самых костей. В глазах помутнело. Пётр почувствовал, как что-то стекает по его щеке. Он провёл пальцем от шеи до самого уха по мокрой тянущейся линии, после чего преподнёс палец к самым глазам. Кончик пальца полностью покрылся кровью. Мужчина открыл рот и попытался что-то прохрипеть, но кроме звона и крика ничего не было слышно. Он напряг голосовые связки, чтобы попробовать сказать громче, но вновь, с каждой новой попыткой, ситуация не улучшалась. — Петя! — раздался голос жены. Звон и крик резко оборвались. Женщина бросилась к мужу на постель, схватила его за плечо, а второй рукой начала щупать его лицо. Повернув голову Петра в профиль, она увидела кровавый след. — Господи, Петя! Что происходит? — воскликнула она. — Мне… — голос мужчины явно осип. Горло странно заболело, но он продолжил, — Мне… Мне нездоровится… — Оно и видно! — взволнованно сказала жена. — Тебе нужно к доктору? — Н-нет… — ответил Пётр, сглотнув ком в горле. — Я думаю… Я думаю нет… Женщина посмотрела в глаза мужа. Бельдин, несмотря на головокружение, смог сосредоточиться и также посмотреть в глаза своей жены. В них он увидел ужас. Не такой, который бывает, когда на экране компьютера выскакивает страшная рожа, а другой, который возникает, когда происходит какая-то трагедия. Пётр знал — его любимая Анечка очень переживает за его нынешнее, не самое лучшее, состояние. Наконец-то, долгая пауза прошла, и Аня встала с кровати и пошла к выходу из комнаты. — Ань… — внезапно протянул Пётр. — Что? — она остановилась в дверном проёме и медленно обернулась. — П-пожалуйста… Принеси телефон. Он… Он в куртке… — Да ты что! Посмотри на себя! У тебя кровь из ушей идёт! — чуть ли не кричала Аня. — Я сама позвоню кому тебе надо. — Х-хорошо… — прохрипел Пётр. Аня вышла в коридор, прошла к гардеробу и сунула руку в карман куртки. Оттуда она вытащила телефон и вернулась в спальню. — Кому звонить? — спросила она, нажимая пальцем на экран смартфона. — Григорий Олегович… Это… Это мой начальник Женщина ещё несколько секунд покликала пальцем по экрану, после чего приложила телефон к уху и ушла на кухню. Пётр тяжело выдохнул и рухнул в постель обратно. Он положил руку на тумбочку, похлопал по ней и поводил ладонью, пока не нашёл пачку ватных дисков, которые почти всегда лежали там. Мужчина сам не знал, почему именно на тумбочке, но он просто знал, что даже если унести их в ванную, Аня всё равно принесёт их на прежнее место. Может, это была уже привычка, однако сейчас он думал не об этом. Пётр взял один ватный диск и провёл им по щеке. Перевернув чистой стороной, Бельдин начал вытирать кровь в самом ухе. Из белоснежного ватный диск окрасился в ярко-алый. Бросив его в сторону, Пётр закрыл глаза. Он старался слушать голос своей жены, пока ещё мог, ведь он уже предрекал себе очередной «кричащий приступ». Мужчина думал быстро записаться по интернету к врачу, но голова так сильно болела, что Пётр думал, что он вряд ли встанет с постели. Наконец, Аня вернулась в спальню и сказала: — Я смогла отпросить тебя на один день. Но он попросил в следующий раз принести запись от врача, хотя бы фотографию по Ваттсапу переслать. Пётр протяжно промычал. Аня подошла к постели, села на край, потянула руку к руке мужа. Он же слабо пошевелил пальцами, пощекотав ладонь жены. Она вздохнула и встала с кровати. — Ладно, — сказала Аня с некой усталостью в голосе. — Я пошла на работу. По пути домой зайду в аптеку. До вечера… — До вечера… — прохрипел в ответ Пётр. Жена скрылась за дверным проёмом, послышался щелчок ключа в замке и громкий хлопок. Пётр поднял потяжелевшие веки и уставился в потолок. Тут же из-под кровати вылез кот. Он ловко прыгнул на кровать и грациозно, словно пантера, прошел к хозяину. Питомец остановился у руки мужчины и жалобно мяукнул. Пётр никак не отреагировал, но кот мяукнул ещё раз и обтёрся об локоть. На этот раз, Бельдин лишь медленно кивнул головой, но кот тут же запрыгнул ему на грудь и как и вчера вечером, пощекотав хвостом подбородок мужчины, свернулся калачиком и замурлыкал. Пётр не раз слышал о, так сказать, лечебных свойствах такого питомца, как кот. Он знал, что его Шура — кот особенный. Один из тех котов, что по поведению больше похож на дружелюбного маленького пёсика, чем, собственно, на кота. Шура общительный, а самое главное, умный, что доказывает прошедший вечер и нынешнее утро. Конечно, все больше поражались тому, насколько Шура пушистый, несмотря на то, что он обычный беспородистый кот, а также, как громко он мурлычет. А мурчал он очень громко, что, наверное, и помогло Петру более-менее нормально поспать без всяких криков. Однако, непонятно, почему кот ближе к утру так предательски бросил хозяина. Размышляя об этом, мужчина решил, что скорее всего, его согнала Аня. Но размышляя дальше, Пётр вспомнил множество страшных историй в духе «Мой кот всегда очень странно смотрел на меня, но потом я понял, что он смотрел не на меня, а на то, что было позади». О том, что кошек можно использовать как средство связи с паранормальным, Бельдин знал также, как и о том, что кошки — панацея от любых болезней. Да и в целом, это звучало хоть и бредово, но другого объяснения последних происшествий у Петра не было. Внезапно, кот перестал мурчать. Мужчина даже перестал чувствовать, как кот дышит. Он приподнял голову и увидел, как Шура уставился прямо на него. Глаза кота были широко открыты, а был он совершенно неподвижен. Пётр поднял отяжелевшую руку и положил на кота, погладил его, но тот продолжал недвижимо лежать и сверлить взглядом даже не хозяина, а стену, что была прямо за кроватью. Кот словно оледенел. Бельдин уже понял, что к чему, потому что вновь начал слышать писк, медленно перерастающий в стон. Шура вскочил, будто бешеный подпрыгнул и перевернувшись несколько раз, рухнул на пол и спрятался под кровать. Мужчина сразу почувствовал, как становится тяжело дышать. Стон медленно перерастал в вопль, а вопль… В слова? Вместо протяжного и долгого «А», Пётр услышал вполне обычные человеческие слова, правда, разобрать их было трудно. Они звучали также искажённо, постоянно меняли свой тон, но это были слова. Мужчина навострил уши и начал прислушиваться. Слова с каждой минутой становились всё громче и громче и вот наконец-то он смог расслышать эти слова. — Эй! Что вы себе позволяете! Верните! Стойте… Нет… Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! Нет! Аааа!.. После этого, фраза повторилась, но громче она становится не стала, остановившись на такой громкости, которая была тогда, на той платформе, когда Пётр всё ещё слышал посторонние звуки помимо крика. Голос всё ещё был знакомым, но из-за того, что он был будто пропущен через какие-то специальные редакторы, Пётр не мог понять кто же это. Из-под кровати послышалось жалобное «Мяу» и крики прекратились. Бельдин вскочил с постели и посмотрел в окно, а потом на часы. К его удивлению, прошло уже почти несколько часов с ухода жены, хотя Петру и казалось, будто прошло всего пять минут. Да ему и вчерашняя прогулка до дома показалась очень короткой, хотя шёл он почти полчаса. Мужчина вышел в коридор и зашёл в ванную. На уголке раковины стоял стакан. Бельдин набрал в него воды и поставил обратно, взял щётку и зубную пасту и начал чистить зубы. Он вдруг почувствовал себя гораздо лучше, что немного насторожило его. Мужчина взял стакан, сделал глоток, после чего выплюнул «мыльную» воду в раковину. Он посмотрел в зеркало и замер. Пётр заметил, как его зрачки бешено меняют размер, то сужаясь, то расширяясь. В голове раздался тот же женский голос. Сначала тихий и неразборчивый, но с каждой минутой громкость нарастала и Пётр смог расслышать: — Привет. Как ты? Эй, что вы себе позволяете!.. Он заткнул уши и снова посмотрел на зеркало, ужасаясь тому, насколько быстро его зрачки увеличиваются и уменьшаются, насколько быстро обычный голос превращается в душераздирающий ор. И снова та фраза, что и несколько минут назад, повторялась из раза в раз. Пётр попытался крикнуть, но он не услышал своего голоса, продолжая слушать повторяющуюся фразу, которая каждый раз превращалась в протяжный крик, мучающий мужчину ещё со вчерашнего вечера. Как вдруг, раздалось громкое мяуканье кота и снова всё оборвалось. Бельдин посмотрел на Шуру, и у него тут же закружилась голова. Он схватился за лоб и, пошатываясь, пошёл в коридор. Кот в ужасе отскочил от хозяина и спрятался куда-то в угол на кухне. Мужчина продолжил идти, спотыкаясь на ровном месте. Но всё-таки, он дошёл до спальни и без сил упал на кровать. Пётр услышал стук каблуков. Он открыл глаза и обнаружил себя преследующим сзади какую-то девушку. Мужчина не знал, что происходит. Он не чувствовал, будто касается ногами тротуара или ещё что-то. Он словно парил в воздухе и совершенно не мог контролировать движения. Бельдин будто оказался невидимой камерой на съёмочной площадке, а оператор толкает его по специальным рельсам прямо за девушкой. Эта самая девушка остановилась. Остановился и Пётр. Девушка начала возиться в своей сумке, откуда достала телефон, набрала номер и приложила устройство к уху. Невольно, Пётр стал осматривать окружение, которое показалось ему очень знакомым. Чуть впереди железная дорога, мост над ней, сломанный забор, деревья где-то в стороне. Внезапно девушка заговорила. — Привет. Как ты? Пётр с ужасом понял, что происходит. Он наблюдает ту самую сцену, которую до этого мог только слышать. Однако, девушка продолжила говорить. Она спрашивала собеседника о его самочувствии, предлагала сходить к врачу. Голос всё ещё был искажён, как и прочие звуки вокруг, но Пётр понимал, кто это такая. Он не мог увидеть её лица, он видел лишь её серое пальто и распущенные русые волосы, но он всем своим нутром чувствовал, что это его жена — Аня. Он не знал, в том ли сером пальто она из дома, но он знал, что видит именно её. Наконец, она повесила трубку и Пётр смог увидеть время — 20:36. Тут же, его взгляд поднялся. Впереди появился человек в капюшоне. Он подбежал к Ане, выхватил её телефон и направился прочь. Женщина обернулась с криком: — Эй! Что вы себе позволяете? Верните! Стойте! Она побежала за ним, как вдруг тот начал сбавлять шаг и из кармана достал острый кухонный нож. Аня остановилась. Она начала медленно пятиться назад к железной дороге, приговаривая: — Нет… Нет… Нет! Пожалуйста, не надо! Человек бросился на Аню, а женщина побежала прочь. Но злоумышленник быстро догнал её, не дав ей перебежать через ж/д пути, схватил Аню за капюшон и потащил назад. Женщина начала громко кричать: — Нет! Прошу! ААА! Человек дёрнул её на себя и сдавил ей горло. Аня начала плакать, продолжая кричать. Она звала на помощь, но человек зажал ей рот и приставил нож к подбородку. Аня мычала, плакала и пыталась вырваться, но человек крепко держал её и тащил в тернистые высокие кусты, что стояли за забором. *** Пётр вскочил с кровати. Он протёр глаза и подбежал к часам — 19:29. Так долго он спал и как мало времени осталось. Он чувствовал себя как никогда прекрасно, быстро выбежал в коридор и начал одеваться. Кот вышел в коридор, предварительно мяукнув. Бельдин отчётливо знал то место, которое видел в своём сне — это переход недалеко от трассы, через который Аня всегда ходила на работу в другой район. Обычно, она ездила на автобусе, но иногда Аня опаздывала прийти на остановку вовремя, поэтому приходилось возвращаться домой пешком. Видимо, сегодня был тот самый день. Пётр мог бы доехать до Ани на машине, но как назло, на ней недавно покаталась Юля. Решив, что он успеет добежать, мужчина обулся и вышел из квартиры. Он закрыл дверь на ключ и бросился из подъезда бежать по дворам в сторону того перехода. Выбежав на аллею, по которой он вчера вечером, почти оглохнув от крика, шёл домой, Пётр побежал прямо к пешеходному переходу, который находился несколькими улицами дальше. Первый дом, второй. По трассе ехали машины, и мужчине казалось, будто они нарочно едут так быстро, чтобы ещё сильнее заставить его напрячься, за то, как он медленно бежит. В голове послышалось Анино «Помогите!», что придало Петру больше мотивации. Пробежав уже вторую улицу мимо, дыхание окончательно спёрло и Бельдин замедлил шаг, чтобы отдышаться. Мимо него проходил парнишка, который шёл с телефоном в руках. Пётр остановил его и спросил: — Сколько… Сколько времени? — Девятнадцать тридцать два, — ответил парнишка, перед этим посмотрев на телефон. — Спасибо! — хрипло крикнул мужчина и бросился бежать дальше. Пятый дом, шестой, седьмой, восьмой. Бельдин наконец-то добежал до пешеходного перехода на другую сторону трассы, но он с ужасом увидел, что светофор будет гореть красным ещё девяносто секунд. Посмотрев по сторонам, Пётр бросился на дорогу. Он уже пробежал первую половину перехода и уже побежал по второй. Вдали послышался гудок автомобиля. Мужчина отпрыгнул вперёд и упал всем телом на тротуар, а сзади пронёсся очередной лихач на Москвиче. Пётр встал, отряхнулся от грязи и побежал дальше. Он приближался к железной дороге, как вдруг вдали услышал гудок электрички. Не глядя, мужчина перепрыгнул через рельсы и побежал дальше к другой автомобильной трассе. Он пробежал мимо колючих кустов, опять на красный перебежал пешеходный переход и начал бежать в сторону жилых кварталов. По пути Пётр часто останавливался, вытирал со лба пот и спрашивал прохожих о времени. 19:51, 20:06, 20:14… Где-то вдалеке он увидел Аню. Пётр понял это, потому что увидел её серое пальто. Он прекратил бежать, сделал глубокий вздох, но этого не хватило, чтобы наполнить опустевшие и уставшие лёгкие. Ноги сильно знобило, лицо было красным, боль в груди заставила его начать кашлять. Когда Аня наконец-то заметила, что стоящий чуть дальше человек — это её муж, она немедленно бросилась к нему. — Петя! — испуганно воскликнула она, схватив мужа за плечи. Он же облегчённо выдохнул и сияющими от радости глазами посмотрел на жену. — Что ты здесь делаешь? — взволнованно спросила Аня, продолжая держать Петра за плечи. — Я… — задыхаясь произнёс Пётр, — Я подумал… Подумал, что… — он замолк. Он думал, чтобы такого сказать, чтобы не касаться его странных снов. — Что? — Подумал, что лучше будет тебя встретить с работы, раз уж я всё равно… Кхе… Болею… — Вот именно! Ты болеешь! Ты только посмотри на себя! — Ну, так давай зайдём в а-а-аптеку. В-возьмём таблеток… Кхе-кхе… Всяких. — Давай, не будем ни в какую аптеку заходить. Пойдём сразу к врачу. Вон, возле нашего дома больница как раз. — А-аа… А сколько времени? — Подожди, — Аня достала из сумки телефон и посмотрела на часы. — Четверть восьмого, а что? — Фу-ууу-ух… — Пётр приложил руку к груди и слегка наклонился вперёд, — Теперь, точно можно идти домой… — А что такое? — Ничего… Абсолютно ничего…

II

Приступы отступили. Уже почти месяц Пётр спокойно жил в своё удовольствие, не ощущая на себе болезненных дискомфортов непонятной паранормальной мигрени, которая так сильно его подкосила, хоть и на довольно короткий срок. Однако, паранойя по поводу возвращения таинственной болезни всё ещё не покидали голову мужчины, и почти каждую ночь он боялся проснуться оглохнувшим от громких воплей. Но время сделало своё и уже по истечению второй недели, Пётр почти полностью забыл об этом инциденте. Первую неделю он ещё пытался осмыслить произошедшее, ведь может быть у него просто случились какие-то галлюцинации. Возможно, это и было бы так, если бы не одно «но»… Когда вместе с женой он возвращался домой по той же тропинке, где и должно было произойти убийство, если верить сну, Бельдин увидел, как по ту сторону шоссе идёт загадочный человек в чёрной толстовке, а лицо его было скрыто капюшоном — прямо как напавший на Аню в его сне. Всё-таки, ему хотелось верить в нелепое совпадение, но в тот же момент он сверил время и с ужасом увидел цифры «20:36». Это была не болезнь, не галлюцинации. Об этом также давало знать странное поведение кота Шуры в тот день. Явно было что-то нечистое, что-то неясное для человеческого понимания, что-то, что нельзя объяснить современной наукой или чем-то ещё. Он не посещал врача, так как после того, как шёл вместе с женой уже минут 10, Петру стало гораздо лучше — кожа вернула прежний здоровый оттенок, отдышка исчезла, став ровным дыханием. Сойдясь на том, что Пётр выздоровел, супруги просто вернулись домой и больше старались не вспоминать эти два дня неизведанной болезни. И вот, прошёл месяц. Пётр вернулся в прежний режим, который заключался в непрерывной работе в столице, отчего его начали угнетать прежние звуки недовольства клиентов и прочие говоры, которые можно услышать в оживлённом социуме. И вот, каждый день, кроме выходных, мужчина уезжал рано утром и приезжал поздно ночью, совершенно уставший, и, даже не ужинав, отправлявшийся моментально в постель. И вот, наконец-то пятница — приедет Пётр поздно, но рано вставать ему не придётся, что несказанно радовало его. Он с нетерпением ожидал приезда домой, но с момента того инцидента Бельдин стал выходить на другой станции, которая, как ему казалось, была ближе к дому, нежели та, где он подхватил необычную заразу. Но этот день его подвёл… Прошлый месяц был довольно сухим, лишь один раз осадки с неимоверной силой вылились на головы жителей подмосковья, но начавшийся новый месяц не радовал погодой от слова совсем, ведь уже неделю подряд льют непрерывные ливни. Обычно, их буйство начиналось где-то ближе к ночи, и заканчивалось на короткий промежуток в семь утра, после чего продолжал лить вновь, в ожидании маленького перерыва уже вечером. И хотя, график ливня мог порой меняться, но было ясно, примерно в какое время он начнётся и закончится. И вот, последний поезд прибывает на станцию в самый разгар дождя. Пётр вышел из вагона с уже заранее подготовленным зонтиком. Не успели капли дождя обмочить мужчину, как тот моментально раскрыл свой чёрный зонт и направился в сторону зоны прохода, как вдруг он услышал крик… — Твою мать… — прошептал Пётр. Но это был не тот крик, что был раньше… Более низкий голос, даже, несколько хриплый, видимо, это был мужской голос. Крик был обрывистым, не протяжным, больше смахивал на рыдания во время истерики. Если предыдущий крик был криком ужаса, то этот крик был криком боли. Однако, Пётр всё ещё не был уверен в том, что это не разыгравшаяся фантазия или кто-то действительно попал в беду. Мужчина прошёл к зоне прохода и, не закрывая зонт, вошёл в небольшое помещение, которое имело при себе лестницу ведущую вниз — в подземный переход. Чем ниже он спускался, тем громче и отчётливее становился крик. Крик ещё не был «вредным» и «болезненным» и на данный момент, заставлял лишь мурашки бегать по всей спине. Бельдин подошёл к контролёру, который сидел на раскладном стуле в уголке подземного перехода и тыкал пальцами в телефон. Пётр подошёл к нему. — И-извините, что потревожил вас, но могу я кое-что спросить? — спросил мужчина. — Валяй, — холодно ответил контролёр. Пётр заметил, что всё это время он жевал что-то. — Это может быть несколько странным, но вы ничего подозрительного не слышите? — поинтересовался Бельдин. Крик медленно нарастал. Контролёр оторвался от телефона, посмотрел на Петра, потом по сторонам, после чего, вновь уткнувшись в экран устройства, отрицательно покачал головой. Пётр прошептал еле слышимое «ясно» и побрёл к выходу в город. Сильный дождь несколько заглушал крик, но в этот раз казалось, будто он и не пытается быть излишне громким, словно эта непонятная мигрень понимала, что у Петра есть небольшой опыт. Словно, она, или даже оно, знало, что Пётр всё прекрасно понимает, а значит, уже готов. Мужчина в свою очередь попытался вслушаться в крики. Мужские вопли казались ему незнакомыми, он не мог определить, кого же может ждать опасность на этот раз. «Чёрт, мне нужна подсказка!» — подумал Пётр. Он легонько стукнул ладонью об висок, — «Ну, давай! Подсказка!» Но крик всё ещё продолжался. Пётр напрягал виски, сжимал кулаки, скрипел зубами, всячески пытаясь усилить эффект необычной болезни. Крик был всё ещё незнаком Петру, он был будто обезображивающим человеческий голос до меняющего тембр шипения — то пискляво, то очень грубо, в некоторой степени, даже демонически. Крик становился громче, но не разборчивее. Жуткая какофония из воплей заполонила голову Петра. — ЧЁРТ! НОРМАЛЬНЕЕ! — гневно рявкнул Пётр, сильнее ударив себя по виску. Внезапно, он обратил свой взгляд на смотрящего на него смуглого паренька, что стоял в лавке шаурмы. Пётр немного встал в ступор, но после, немного очнувшись от нахлынувшего стыда, он пролепетал: — Извините! Просто наушники плохо работают, я по телефону общаюсь! Пётр прижал голову к груди. Он смущённо побежал к пешеходному переходу. Как раз вовремя загорелся зелёный свет и мужчина быстро перебежал дорогу в стремлении пойти дворами до дома. Людей в такое время немного, окна у всех скорее всего закрыты, а значит, если Пётр сорвётся на своего внутреннего экстрасенса, то никто на это не обратит внимание. С каждой новой минутой, которые, как казалось, длились невероятно долго, голос становился всё разборчивее, но начинал уже раздражать. Заболела голова. Пётр начал осознавать, что кроме крика и голоса перестаёт слышать всё вокруг. Он видел, какой сильный был дождь, но он не слышал его. «Хватит…» — сказал он про себя. Но голоса и крики не прекратились. — «Пожалуйста, прекрати… Прекрати. Стой. Хватит! ХВАТИТ!» — крик всё ещё продолжался. — Я СКАЗАЛ ПЕРЕСТАНЬ! — крикнул Пётр. Всё вокруг затихло и прежний слух вернулся к мужчине. Поправив взъерошенные волосы, которые от ударов по голове спали на лоб, он стал чувствовать, как голова переставала болеть. Дышать стало даже как-то легче. Пройдя вперёд какое-то время, слушая только как капли дождя падают на асфальт или в другие лужи, образовывая шумящий гам, как будто бы Пётр стоял у водопада. — Продолжай… — прошептал Пётр и легко махнул рукой. Но крик не продолжился. Бельдин постучал себя по виску, но ничего не произошло. Он ещё раз стукнул, но крик не возобновился. Пётр усмехнулся. Он непонимающе оглядел улицу, тряхнул головой и в небольшом смятении направился по улице вперёд дальше. От внезапной тишины стало немного не по себе. Ноги слегка подкосились, из-за чего Пётр шёл медленнее, чем раньше. Он всё ещё оглядывал улицу, в надежде, что прямо сейчас крик снова прозвучит в голове. С этим чувством он дошёл до самого дома, но в итоге, лишь разочарованно выдохнул и уже со спокойной душой, что всё прекратилось, достал ключи и зашёл подъезд. Оставшийся вечер Пётр уже почти забыл об очередном приступе. Посвятил он его ужину и подготовке ко сну. Обменявшись парой нежностей с Аней, он устроился в постели и собирался было заснуть, но вдруг, его сознание породило страшную мысль… А что если он не успел? Бельдин широко распахнул глаза и оглядел тёмный потолок. Он повернулся на бок и увидел спящую жену, перевернулся на другой и увидел лежащего на подоконнике кота. В комнате царила тишина, но это лишь пугало Петра. Мрак и безмолвие словно говорило о том, что пришло вместе с уходом приступов. Но как так? В прошлый раз, мужчина был только рад такому раскладу, но что сейчас? Сердце бешено билось, было трудно дышать. В голове крутилась лишь одна навязчивая мысль — а что если он не успел? Он медленно встал с кровати, тяжёлыми шагами прошёл к столу, взял из стоящего на нём портфеля пачку сигарет и направился на балкон. У Петра было неспокойно на душе. Он знал — крик приходит к нему не для того, чтобы заставить мужчину оглохнуть, совсем нет. Крик — это звоночек перед какой-нибудь страшной трагедией. Если крик затихал, значит, трагедия была предотвращена. Но ведь Пётр ничего для этого не сделал. Может ли внезапная тишина в голове значить не только, что несчастье не произошло, но и наоборот? Но тогда кто мог попасть под удар смерти? Родственник? Друг? Коллега? Дальний знакомый? Питомец? Жадно втягивая дым сигарет в грудь, а затем с лёгким кашлем выдыхая его, Пётр стоял на балконе и смотрел на пустой, мокрый, холодный и тёмный двор. Лишь тусклый свет уличного фонаря, что стоял где-то в самом дальнем углу, увязши в рыхлой земле, липкой грязи и мутной воде, мало-мальски освещал дорогу, которая была покрыта лужами, машины, что устроились у самого бордюра, клумбы с увядшими цветами и обнажённые кусты, чьи листья лежали где-то внизу. Когда сердце останавливается, тело человека превращается в похожий двор — пустой и холодный, где есть только один тусклый фонарь, единственный и недолгий проблеск жизни — мозг, который несмотря на отказ поставления крови, из последних сил, продолжает работать, заставляя человека ощущать прикосновения смерти, её объятия, растянутые до такого, что прошлое проноситься прямо перед глазами, и так до тех пор, пока в тоннеле не загорится свет. Что если он не успел?.. Пётр выкинул окурок в окно, после чего вернулся в комнату. Он остановился в самом центре её, вглядываясь в тёмный коридор. Кот, лежавший на подоконнике, спрыгнул на пол и прошёл прямо во мрак холла, шаркая когтистыми лапами по линолеуму в направление кухни. Напрягающая тишина начинала становится самым настоящим адом для Бельдина, поэтому он решил последовать за питомцем на кухню, где стоял небольшой телевизор, который мог бы немного скрасить омраченные мысли мужчины. Он медленно вышел в коридор, пол изредка скрипел под тяжестью ног, но всё же, Пётр успешно добрался до кухни, включил свет и тихо закрыл дверь, чтобы не разбудить жену. Найдя пульт, мужчина включил телевизор и сел за стол, лениво поглядывая на экран, в котором происходили разные вещи, но они были такими неинтересными, что вскоре, Пётр оторвал свой взгляд от телевизора и сконцентрировался на лежащем у микроволновки кота. Бубнёж из телевизора отвлёк мужчину и наконец, глаза начали слипаться, рот широко раскрываться в зевках. Пётр облокотился на стол и спустя некоторое время, закрыв глаза, заснул. *** — Петя. Петя-яя! Аня настойчиво толкала мужа в плечо до тех пор, пока тот не пробудился. Только-только открывшиеся глаза были ослеплены ярким солнечным света из окна. Пётр приподнял со стола и оглядел кухню. За прошедшую ночь, изменений она, к счастью, не претерпела, кроме того, что телевизор был выключен, а миска для кошачьего корма пустовала. Мужчина встал со стула и не обращая внимания на жену, прошёл в ванную. В голове продолжала крутиться мысль о том, что кто-то мог погибнуть. Аня что-то говорила, но Пётр её не слышал. Точнее, не слушал. Крик всё ещё не звучал в голове, не дребезжал мерзкий и противный звон в ушах, от которого шла кровь. Чтобы убедиться в том, что внезапное молчание со стороны навязчивого привидения ничего не значит и он просто параноит, Пётр, умывшись, взял телефон и начал проверять контакты. Он звонил каждому абоненту, если же не дозванивался, то писал сообщение, и ставя себе условие, что если за прошедший день ему не ответят или не перезвонят, можно было начинать бить тревогу, продолжал выяснять, кто попался в костлявые руки смерти. Однако, каждый из набранных абонентов благополучно отвечал, если не через один, то через два или три повторных звонка. Круг сужался, что вызывало невольный тремор в пальцах Петра. Пройдя большую часть контактов, Бельдин приблизился к концу списка, составленного в алфавитном порядке. Всего четыре контакта — на «У», «Ф» и «Ю». Однако, ничего странного не произошло. Абонент «Ульянов», фамилия одного из старых знакомых Петра, чьё имя он не записал, так как по привычке звал его только по фамилии, выглядел наиболее подозрительным. Он не ответил на звонок, но написав ему сообщение, Ульянов быстро его прочитал и написал в ответ о том, что с ним всё в порядке. Абонент «Федька», который был никем иным, как родным братом Петра, так и не ответил, оттого волнение было практически на пределе. В трубке лишь прозвучали гудки, после чего она была автоматически сброшена. Пётр начал перезванивать Федьке и вскоре, брат взял трубку и Бельдин убедившись, что и с ним всё в порядке, продолжил. Последний абонент, абонент «Юля», та самая подруга его жены, которая месяц назад поломала Петру автомобиль. Она же ответила почти мгновенно, но допрос звонящего резко сменил ракурс и теперь спрашивала уже отвечавшая, правда, касалось это тем, в данный момент совершенно не интересовавшие Петра, поэтому, несмотря что он поддержал беседу, изловчился и прекратил диалог. Никто из его знакомых, друзей, родственников не был не в порядке или что-нибудь ещё. Пётр, с недопониманием, начал перелистывать ленту со списков контактов. Дело яснее не стало. Собравшись выключить телефон, мужчина услышал небольшое дребезжание. Он оглядел комнату, но звук словно не имел источника. Пётр снова заглянул в телефон и начал медленно листать ленту контактов вниз. Дребезжание становилось всё громче. Преодолев букву «Ж», дребезжание превратилось в тихий писк. Невольно, Пётр заулыбался от осознания того, что всё же ни с кем ничего страшного не произошло, но тут же вновь волнение охватило его с ног до головы, так как это самое страшное всё ещё могло произойти. Опустившись ниже буквы «Л», писк превратился в стон. Глухой и тихий стон, затянутый и искажённый, отчего кожа покрылась мурашками. Дойдя до буквы «С», стон стал воплем — мгновенным, но постоянно повторяющимся, меняя лишь свою тональность. Пётр был совсем близок к разгадке и вот наконец, долистав список до конца, вопль стал тем самым криком, который звучал в голове прошлым вечером. Всё те же три буквы — «У», «Ф» и «Ю». Пётр недвижимо стоял и смотрел в экран смартфона. Пальцы легонько вздрагивали. Мужчина нажал на абонент «У». Крик стал громче. Он вышел и быстро проверил «Ф» и «Ю». Внезапно, крик оборвался, что было несколько странно. Он оборвался также, как и вчера, когда Пётр попросил его заткнуться. Снова окатило ужасом, и Бельдин немедленно вернул вкладку с абонентом на «У». Крик вернулся и Пётр с облегчением вздохнул, но тут же сердце его будто замерло в груди и он начал звонить. Трубку снова не брали, тогда мужчина снова набрал сообщение: «Пожалуйста, ответь на звонок, у меня нет времени писать». Сообщение было быстро прочитано и тут же последовало короткое «ОК». Из телефона раздался громкий рингтон и Пётр немедленно взял трубку. — Аллё? — слегка дрожащим голосом спросил человек по ту сторону провода. — Фух, ну спасибо, что ответил! — радостно воскликнул Пётр. — Так что такое? — поинтересовался Ульянов и громко покашлял куда-то в сторону. — Ты знаешь, я тут так подумал… — сказал Пётр и тут же остановился, чтобы набрать воздуха в грудь. От волнения слегка задрожали коленки. — Сколько мы с тобой не виделись? Лет 15 где-то… — Десять. Десять лет, — перебил друг и тут же замолк. — Десять, да. Ну и вот, я подумал, что… Надо бы встретится, а то что мы с тобой, десять лет не видимся, только в этих соцсетях с днями-рождения поздравляем, хах… — Слушай, мужик, — Ульянов снова кашлянул, после чего раздался странный писк, как будто кто-то воспользовался освежителем воздуха. — Идея-то хорошая, но у меня тут всю неделю будут… Некоторые проблемы. Сам понимаешь, далеко и все дела, мне не особо до этого. — А я разве сказал, что ты должен приехать и на следующей неделе? Так давай я сегодня! — Чего? Ты серьезно что ли? — Сейчас только десять утра, для меня припереться в твой Серпухов вообще ноу проблем, — сказал Пётр и усмехнулся. — Хм… Ну окей. Я тогда пойду прикуплю нам что-нить, как раз в магаз собирался. — НЕТ-НЕТ, ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ! — взвопил Пётр в трубку и Ульянов резко умолк. Казалось, что он даже дышать перестал, но тут же заикаясь спросил: — Эм… Эт-то ещё п-почему? — Потому что… — Пётр никак не мог найти причины для попытки удержать друга дома, но тут же выпалил: — Я и сам могу заехать! Тем более, мне по пути попадется какой-нибудь торговый центр, там разнообразия побольше будет, ты просто скинь мне в сообщения то, чё купить хотел-то, а я ещё нам подвезу чего-то. И да, из дома не выходи. — Что-то не так? — Не-не-не, всё как раз-таки так… Просто не выходи и всё. — Ты мне предлагаешь с голоду и со скуки целый час тут помирать? — саркастично спросил Ульянов и снова закашлял. — Ну… Да! — весело ответил Пётр и на нервах слегка посмеялся. — Я тебе обещаю, ты не пожалеешь, что остался. — Ну… Окей. Ладно, давай. До сегодня. — До сегодня. Звонок завершен. С души Петра словно камень слёг, он схватился за грудь, чтобы немного отдышаться, так как говорил почти на одном дыхании, всё ещё опасаясь за то, что его импровизированный план может с треском провалится. — Это ты с Данилом общался? — раздалось за спиной Мужчина подпрыгнул от страха и ошарашенно повернулся назад. В дверном проеме он увидел Аню, которая смотрела на него недовольным взглядом. Видимо, ей не очень понравилось то, что Пётр пренебрег всеми замечаниями, что она выливала на голову, пока тот бродил по спальне в раздумьях, не обращая на неё никакого внимания. Выдохнув, Бельдин положительно ответил. — Ммм, ясненько… — холодно проговорила женщина. Она всегда строила из себя мисс Равнодушие, когда обижалась на Петра. — Сколько вы не виделись, кстати? Лет пятнадцать? — Десять, — мгновенно ответил Пётр. — Десять лет. — Я так понимаю, ты к нему собираешься поехать. — Да-аа, — протянул Пётр. Он тут же обратил внимание, что Аня была одета в пальто. — А ты-то куда собралась? — спросил Бельдин так, будто очень возмущен. — Да так. Надо маме помочь. Не хочешь? — Эм… — мужчина замер. Он чувствовал, будто язык проглотил. Глаза широко раскрылись, так как напряжение было уже не от возможных трагедий, а от недолгого, но очень ощутимого презрения жены. «Знала бы она о моей болезни побольше…» — подумал Пётр. — «Думаю, она мне всё равно не поверит. Видимо суждено оказаться в ее глазах не спасателем жизней, а трутнем, бегущим от нее, чтобы крепко набраться алкашкой, пусть в этом и есть доля правды. Хотя… Какой спасатель? Если бы я рассказал, что стал бы моментально либо шизиком, либо уже нетрезвым», — Пётр сглотнул слюну и отрицательно покачал головой. Аня лишь двинула бровями вверх, словно сказав «Всё с тобой ясно» и ушла из дома. Когда дверь с непривычно громким хлопком закрылась, Бельдин принялся одеваться, чтобы в срочном порядке уехать из города и продлить старому другу его ещё не раскрывшуюся во всём свете жизнь. *** На удивление пустые дороги, позволили Петру вдавить на педаль газа и ускорится до тех скоростей, которые раньше мужчина мог только представлять у себя в голове. Телефон на штативе с включенными Гугл Картами, три полных сувенирных пакета, приобретенных в Магните и зафиксированные на руле руки и взгляд только на дорогу. Лишь изредка, Пётр сбавлял скорость, чтобы посмотреть на навигатор, или когда появлялись другие машины. По итогу, он пересек границу и оказался в нужном городе, где и жизни стало на трассе больше, да и особо не погонять из-за специфических дорог, которые образовывали собой некий лабиринт. Когда начинались мимолетные пробки из-за красного света светофора, нервы Бельдина были на пределе, но к его счастью, он уже был довольно близок. Наконец-таки, он заехал в нужный двор, припарковал машину, взял все пакеты из машины и потащил их к нужному подъезду, дверь которого к везению Петра была открытой. Поднявшись на не то четвертый, не то пятый этаж (Пётр не считал этажи, ориентируясь только на номера квартир), мужчина подошёл к нужной двери и нажал на дверной звонок, предварительно уложив все пакеты у первой ступеньки лестницы наверх. Дверь раскрылась и на пороге оказался Ульянов. Это был тощий, но очень высокий человек. В разные стороны у него торчали чёрные кудри, а одет он был в домашний халат и тапочки. Вместе с Петром они пожали друг другу руки, обнялись и похлопали друг друга по плечу, после чего друзья вошли в квартиру. — Я тут прибрался как раз, тут снимай свои боты, — сказал Ульянов, указав на коврик и небольшую полку, где валялись кроссовки, туфли и прочее. Хозяин достал из кармана аэрозольный ингалятор, кашлянул и тут же пшикнул ингалятором в рот, закрыл колпачок и прошёл в комнату. Пётр же затащил все пакеты в коридор и проследовал за другом. Ульянов уселся в кресле и сказал: — Ты говорил, что я не пожалею о том, что буду здесь страдать херней. — И не пожалеешь, — Бельдин достал из кармана заранее заготовленную тысячную купюру. — Хм… Маловато. Можно было и больше. — Остальные пять тысяч в тех трех пакетах, стоящих в коридоре, — усмехнулся Пётр. — Надо пока убрать это всё в холодильник. Нельзя же сразу начать спаиваться тут, верно? Уже ближе к семи часам вечера, на небольшом стеклянном столе у кожаного дивана стояли различного вида бутылки — водка, вино, шампанское и даже такая вещь как текила. Рядом с полулитровыми бутылками стояли несколько пачек сигарет и различная еда, которая играла роль закуски. На диване развалились двое подвыпивших мужчин. — …Ну, а эта дура бухая взяла какую-то доску, и со всей силы, что было, — Ульянов сделал вид, будто держал что-то в руке, сделал взмах вверх и изобразил удар. — Серьезно, так и ударила? — слегка осипшим голосом спросил Пётр. — Так и ударила, — подтвердил первый и взял стакан с вином, сделав глоток. — Нихрена твоя Машка могёт. А где она, кстати? — Да хрен её знает, мужик. Я когда узнал чем она промышляет на самом деле, я с ней развелся и больше ее не видел. Не, ну ты прикинь! Я ее когда начал подозревать, взял специально, вот как ты щас, кучу бухла и жрачки, создал романтическую атмосфэру, — Ульянов покрутил рукой в воздухе, — а потом споил! и эта шлюха мне всё выдала! Проще говоря, «Машеловка» сработала как надо. — Слушай, никогда бы не подумал, что она может оказаться такой. — Да кто мог? Никто! Вот и я дурачок тоже, даже женился на ней! Долго мы не протянули, — Ульянов еще немного отпил вина из стакана. — А ты как? — Чего? — испуганно пробормотал Бельдин. — Ну, у тебя что, дамы сердца нет? — пробрюзжал Ульянов, разведя руками в сторону, одной из которых взял ломтик колбасы с тарелки. — Как нет? Есть, конечно. Анька Шолохова, помнишь? — А, та, что с бабкой шизанутой жила? Да, помню такую. И что? Как долго? — Седьмой год уже. — Ну ни-хуа себе, поздравляю. — Кста, я ж её от маньяка недавно спас, — Бельдин взял с тарелки сыр и колбасу, свернул всё это в небольшую трубочку и затянул всё это в рот, где успешно прожевал и проглотил. — А вот тут поподробнее. — Короче, послушать, так бред полный, но мне месяца два назад, когда я с работы возвращался начал слышаться в башке крик. Я тогда долго не мог понять, мол, шо за чертовщина, а потом, как только прямо совсем хреново стало — кровь из уха, голова трещит, нихера не слышу, мне сон приснился, как Аньку мою в кусты маньяк с ножом уносит. Ну, я встаю, у меня прилив сил, хотя буквально час назад я даже с постели вряд ли бы встал и ринулся к ней на работу. Я тогда подумал, что просто переволновался и ничего страшного не произошло бы, если бы не то, что я потом через дорогу такого же ублюдка, как во сне, не увидел! — Охуеть, вот это истории у тебя, — Ульянов взял черный хлеб, рюмку водки, стоящая рядом с стаканом вина, залпом выпил и тут же затолкал в рот хлеб. — Слушай, а ведь ты бы мог и других людей так спасать. — Что я собственно и делаю, — Пётр усмехнулся, после чего взял свой стакан вина и сделал глоток. — Не понял. И сколько уже спас? — Пока только двоих. Аню и тебя… — Чего?! — удивленно воскликнул Ульянов. — Да ты угараешь. — Да нет, чувак. Не угараю, — еще один глоток. — Е-ба-нуться. Так вот почему ты приперся сюда! — Ну, согласись, всё равно же здорово посидели: бухнули, похавали, пообщались ещё на лет 10 вперед. Да и ты не копыта не откинул, в конце концов! — Слушай, а как я мог умереть? — спросил внезапно Ульянов. — Честно, вообще не знаю. Я просто слышу ор в голове и понимаю, кому и где грозит опасность. — А ты не пробовал это начать контролировать? — Пробовал. Штука не податливая, скажу так. Даже пытаться, наверное, не надо… Внезапно, диалог прервал телефонный звонок. Пётр отложил стакан, достал из кармана телефон. Звонила мама Петра. Мужчина взял трубку и спросил «Алло». Раздался мрачный голос отца, на заднем плане рыдала мать. — Сынок. Федя умер. *** Дуновение теплого ветра заставило неопрятные волосы вколыхнуться. Двое мальчишек стояли почти у самого края небольшого, как они это называли, «скалы». Буквально в двух метрах под краем была земля, покрытая высокой травой. — Смотри! — воскликнул один из ребят. Он указал пальцем куда-то вдаль, где виднелись лишь одни высокие ели. — Что? — спросил второй. — Там дом, старый. В нем раньше жила семья Степана Андреевича, мне Сережа рассказывал. — И что? — А ничто! Они съехали, а дом остался и теперь стоит тут. — Ты хочешь сказать, что там никто не живет? — Это я и говорю, дурень, — мальчишка хлопнул своего компаньона по плечу. — Ну, что? Пойдем? — Туда?! — встревоженно спросил второй. — Ну да! — А вдруг там бездомные? А если мама узнает? — Ничего она не узнает! Пойдем! Мальчишка спрыгнул вниз и приземлился на одно колено, второй прыгнул за ним, но приземлившись, подвернул ногу и кубарем покатился по небольшому склону. Громко застонав, паренёк схватился за ногу и начал шипеть от боли. Первый же, весело хохоча, подбежал к нему и протянул руку. Второй отпустил ноющую конечность и, продолжая шипеть, взялся за руку первого и поднялся на ноги. Федя и Петя, так звали этих двоих, направился вниз с холма, прямо к покинутому деревянному домишке. Петя весь путь жаловался старшему брату на больную ногу, всячески изображая хромоту, но Федя всячески игнорировал его с редкими фразами «Да прекрати, симулянт!». Однако, как только они вступили на порог двухэтажного дома из сосновых досок, уже порядком покрывшихся мхом и различными грибами, боль в ноге Пети мигом исчезло, так как мысли о том, чтобы притворится страдальцем заменил интерес. Первым зашел, конечно же, Федя. Несмотря на то, что по нему нельзя было сказать, что он заинтересован, на деле ему было любопытнее всего. Он почти сразу же обшарил первые две комнаты, которые, по понятным причинам, оказались пусты. Гнетущая атмосфера дома, в котором казалось начались свои независимые от солнца сумерки, манила братьев идти дальше вглубь здания. Отдавало запахом сырости и гнилого дерева. Под ногами скрипели поломанные половицы, каждая из которых словно издавала жуткий крик… Короткий вопль, который могли бы издавать только очень громогласные мыши или крысы, но на втором этаже… Скрип стал именно криками, все еще короткими, но криками. От запаха скрутило живот, но мальчишки продолжали исследование дома. — Ладно, — сказал Федя, выйдя из последней комнаты в конце коридора второго этажа. — Здесь больше ничего нет. — Ну и отлично! — воскликнул Петя и, вновь начать прихрамывать, направился к лестнице вниз. Петя наступил на первую ступеньку. Она громко скрипнула и вздрогнула, из-за чего остальная лестница также задрожала. Федя неспеша шел позади младшего брата, пристально вглядываясь в его спину. Как только ступенька заскрипела, Петя остановился, но тут же продолжил свой путь, но уже гораздо медленнее. Наступив на вторую ступеньку, скрип стал громче. — Ну чего ты стоишь? — сказал Федя, уже подошедший к лестнице. Он уже ступил одной ногой на первую ступеньку. Левая нога Пети ступила на третью ступеньку, но, видимо из-за того, что мальчик не рассчитал того, какой вес он приложил, чтобы встать на гнилую доску, она тут же с треском разломалась. Нога Пети полетела вслед за доской, и вот, он уже сам устремляется вниз, чтобы всем телом соприкоснуться с другими гнилыми досками, чтобы скатиться прямо вниз, получить кучу заноз, ушибов и, как финальный аккорд, сломать шею. Петя взвизгнул, но тут же крепкая рука схватила воротник его футболки и Петя повис. Одна нога болталась в воздухе, но второй он тут же начал отталкиваться назад, чтобы вернуться на вторую, а лучше даже на первую ступеньку. Рука, держащая воротник, подтянула мальчика назад и тот, уперевшись рукой в стену, обернулся и увидел испуганное лицо брата. Оба облегченно вздохнули. — Хорошо, давай продолжай идти вперед. Я тебя, если что, поймаю, — сказал Федя. — А ты? — спросил Петя. — Не переживай. Если со мной что-то случиться, то хотя бы ты останешься цел. *** — Петёк! Успокойся! Пётр неистово колотил себя по голове, крича что-то в потолок. — ДОВОЛЬНО! ТЫ И ТАК МЕНЯ УЖЕ ЗАСТАВИЛ ЧУТЬ ЛИ НЕ С УМА СОЙТИ, ЧЕРВЬ ПОГАНЫЙ, ТЕПЕРЬ МЕНЯ НАЕБАТЬ РЕШИЛ?! — Мужик, дыши глубже! — кричал ему в перебой Ульянов. — НУ ЧТО МОЛЧИШЬ, СУКА?! СТРАШНО? Я ВЕСЬ ВЕЧЕР ПОТРАТИЛ, ЧТОБЫ ПРОСТО ТАК ПОБУХАТЬ И УЗНАТЬ, ЧТО «СПАСАЮ» НЕ ТОГО?! ДА ТЫ ЕБНУЛСЯ! ЕБНУЛСЯ! МОЙ БРАТ УМЕР! УМЕР, ПОТОМУ ЧТО ТЫ, КОНЧЕННЫЙ УЕБАН, РЕШИЛ МЕНЯ ОБМАНУТЬ! ПОЭТОМУ УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! Ульянов с ужасом смотрел на картину того, как его друг в истерике буквально рвёт волосы на голове и кричит в потолок. Он видимо общается с кем-то, но к сожалению, Ульянов не мог услышать собеседника Петра. А тем временем, Бельдин продолжал верещать. Крик был несколько хриплый, обрывистый, не протяжный, больше смахивал на рыдания. Этот крик был криком боли. А в голове у него царил хаос из мрачных и горестных мыслей, как вдруг ему ответили. — Нет. Просто холодное «Нет». Но какое же оно было мрачным, отчетливым и самое главное странным. Странным, потому что это был не просто голос. Это был голос самого Петра. Когда мужчина услышал это, он не поверил своим ушам, всё тело схватил жуткий озноб, он упал на колени и схватился за гудящую изнутри и снаружи голову. Это был его голос, ему ответил он сам… — Это не ошибка… Это лишь поиск. Выбор. Твой выбор. Мой выбор. Наш выбор… — говорил голос. — Ты можешь исправить это, я могу это исправить, мы можем это исправить. Но тогда придестя сделать кое-что больное для всех. Но тебе, мне, нам будет все равно, так? Пётр смотрел вперёд. Прямо перед глазами виднелась старая дряхлая форточка, без москитной сетки. Из окна виделось другое здание, значительно выше того, где живет Ульянов. Где-то внизу — асфальт, грязь и трава. Исправить… Попробовать снова… Бельдин не понимал, что это могло значить, но что-то тянуло его вперёд, словно он не управляет собой. Он встал с колен и пошатываясь направился вперёд. Алкогольный приход или действительно некая магия? Он не знает. Зачем он собирается это сделать? Он не знает. Он знает, что так надо, поэтому с выпученными глазами, Петр шел к окну. — Мужик, все норм? — спросил Ульянов, но Бельдин проигнорировал его вопрос: — Ау! — ноль реакции. Когда до хозяина квартиры наконец дошло, что хочет сделать его гость, он также шатаясь бросился к другу, схватил его за руки и оттянул назад. Пётр сопротивлялся, но слабо. Он прижал голову к плечам, и все таким же взглядом наблюдал за окном, манящее его выйти наружу и сделать шаг вперёд. В голове голос продолжал нашёптывать. Казалось, что это лишь мысли Петра, но нет, это не было так. Мысли — как воздух, его нельзя потрогать, увидеть и услышать, но этот голос — это настоящий и живой звук, исходящий из самого Петра. Оно лишь притворялось им самим, подстраивало его ход мыслей, будто оно очень жаждало прыжка вниз, сильно хотело этого. Но для чего? Исправить. Но что? Неизвестно. Ульянов оттащил Петра к дивану и прижал его в спинке, после чего тут же выдал ему стакан с алкоголем, чуть ли не силой заставил сделать первый глоток, но Бельдин все же повиновался и начал жадно хлебать вино, обжигая глотку кисло-сладким напитком. Ульянов закашлялся, но тут же достал свой баллончик, пшикнул в рот и вручил другу сигарету. Тот тут же взял ее в рот, а хозяин уже чиркнул спичкой и приставил огонь к фильтру. Сам Ульянов не курил, понятное дело, даже будучи пьяным, он не забывал о своем недуге, потому и зажигалки в доме не имел, а только спички, которые также уже были сырыми из-за долгого неиспользования. Пётр же жадно втягивал дым в лёгкие и выдувал, а Ульянов был не против. Он постоянно приговаривал, что-то в духе «Тих, тих, тих, успокаивайся», а сам, спотыкаясь о собственные ноги, уходил за скотчем, чтобы заклеить ручки своих форточек так, чтобы Пётр не смог их открыть, по крайней мере, будучи пьяным. Сам он сидел и медленно покуривал сигарету, когда фильтр был сожжён почти полностью, мужчина просто кинул окурок на пол, а хозяин благополучно дотоптал его чтобы избежать пожара. Пётр ещё раз отпил из стакана, после чего окончательно прилёг на подушку, уперевшись головой в стену. Внезапно стало как-то плохо, голова закружилась, тело пробрала мощная дрожь. Глаза быстро закрылись и Бельдин потерял сознание. *** Когда Петр открыл глаза он обнаружил себя на улице. Оглядевшись он понял, что находится в небольшом переулке у магазина в нескольких десятков метров от дома Ульянова. Встав с твердого асфальта, мужчина услышал жуткий хрип за мусорным баком. Пётр застыл, он упёрся рукой в стену и стал слушать. Хрип не утихал, даже становился громче. Тогда, Бельдин решил проверить, что там такое. Держась рукой за кирпичную стену, он на покосившихся ногах медленно прошел к баку и увидел своего друга, Ульянова. Он тяжело дышал, видимо, очередной приступ астмы. Волосы все взлохмаченные в разные стороны, под глазом фиолетовый синяк, бровь и губы разбиты, из носа хлестала кровь. Все руки были в крови и синяках. Пётр попытался коснутся друга, но руки не сдвинулись с места. Он, против своей воли, поднял голову вверх и увидел яркое небо. Сейчас было утро. Но как? Ведь буквально только что он наблюдал закатное небо, неужели он так долго спал, как вдруг он понял. Этого ничего нет на самом деле, это сон. Сон, который показывает то, что могло произойти, но чего удалось избежать. У стены лежал разбитый аэрозольный ингалятор. Внезапно картина переменилась пустой холодной комнатой — моргом. Перед Петром лежала койка, из-под одеяла торчала бледная пятка, на пальце которой была бирка, которая гласила «Даниил Валерьевич Ульянов, 1987 года рождения, дата смерти 22 ноября 2018 года, 10:35, причина смерти: асфиксия». После этого, морг сменился кладбищем, впереди стояла могила, повсюду был снег. Пётр снова повернул голову, сам того не желая и увидел себя, стоящего в теплой одежде и что-то рассказывающий надгробию. Мужчина ужаснулся, ком накатил к горлу, что-то кольнуло в груди и он вскочил с дивана, задев ногой стеклянный стол, а точнее, его деревянную ножку. Боль пронзила стопу и теперь тяжёлый вздох переменило злобное шипение. Пётр схватился за ушибленную ногу и потёр место ушиба, как вдруг с пола поднялся Ульянов — живой и здоровый, чистый и опрятный, разве что, не очень трезвый на вид. Пётр посмотрел в окно и увидел кромешную тьму. Он выдохнул, сглотнул слюну и снова прилёг на диван. — Чё такое? — прошептал Ульянов. — А? — отозвался Пётр. — Чё вскочил? — пробрюзжал хозяин уже не шепча, а шипя, словно змея. — Ты приснился… Точнее, то, что с тобой могло произойти… — ответил Бельдин и потёр лоб. На удивление он чувствовал себя невероятно бодрым и совершенно не пьяным. — И чё там? — поинтересовался Ульянов и снова привстал, уперевшись локтем в пол. — Умер ты, умер… Если бы в магаз пошёл. — Так вот оно что… Поэтому ты меня заставлял дома торчать? — Да, именно так. — Ну, нихера себе. Это значит, ты типа не только будущее, но и другое настоящее видеть можешь? — Я не вижу этого, у меня такое только второй раз. — Спокойно, все, мешать не буду, мне херово, я спать. Ульянов снова лёг на разложенный на полу матрас и упёрся лицом в перьевую подушку. А Пётр лёг на спину и начал смотреть в темный потолок. И снова шепот, шепот об окне… Черт, был бы здесь кот, то Пётр был бы спокоен за себя, так как он понял, что у этого привидения тоже есть особая связь с питомцем, разная, переменчивая, но связь. Будущее… А ведь было бы хорошо, если он действительно мог предсказывать будущее. Точнее, он знает его, но это касается лишь его близких и его самого, настолько узкие границы у этой способности, чей потенциал возможно раскрыть. Пётр в очередной раз убеждался в разумности своей болезни, так почему бы не укротить ее, обуздать? Такие мысли его посещали с самого первого приступа, он даже пытался и все привело к сегодняшнему дню, хотя он мог узнать обо всех несчастьях раньше и устранить их, пока была возможность. Но ведь, это будет продолжаться, так? Или нет? Опять заглохнет на несколько месяцев? Пётр не знал, не знал ничего о природе своих приступов, не знал ничего, что помогло бы ему понять суть, понять, как это должно работать и как это контролировать. Только лишь крупицы информации, которые не давали знать почти ничего. Почти ничего. Он долго лежал, обдумывая каждый возможный вариант. «Что если получиться контролировать эти силы? — думал Бельдин. — Возможно, начну помогать людям, нет, не публично. К чёрту все эти прогнившие программки про экстрасенсов, я буду помогать иначе, как в этих фильмах или книгах, где таинственный незнакомец даёт случайным прохожим знание их будущего или же сам все за них предотвращает. А если нет? Что ж, так тому и бывать. Придется самому быть контролируемым этим призраком. Призрак. Если он собирается контролировать его, значит нужно как-то с ним уладить контакт, дать ему имя, например. Да нет, не дурак же я совсем. Паранормальщина далеко не котики, чтобы ее по имени звать, чтобы приручить. Может ли эта штука знать о чем я думаю, если ей удается мне задавать мысли. Могу ли я этому противится? Видимо могу. Что ему надо исправить? А может ли оно на самом деле? Неужели оно может спасти… Нет, нет, нет, даже не думай, ты знаешь, к чему это приведёт, не думай!» Пётр не заметил, как шепот пропал, причем уже давно. Он также не заметил, как начался рассвет примерно в часов 7 утра. Мужчина встал, преисполненный бодрости и спокойствия. Похмелье сняло как рукой и Пётр, стараясь не тревожить своего друга, вышел из комнаты в коридор. Бельдин нашел лист и маркер, которым написал зловещее «НЕ ВЫХОДИ ИЗ КВАРТИРЫ», так и написал — заглавными буквами и печатным шрифтом. Он не был уверен, что роковой день для Ульянова прошел, потому все же хотел ему больше деталей о возможном будущем. Возможно, будучи трезвым, он воспримет это как нечто глупое, но Пётр считал, что предупредив об этом друга, тот все же будет осторожнее. Он бы и не покидал его, было бы желание, но все же что-то внутри подсказывало, что нужно отправится назад, домой. Для начала, только он мог, как никто, поддержать своих родителей, которые явно были не в настроении. Да, нервный срыв их возможно и не настиг, учитывая то, сколько пережили эти люди и какие у них характеры, что невероятно дополняли друг друга. Отец Петра был холоден и спокоен, хотя все прекрасно понимали, что он чувствует, стоило только посмотреть ему в глаза. Мать же наоборот не скрывала бушующие эмоции, и во многом, именно ее характер мог лечь в основу характера самого Петра — человека тоже очень эмоционального, хоть и более сдержанного. Немного обдумав произошедшее, Пётр первым делом должен был зайти домой — показаться перед женой и по возможности узнать о её подруге. Всё-таки, она тоже могла оказаться под ударом, и скорее всего, так и было. *** Оказавшись на пороге своей квартиры, его никто не встретил — даже кот не выбежал из кухни, чтобы увидеть, кто пришел. Помещение было окутано тишиной, уже настолько непривычной для Петра, что в голове появилась мысль снова начать вести себя, мягко говоря, неадекватно, поднять шума и тем самым снять напряжение. Но он сдержался и медленно прошёл в квартиру. Яркий луч просачивался сквозь закрытые во всех комнатах шторы. Страшный порядок, который был не свойственен нынешнему положению дел. Пётр понимал, что это звучит как бред, но тишина. Порядок и эта тишина не соответствовали друг другу. В воздухе так и ощущался траур и столь чистые комнаты, которые так и иссякали из себя комфорт, уют и тепло, совершенно не сочетались. Мужчина вошёл в спальню и увидел спящую жену в постели. Он медленно подошёл к кровати, сел на край, после чего медленно и аккуратно лег рядом. Убедившись в том, что Аня продолжает спать, Пётр решил уделить еще несколько минут на раздумья. Было ясно, что всё-таки, опасения Петра были не напрасны и Юля, подруга его жены, всё же погибла. Может, ему не стоит ехать к Ульянову обратно, а после поездки к родителям вернутся к Ане и немного успокоить ее? Все же, как было известно Бельдину, Юля была подругой Ани с самого детства, практически сестрами, они были близки, и хоть сам Пётр знал Юлю очень плохо, но он явно мог понять чувства жены, хоть он их еще и не видел. Но учитывая, что почти никогда Аня не спала днём, мужчина делал вывод, что она очень подавлена грустной новостью. Продолжая раздумывать о этой необычной ситуации, мужчина не заметил как уснул. Когда он открыл глаза, квартира была в кромешной тьме, разве что, кроме тусклого и узкого лучика откуда-то из коридора. За окном буквально не было ничего — сплошная темнота. Пётр сразу понял, что это лишь сон, но чем больше он разбирался в проблеме своей патологии, сны оказывались довольно важным элементом. Мужчина приподнялся и почувствовал у себя в ногах что-то тяжелое. Посмотрев вниз, он невооруженным взглядом, в полной темноте, смог разглядеть труп кота. Он не просто лежал, он валялся, вытянув свои лапы в разные стороны, изо рта торчал язык, а глаза были словно из стекла. «Это сон, это всего лишь сон» — успокаивал себя Пётр. Он скинул мертвого кота с колен, встал с кровати и вышел в коридор. Лучик света шел из ванной комнаты, откуда слышались странные звуки. Подойдя к порогу в ванную, через узкий проем, Пётр с ужасом обнаружил, как человек в черной толстовке злобно наносил удары ножом по уже бездыханному телу Ани. Бельдин случайно тронул плечом дверь и та легонько скрипнула, но человек тут же небрежно бросил труп женщины на кафельный пол, стянул капюшон и показал свое лицо. Это был сам Пётр. — Ещё не поздно всё исправить. Нужно всего лишь сделать так! — сказал Лже-Пётр, после чего приставил нож в горлу и сделал резкий рывок рукой. В области кадыка появилась длинная рана, из которой резко начала сочится кровь, но «Пётр» даже не колыхнулся, продолжая просто стоять, несмотря на то, что алая жидкость обильно брызгала из глубокого пореза. — Ты слышишь? Это единственный шанс не разочаровать их. Наших родителей, нашу жену. Просто сделай так, как я. Я обещаю, что я не вру. Я не вру. Ты не врешь… МЫ НЕ ВРЕМ! Лицо резко исказилось, став нечеловеческим. Прозрачно-серый цвет, впадины вместо глаз, огромные челюсти… Пасть раскрылась и из глотки существа вырвался человеческий крик. Оглушительный крик, который колебался, менял тональность, приобретая дьявольское звучание, но трансформировавшийся в мужской крик боли, крик Петра. Мужчина вскочил с кровати в холодном поту, тяжело дыша. Своим «прыжком», он потревожил спящую рядом жену, которая увидев мужа в постели, который покинул ее еще вчера утром, невольно вскрикнула, но увидев беспокойство на лице Петра резко кинулась к нему успокаивать его. Он снова посмотрел на окно, откуда все еще лило теплыми солнечными лучами. Пётр не попытался вырваться из объятий, он лишь тихо произнес «Прости». Аня подумала, что он собирается уходить, но Пётр продолжал спокойно сидеть на месте и тогда, женщина подняла взгляд и непонимающе спросила: — Что? — Прости. Это я виноват. — Я не понимаю… — Я не смог спасти их… — Господи, что ты такое говоришь? Ты тут совсем не причем! И именно после этого, Пётр оттолкнул жену от себя, встал с кровати и вышел в коридор, собираться к родителям. «Ладно, пусть она подумает что-то другое», — подумал Бельдин, зашнуровывая кроссовки, — «Все равно это будет трудно объяснить, да и она вряд ли поверит… Пусть пока побудет одна. А я что-нибудь придумаю…», — размышлял он, как вдруг в голове промелькнуло: «Сделай как приказывает Призрак», — как утт же тряхнул головой, словно пытался выкинуть эту мысль из головы. Нет, он не будет так, как этого хочет это тупое привидение. Не будет. С кухни вышел кот. Пётр наклонился и почесал его за ушком, а питомец лишь жалобно посмотрел на хозяина. Кот вряд ли умел думать, как человек, вряд ли это что-то значило, но вся морда животного словно так и говорила: «А ты уверен? Уверен, что не будешь?». — Не буду, — сказал Пётр вслух, обращаясь к коту, после чего вышел из квартиры. *** Пётр застрял в очередной пробке на пути к родителям, и от скуки смотрел по сторонам. Увидев встречную полосу, в голове снова возникла мысль: «Я же действительно могу исправить всё это…». Рука уже невольно потянулась к рулю, а нога готова была нажать на педаль, как вдруг Бельдина передернуло. Он поднял руки вверх, словно попал под арест, а ноги постарался сунуть как можно дальше под сиденье. «Нет. Я же сказал, я не буду!». Проезжая рядом с парком, на окраине которого стояло куча деревьев, снова возникла та же мысль об исправлении, но Пётр снова тряхнул головой, попытке избавится от этой навязчивой идеи. Всю дорогу, находились различные варианты, как можно было начать исправление, но мужчина держал себя в руках и не поддался ни единому зову Призрака. Пётр знал, это был не он сам, не он думал так, а Призрак, что из раза в раз, вновь и вновь, сажал семя сомнений, чтобы наконец-то привести к очередной трагедии. Нет, этого не будет. И всё же, Пётр доехал до дома родителей. Сейчас его голова была занята мыслями немного о другом. Он сюда пришел обговорить с родителями о похоронах брата, помочь финансово и просто поддержать и самому найти поддержку. Всё прошло как по маслу, правда, в обсуждении принимал участие только отец. Матери дома не было, так как та пошла в церковь. Неизвестно, с какой целью, но скорее всего, выпросить у Всевышнего хорошее местечко для ее сына в Раю, и ей было плевать на то, при каких обстоятельствах он умер. Как выяснил Пётр, его брат наложил на себя руки, а конкретнее, повесился. В разговоре с Федькой, мужчина сразу приметил некоторую фальш в его голосе, когда он говорил о том, что у него все отлично. Голос Федьки дрожал, частенько прерывался на странные всхлипы, но Пётр всё же предпочел старого друга родному брату. Нет, Пётр врал самому себе, пытаясь хоть как-то оправдать поступок брата. Голос Федьки был уверенным, спокойным и веселым. У него точно было все хорошо. Точно ли это был суицид? Верилось с трудом. И все же, официально, Фёдор Бельдин именно что совершил самоубийство, почти все указывало на это, разве что, кроме того, как он разговаривал. Общение с родителям Пётр представлял несколько иначе. Они бы вместе все обсудили все хорошие моменты из жизни, похвалили бы посмертно Фёдора, возможно молча бы погрустили, а там и утешили, но так получилось, что в квартире был только отец семейства Бельдиных, который славился своей «морозностью» и наигранным равнодушием. Вместо воспоминаний из далеких 80-х и 90-х, о том случае, когда Федя спас маленького Петю от падения с лестницы заброшенного дома, Пётр и отец обсудили планы на будущее о похоронах Фёдора, и лишь один раз, Пётр спросил «А как он умер?», а отец, почти не дрогнув мускулами лица, спокойно, словно робот, рассказал все обстоятельства дела. Покидал Пётр квартиру родителей молча, не прощаясь с отцом, просто вышел. Он не стал задерживаться у них, потому он быстро уехал. Также быстро, как и приехал. Он не стал заезжать обратно домой, так как ему нужно было убедиться в том, что ничего не случилось с Ульяновым. Потому, заправляя машину на автоколонне, Пётр написал СМС жене, что приедет нескоро. Он не знал, насколько придется задержаться, но сказал, что не появится где-то в течение недели. После этого он отправился в Серпухов, домой к другу. *** Когда Пётр приехал, наступил вечер. Поздний вечер, но не ночь. То время суток, когда небо всё ещё отдает цветом, темно-синим, розово-желтым где-то на горизонте, где-то коричнево-пурпурным или серым. Город был окутан тусклым оранжевым светом, мерцавший то там, то тут. Огни фонарей были везде и лишь пустыри на окраине города не могли похвастаться освещением. Машина въехала в двор и Бельдин вышел из машины. Оказавшись внутри квартиры друга, тот тут же налетел, расспрашивая, как прошел день, на что Пётр, словно его собственный отец, холодно ответил: — Думал, как не совершить суицид, чуть ли не каждую секунду. — У тебя суицидальные мысли? — Да, типа того. — Слушай, я вспомнил, что мне один друг рассказывал. Пойдем! Войдя в комнату и устроившись на диване, Ульянов начал свой рассказ: — Мой друг как-то летал в Америку, в отпуск. Не помню, какой штат, не то Невада, не то Небраска, но не суть. Как-то раз, он там услышал местную легенду, что в одном из округов резко началась какая-то суицидальная эпидемия. Куча людей просто хотели в одночасье с жизнью попрощаться, но большинство удавалось упечь в больницы. У них была апатия и прочая хрень, от которой они казались почти не живыми, и единственное, что их могло «оживить», это одно единственное имя, точнее, фамилия английская. Вроде, если не ошибаюсь, Хрормен, или типа того. — Впервые слышу о таком. На вряд ли это как-то связано… Но ведь тоже какая-то паранормальщина! Этим людям постоянно снились однообразные кошмары, и только по истечению пяти месяцев они превращались в полных кабачков. Тебе же кошмары снятся? — Сегодня снился один. — И про что? — Опять про того же самое. — Видишь! Я думаю, что если это не то, то явно что-то родственное, близкое, — сказал Ульянов, после чего подошел к столу и взял ноутбук. — Я попытался поискать в интернете, но ничего дельного не нашел. Что-то про ясновидение, да про всякие параличи сонные. — А ты уверен, что правильно вбивал запросы? — Если ты точно правильно это сделаешь, то давай! Ульянов подвинул ноутбук к Петру. На экране красовался логотип Google и поисковая строка. Бельдин, обдумав всё, написал следующее: «Серая кожа, пустые глаза, огромная челюсть. Что это за существо и почему оно появляется во снах?». Однако, никакой информации не нашлось, так как вся информация была о серых человечках с планеты Нибиру, и тогда Пётр подумал поискать в английском сегменте интернета, написав тоже самое, но уже на английском: «Gray skin, empty eyes, big jaws. What is this creature and why it comes in dreams?», но результаты снова не дали ничего дельного, кроме историй о монстрах и привидениях. Тогда, Пётр ввёл просто «Screams of the Future» и… Снова ничего! Пётр не отчаялся и начал провеять все 10 страниц по запросу, что несомненно начало убивать в мужчине надежду найти хоть какую-то информацию. Музыкальные клипы, отрывки из фильмов «Крик», какие-то телесериалы, фанфики и прочее, но ничего того, что надо было Бельдину. Кроме последней ссылки. Непонятный сайт, почти пустой, лишь с одной надписью в самом центре черного фона: «s0ft.com». Однако, ссылкой это не было, поэтому Пётр ввел название сайта в адресную строку. Страницы очень долго грузилось, но в итоге все вылилось в красочный форум. В верхнем левом углу экрана красовался логотип: «The Big Forums about Paranormal», а ниже подзаголовок «Thread 78. Screams of Future Thread». Естественно, на русском ничего найдено не было, поэтому пришлось открыть Переводчик и начать переводить текста с английского на родной язык. Да, выходило не очень разборчиво. В первую очередь, Петра заинтересовало обсуждение «Теории». «Я — парапсихолог. К моей профессии относятся несколько снисходительно в официальном научном сообществе, однако парапсихология такая же наука, в которой нужны не только знания о классическом фольклоре. Сразу скажу, что я занялся вопросом «Криков Будущего» всерьез и выявил несколько немаловажных фактов. Стоит обмолвится, что призраки — это существа четырехмерные, то есть, живущие вне нашего времени и пространства, именно их возвышенность перед нами оборачивает все так, что не мы контактируем с призраками, а призраки с нами. Но теперь к моим выводам: 1. Нет физического контакта или каких-либо иных признаков полтергейста. 2. Нет контакта через какую-либо технику, как это происходит, например, при записи белого шума. 3. Невозможность зафиксировать на фотографии или видеозаписи, точно также при записи звука. Я думаю, что данное явление (далее «Войсеры» — мой термин) очень похож на такой тип, как Шэйды или Люди-Тени, но их отличие состоит в том, что если Шэйды проявляются в качестве силуэтов, то Войсеры проявляются в качестве звука или снов. Также, Шэйды имеют свойства полтергейста, когда Войсеры имеют уникальную и почти не присущую привидениям способность иметь контакт с будущим, что резко выделяет их на фоне остальных призраков. Также, поведение Войсера не очень похоже на поведение обычных призраков, обычно ассоциирующиеся с умершими душами людей — они проявляются только периодически два-три дня до происшествия… Когда мы разобрались с тем, что из себя представляет Войсер, я расскажу вам о своей теории. Я считаю, что Войсеры — это необязательно душа умершего человека, скорее напротив, это какое-то отдельное существо, к самому человеку отношения не имеет. То есть, фактически, это и не призрак вовсе, а что-то иное, какая-то иная сущность, возможно, что-то вроде симбионта, нуждающийся в своеобразном 3D-носителе, от которого берет энергию, а взамен даёт возможность предотвращать трагедии из будущего. Upd: После небольшого исследования мне удалось выяснить некоторые новые подробности: в случае очень тяжёлого эмоционального стресса, Войсеры начинают внушать «Носителю» суицидальные мысли с попыткой «исправить». Учитывая, что как я говорил ранее, призраки не подвластны нашим законам пространства и времени, речь, скорее всего, идёт о возвращение в прошлое в обличии призрака, однако как это помогает исправить хоть что-то — выяснить не представляется возможным». Пётр разочаровано оторвался от ноутбука и закатил глаза. Он тяжело вздохнул и развалился на диване, будто невероятно устал. Ульянов, узнав много нового о болезни друга, был немного удивлен, что Бельдин опечален. — Ты что кислый такой? — спросил он, чтобы выяснить причину печали. — Херня это всё! — воскликнул Пётр. — Я всё это уже пережил, ничего нового, ничего нужного или полезного! Чёрт! Ну, неужели действительно больше ничего нет! — Мы так и не выяснили, можешь ты этим контролировать или нет. — Чувак, в этой же статейка прямым текстом сказано: только оно может взаимодействовать со мной, а не наоборот! — Но ведь кто-то же связывается с призраками, доски Уиджа, запись белого шума… — То, что в паре выпусков Битвы Экстрасенсов такое показали не говорит о том, что это правда! Ты же сам прекрасно знаешь, что большая часть всей этой документации, — Пётр изобразил пальцами кавычки, — это ложь и постановка. — Ну, раз уж это так, могу ли я быть уверенным, что ты не лжешь? Пётр в недоумении посмотрел на друга. Эта хрень теперь целый месяц не объявится, как он смог бы доказать то, что у него реально есть этот четырёхмерный паразит. Кровь из уха сам он пустить не может, да и припадок безумия Ульянов видел. Как доказать то? На видео и фото снять это нельзя и, наверное, единственное, что могло бы подтвердить то, что где-то за спиной левитирует уродливый серый силуэт мог только кот, который, к сожалению, был у Петра на квартире. — Слушай, а может действительно у тебя нихрена нет? Глаза невольно заслезились, Пётр посмотрел на друга презрительным взглядом и прошипел: — У меня родной брат умер, мои близкие страдают, я начинаю сходить с ума, и ты думаешь, у меня хватает мозгов просто так тебе пудрить мозги выдумками? Шутки шутить? — спросил он, повысив тон. — Просто так по приколу всякую чушь нести?! — Что ты нервничаешь так? — возмутился друг. — Нервничаю? Конечно нервничаю! — саркастично сказал Пётр. Он встал с дивана и встал посеридине комнаты. — Подумаешь, меня уже третий месяц преследует неведомая ебанная хуйня! Ещё раз, умерли мой брат и подруга жены, которая ей была как сестра, сама жена и мои родители мучаются от этого, конечно! Я должен быть спокоен и радоваться жизни, ха, ха, ха! Смотри, какой я весёлый! — холодно говорил Бельдин, прыгая на одной ноге и махая руками. — Конечно, сходил я с ума ещё лет пять назад, а не позавчера, да! — Прекрати и успокойся, не начинай опять. — Ты знаешь, мне кажется, что зря тебя вообще решил пойти спасать. Нахер ты мне нужен? 10 лет не общались, а тут я, дурак, подумал, что ты пригодишься, при этом ничего, кроме того, что бы байку от левого чела рассказать и назвать меня лгуном не можешь! Какая от тебя польза? Мой брат помогал моим родителям, подруга помогала моей жене, я помогал им, они помогали мне, а ты? Ты даже и не вспоминал обо мне все эти 10 лет, верно? Пока я тебе не позвонил-то, а? В таком случае, я очень жалею, что решил оставить тебя в живых… Ульянов смотрел на друга с широко открытым ртом и глазами, полные ужаса. Пётр, до глубины души задетый этим горестным фактом того, что сделал выбор буквально в самую пустоту, ушел из квартиры, сел в машину и поехал домой, несмотря на уже относительно позднее время суток. Спать не хотелось от слова совсем. Он потратил драгоценные часы, три тысячи от зарплаты, а также две жизни на то, чтобы спасти человека, который совершенно ничем не помогает. Конечно, вряд ли он мог бы чем-нибудь помочь, но как и, мягко говоря, намекнул Пётр, Ульянов в жизни для него больше ничего не значил: он не был другом, он был лишь чем-то далёким из прошлого, что когда-то было другом, а сейчас, это просто знакомый, с которым пути разошлись ещё долгие десять лет назад, их ничего почти более не связывало, а потому этот человек был бесполезен. *** Погода уже почти испортилась, была глубокая ночь, несмотря на это, на магистрали был затор. Пётр осматривал салон своего автомобиля, смотрел в окно, разглядывая просторное поле, за которым виднелись деревенские домики. И снова шепот. — Ну давай же, не бойся, Пётр, ты можешь всё исправить. Больше шансов нет, давай, действуй! Бельдин уже отчётливо различал, внушенные ли это мысли или его собственные. Шепот менял голоса, подбадривая мужчину. — Не бойся, Петя, — послышался голос Ани. — Как бы больно ты мне не сделал сейчас, ты можешь сделать мне гораздо лучше. Я ничего не пойму, но тебе же станет легче… — Не бойся, Петя, — произнес голос матери. — Я и твой папа очень опечалены, но опечалив нас дважды, ты можешь сохранить нашу жизнь в прежнем, беззаботном состоянии, когда это нас не касалось… — Не бойся, Петь, — сказал голос Ульянова. — Я ценю, что ты выбрал меня, хотя между нами кучи километров, мы почти друг другу не знакомы, но на то и существуют ошибки, чтобы на них учиться, верно? Не вешай нос, друг, сделай если не их, то свою жизнь лучше. — Не боюсь, — прошептал Пётр. — Я не боюсь, не боюсь… Казалось, он уже не контролировал своими действиями, хотел надавить на газ, чтобы начать разносить впереди стоящие автомобили. Готов был сбить ограждение, чтобы упасть вниз с моста. Готов превратить свою машину и свое тело в груду металла с кровавым месивом внутри. Нога медленно подтянулась к педали газа, пальцы нервно стучали по рулю, глаза закрыты, дыхание ровное… Он готов… Нет. Мужчина тяжело вздохнул, вернул ногу в исходное положение, разжал хватку и вжался в спинку кресла. Он закрыл рукой лицо и заплакал. Он не готов, совсем не готов. Пётр громко шмыгнул носом, вытер слезы, выровнялся и продолжил ждать, когда начнется движение. Нужно было ехать домой. Домой…

III

Вернувшись в квартиру, Пётр первым делом отправился в ванную, где умыл лицо холодной водой, почистил зубы и тут же лег спать. Аня снова спала, хотя спустя пять минут, Бельдин подумал, будто она не дышит. Проверив пульс, он понял, что опасения были напрасны. Он долго лежал с широко открытыми глазами, глядел в потолок, как в самый первый день столкновения с необъяснимым призраком. Что его могло потревожить сегодня? Крики или жуткий сон? Мужчина, сам того не поняв, отключился, но тут же проснулся и… Увидел, как за столом сидит он сам. Нет, всё-таки Пётр не проснулся. Когда его двойник развернулся, Бельдин приметил, что тот был бледен. Нет, он был серым, как мертвец. Не хватало лишь бледно-синих пятен, чтобы выглядеть в точности как оживший труп. Двойник бросил на Петра усталый взгляд, вздохнул и спросил: — Я не понимаю, в чем проблема. Чего ты боишься? Пётр лишь пожал плечами. — Мне, наверное, не стоило бы говорить тебе все то, что я хочу сказать, но другого выхода у меня нет — я слишком много чего знаю, а это должно пригодиться мне, тебе, нам. — Я не понимаю, — прошептал Пётр. — Это трудно осознать, я знаю. Ты знаешь. Мы… — двойник покашлял в руку. — Но ты пойми одно: твоя смерть — это необходимость. Она нужна мне, тебе, нам. — Да зачем? Что этим можно изменить? — Многое… — снова покашлял, —… Очень многое. — Хочешь сказать, что если я покончу с собой, то я смогу вернуть тех, кого не смог спасти, благодаря тебе? — В данной ситуации нет чьей-либо вины. — Как это нет? Кто заткнулся, когда не надо? Кто меня обманул? Кто пытался меня свести в могилу, заставив посраться с другом детства? — Это не ошибки, это поиск. — Поиск? Поиск чего?! — Правильного исхода… Пётр замолк. Он пытался немного обдумать данный диалог, чтобы наконец разобраться в том, что вообще происходит, но тут же, его двойник, сидящий в кресле, сказал: — Ответ проще, чем ты думаешь, и ты должен его знать. Просто скажи, как есть. Губы слегка задрожали, но Пётр, будто выждав некий момент прошептал: — Ты — это я… — Именно. Но я не просто ты. Я — это то, что видело всё. Почти всё. — Что ты имеешь под этим ввиду? — Каждые мелочные решения порождают новые временные ветки. Их миллиарды, десятки миллиардов! А мне удалось углядеть только миллионы. И то, только десятки тысяч из них те, что важны и нужны. Чтобы узнать остальные варианты, ты ДОЛЖЕН умереть, чтобы стать мной. Чтобы повлиять на ситуацию. Выслушав Призрака, Пётр усмехнулся. Он схватился за голову и впился пальцами в волосы. Улыбка на лице мужчины становилась всё шире, а смешки всё громче и громче, пока не превратились в смех. Смех не веселый. Смех полный отчаяния. Смех уставшего человека. Бельдин посмотрел мокрыми глазами на своего двойника, ещё раз усмехнулся и пробормотал: — Нет, нет, нет… Я… Я просто сошёл с ума. Вот и всё! Даня был прав, ничего не происходило, всё это мой бред, хах, — мужчина развел руками в разные стороны и хлопнул себя по коленкам. — Ты лишь плод моей больной фантазии… Я всё это выдумывал… — Твоя уверенность в болезни, лишь опровергает её, — сказал Призрак. — Просто… Просто замолчи… Умоляю, хватит… — зашептал Пётр. — Твоё бездействие приведет к тому, что тьма поглотит твою сущность! Она захватит твоё тело, чтобы захватить тела других! — Уйди… Уйди из моей головы… Мне плевать. Я не хочу участвовать во всем этом дерьме… Меня всё устраивает… — Ты вынуждаешь меня принимать более радикальные меры. — Да что ты мне сделаешь? «Иди убейся, Петя!», «Я тебе буду снится, чтобы свести с ума!», «Буду переворачивать твоё восприятие, превращая всё в полнейший пиздец!», «Я убью твою семью!». Это? Призрак замолчал. Он мрачно посмотрел на Петра своим холодным стеклянным взглядом. Он погладил свою серую ладонь, как вдруг, пальцы на правой руке, которую он погладил, удлинились, преобретя нечеловеческие пропорции. На конце пальцев показались когти. Пётр перестал улыбаться и посмотрел в глаза Призрака, что исчезали в образовавшейся пустоте на месте глазниц. — Нет… — зловеще произнес Призрак и его челюсти превратились в нечто похожее на медвежий капкан. — Нет, Пётр. Ты не угадал… Призрак встал с кресла, но ногами так и не уперся в пол, оставшись левитировать над ним. Он медленно начал подлетать к Бельдину. — Нет, Пётр, — говорил Призрак. — Я просто покину тебя… Ты проживешь долгую жизнь, но в ней будет меньше ярких красок. Всё придёт к тому, что твоя жизнь окончательно превратиться в руины, настолько, что твоё сознание будет медленно пожираться Тьмой. Тьмой, которая по итогу сожрет твои мозги до основания. Тьмой, что заберет себе твой разум, твой облик, твои повадки и будет продолжать ходить по свету в поисках таких же самонадеяных, как ты, что не послушали таких, как я. Ты исчезнешь, и никакого тебе загробного мира. НИ-КА-КО-ГО! Потому что тебя поглотит тьма, ты останешься в ней навечно и сам того не будешь осознавать, просматривая предсмертный сон — для тебя длиной в бесконечность, для всего остального мира длиной в пару секунд. Ты умрёшь и не оставишь от себя ничего! Умрёшь, поглощённым тьмой! Призрак протянул длинную костлявую и уродливую руку к голове Петра. Провел когтем по вспотевшему лбу Бельдина, оставив неглубокий порез. Из ранки потекла тоненькая струйка крови. — А теперь… — сказал Призрак. — …просыпайся. *** Пётр открыл глаза. Потолок. Мужчина приподнялся на локте и оглядел помещение. На улице всё ещё была ночь. Комната была поглощена тьмой… Улица была поглощена тьмой… То ли от ужаса, то ли от жары, Пётр вспотел. Ладони, лоб, подмышки, пятки — всё покрылось маленькими капельками пота. Бельдин провел рукой по лбу, чтобы стряхнуть этот пот и тут же посмотрел на руку. Небольшой кровавый след. Глаза широко открылись и мужчина долго смотрел на руку, на которой красовалась тонкая кровавя линия. Он прикоснулся кончиком указательного пальца к центру лба и там мгновенно защипало. Убрав палец, Пётр взглянул на него и увидел кровавое пятно. Краем глаза он приметил странный черный силуэт человека, чего попросту не могло быть, ведь в комнате был только он и его спящая жена. Он повернул голову в ту сторону, где смог увидеть этот силуэт, но ничего не обнаружил. Шэйды проявляются в качестве силуэтов С кресла внезапно скатилась белая кофта Ани. Откуда она тут взялась, ведь когда Пётр вернулся, её здесь не было. Шэйды имеют свойства полтергейста. Призрак ушёл, как и обещал, но к нему на замену пришёл новый. Шэйды или Люди-Тени. Твоё сознание будет медленно пожираться Тьмой. Бельдин прикрыл рот рукой. Но ведь Призрак сказал, что оно придет только когда он долгую жизнь. Почему так рано? Снова обман? «Нет — подумал он. — Это всего лишь моё больное сознание снова выдумывает себе всякое, чтобы продолжить этот безусловно пугающий, но чертовски бредовый сюжет». Он посмотрел на упавшую кофту и снова бросил взор на место, где увидел силуэт. «А вдруг это правда». Эта мысль эхом отразилась от стенок черепной коробки и начала повторяться много раз. Много, много, много раз… «Ты не был сумасшедшим, — сказал внутренний голос. — Ты становишься им сейчас». Сердце заколотилось. Нет, это не были внушаемые мысли извне. Это были его мысли. Он думал об этом. «Всё это было взаправду, а ты — дурак, скинул всё на больное воображение. Ведь нужно было найти причину, чтобы не верить. Найти причину, чтобы убежать от правильного исхода, вместо того, чтобы к нему прийти». Это всё ещё были мысли Петра. Он начал думать, как Призрак. Бельдин резко дал самому себе пощёчину. Звук мощного шлепка разнёсся по всей квартире, щека приобрела тёмно-розовый цвет. Мужчина стиснул зубы от боли, но мысли продолжали лезть в голову. «Да. Это думаю я. Ни Призрак, ни Человек-Тень, ни кто-либо иной. Это думаю я. Это мои мысли. И они правильные. Как бы я это не отрицал, но это правда. Призрак говорил правду». Стало тяжело дышать. Пётр сел на край кровати и вылупился на стену. Стену, поглощённую тьмой. Он тряхнул головой. Нет никакой Тьмы, она ещё далеко. Да? «Если всё, что нагородил этот монстр — правда, значит действительно есть миллиарды вариантов исхода». В голове промелькнул момент из школьных времен, когда он услышал от какого-то ботана о «Квантовом Бессмертии». — Если объяснять по-простому, — говорил он, — то это значит, что если ты прямо сейчас прыгнешь в окно, ты будешь жить. Но! Твоё сознание будет уже в совершенно другом мире, где падение обошлось тебе парой переломов. В этом же мире, мы сможем наблюдать твой размазанный по асфальту труп. Да, этот пацан был довольно жутковат, особенно когда произносил последнюю фразу. Казалось, что он даже тогда возбудился на слове «размазанный по асфальту», но это было давно и скорее всего, уставший мозг Петра просто додумывает какие-то ложные детали. А вдруг, этого ботана вообще не было, и Пётр увидел это где-то в интернете? Мужчина снова тряхнул головой и сделал пощёчину, но уже значительно слабее. Бельдин встал с кровати. Как только он выпрямился, у него словно зажало легкие. Он схватился за шею, в ужасе оглядывая комнату. Он уперся рукой об стену, пытаясь вдохнуть, но в горле словно что-то застряло и не давало прохода для воздуха. На шатающихся ногах, Пётр дошёл до балкона. Он бешено начал пытаться открыть ручку, и когда дверь поддалась, он резко ее дернул, так, что та ударилась об стенку шкафа, издав грохот. От шума вскочила Аня. Она ошарашенно оглядывала комнату, пока не приметила мужа, что еле держался на ногах. Он уперся в подоконник. Дрожащие пальцы помешали ему спокойно двинуть окно, ослабевшие от страха руки почти никак не могли посодействовать тому, чтобы как-то изменить положение дел. Ему удалось лишь слегка приоткрыть окно, но из-за него показалась москитная сетка. Пётр сжал трясущуюся ладонь в кулак и со всей имеющейся силой ударил по москитной сетке, но та лишь немного всколыхнулась. Тогда Бельдин ещё раз ударил, приложив больше сил и тут, сетка выпала из рамы и немного выпала, но последний удар всё решил — москитная сетка со свистом полетела вниз, в самую темноту. Мужчина высунул голову полностью и тяжело вздохнул. Наконец, дыхание вернулось к нему. Пётр вытер выступившие слезы, после чего продолжил глубоко дышать, в попытках наполнить легкие на все сто процентов. — Петя, что происходит? — послышался сонный голос Ани из комнаты. — Н-ничего! — сказал Пётр, стуча зубами. — Аб-абсолютно… Н-ничего… Если ты прямо сейчас прыгнешь в окно, то будешь жить. Пётр замер. Он медленно опустил голову вниз и посмотрел в тёмную бездну. Твоё сознание будет в совершенно другом мире. Есть миллиарды вариантов исхода. Ты умрёшь! Умрёшь, поглощенным тьмой! Ты ДОЛЖЕН умереть, чтобы стать мной. Квантовое бессмертие. Мы сможем наблюдать твой размазанный по асфальту труп. Придется сделать кое-что больное для всех. Ещё не поздно всё исправить. Нет, нет, нет. Пожалуйста, не надо! Нет! ПРЕКРАТИ! Прошу вас, не надо! Нет! АааааааАААААААА… Продолжай… Я не боюсь — Я не боюсь… — сказал Пётр. Пётр вцепился ладонями за подоконник. Он внимательно смотрел в бездну, воспоминания дурманили сознание. Тьма рядом, она его настигла, она его начинает поглощать. Медленно пожирать мозг. Голова жутко разболелась, в глазах помутнело. Мужчина повалился на самый край, задрал ноги и сделал рывок вперед. Любая мысль прекратила вертется в голове, сознание словно опустело. Везде была гробовая тишина, за исключением крика Ани откуда-то сверху. Холодный ветер обдувал лицо во время падения. Призрак… Он был прав. Это тот самый правильный исход, к которому вёл неправильный. Становилось всё темнее и темнее, до тех пор, пока совершенно всё не погрузилось в темноту вместе с громким шлепком и хрустом. *** Последний поезд прибывает на станцию в самый разгар дождя. Пётр вышел из вагона с уже заранее подготовленным зонтиком. «Стоп, что?!» — возникло в голове Петра. Он с огромным удивлением смотрел на самого себя, который выскочил из вагона поезда и тут же вознёс над головой чёрный зонт. Он медленно приблизился к самому себе, оглядел со всех сторон и посмотрел на окно вагона и ужаснулся… Прозрачно-серый цвет кожи, впадины вместо глаз, огромные челюсти…. Это… Было его лицо. Лицо Призрака. Но оно было на Петре. Мужчина, или точнее то, что осталось от него, прикоснулся уродливым длинным пальцем с когтем на конце с скуле. Нет, нет, нет, это не может быть правдой. Он же просто сошёл с ума, выбросился и теперь, ему снится сон длиной в бесконечность. Он же просто сам себя обманул, заставил повестись на собственное воображение… Или он СЕЙЧАС врёт себе? Сейчас его воображение плодит безумные теории. «Если это сон, то я смогу делать всё, что захочу, верно?» — думал Бельдин. Он попытался коснуться самого себя, но его рука резко остановилась и вернулась в прежнее положение. Нет, не может… Точнее, он не хочет. Пётр посмотрел на удаляющегося себя, бросив печальный взгляд своими пустыми стеклянными глазами, что прятались в глубине глазниц. Он вздохнул. «Нет, это не предсмертный сон, — подытожил Пётр. — Всё это реально, хоть и до жути абсурдно…». Призрак широко открыл рот и из нутра вырвался крик Петра. Крик, полный боли и отчаяния. Но крик достиг до мужчины, что шёл впереди совсем иным, не таким, каким должен быть. Каким он прозвучит в будущем, после новости о смерти брата… «Нет, этого не произойдет…» — подумал Призрак. Он продолжил кричать, настигая себя из прошлого, что был явно очень напуган происходящим, ведь немедленно устремился вперёд. Призрак знал, что произойдёт с Петром. Знал хорошо, каждую мелочь, почти каждую секунду. Призрак видел это всё своими глазами. Он это пережил. Он найдет лучший исход. Но если нет, то всегда можно закончить жизнь прошлому себе, чтобы снова и снова, раз за разом, проходить один и тот же путь, изучать каждый вариант и выбрать только самый лучший, самый правильный, который можно достигнуть бесконечным методом проб и ошибок. Он не знал, точнее не понимал, кто он теперь, но теперь ему это было не важно. Он знал, кем он был, кого любил и кого, возможно, любит сейчас. Совершенно внезапно для самого себя, он осознал, что он должен сделать, для чего он здесь. Это произошло спонтанно, словно яркая вспышка света, которая озарила призрака новой, не свойственной ему при прошлой жизни идеологии, цели, которой он никогда не преследовал ранее, но теперь будет преследовать ее всегда. Он здесь, чтобы кричать. Кричать о будущем, трагичном и жестоком. Он здесь, что являться во снах, давать подсказки. Он здесь, чтобы кричать и являться во снах. Он будет кричать и являться во снах, чтобы сделать будущее лучше…

Альтернативный Финал

…Пётр вцепился ладонями за подоконник. Он внимательно смотрел в бездну, воспоминания дурманили сознание. Тьма рядом, она его настигла, она его начинает поглощать. Медленно пожирать мозг. Голова жутко разболелась, в глазах помутнело. Мужчина повалился на самый край, задрал ноги и сделал рывок вперед. Любая мысль прекратила вертется в голове, сознание словно опустело. Везде была гробовая тишина, за исключением крика Ани откуда-то сверху. Холодный ветер обдувал лицо во время падения. Призрак… Он был прав. Это тот самый правильный исход, к которому вёл неправильный. Петр улыбнулся… Становилось всё темнее и темнее, до тех пор, пока совершенно всё не погрузилось в темноту вместе с громким шлепком и хрустом. *** Двое мальчишек вышли из потерпанного заброшенного домика на пустом холме. Левая Петина нога слегка дрожала, так как в голове мальчика всё ещё держалась мысль о том, что она болтается над несколькими метрами над землей, пока вторая нога упирается в предыдущую ступеньку лестницы, а воротник слегка душит его, так как Федя продолжал держать. Но это было далеко не так, ведь сейчас братья взбирались наверх по холму, не оглядываясь на страшную хижину. Если со мной что-то случиться, то хотя бы ты останешься цел. Замечательная ложь, которая даже близко не имеет ничего с реальным обстоятельством дел. «Если со мной что-то случиться, это неприменно оставит на твоей психике отпечаток — жирное чернильное пятно, которое никак не свести с тетрадного листа. Можно попробовать замазать корректором, но рано или поздно, синий цвет начнет снова вылезать наружу, не давая тебе покоя и пятно будет сводить себя с ума, пока ты окончательно не вырвешь этот лист. А его не вырвать просто так, ведь через всю тетрадь проложена тоненькая хрупкая нитка — нитка жизни. Если оторвешь хоть один листок, считай, что вырвешь все. Нет, если со мной что-то случится, с тобой что-то случиться тоже. Единственный выход — попытаться смириться с тем, что этот лист запачкан. Не надо искать способы его замазать или вырвать, или обрезать пятно, чтобы его не было. Тебе нужно просто принять тот факт, что со мной что-то случилось и это никакне исправить. Прошлое не вернуть…» «Прошлое, может, и не вернуть, а вот самому вернуться в прошлое — еще как можно! Можно… Я верю, что можно… — думал Пётр, продолжая стремительно падать вниз. — Можно?..» Казалось, прошло всего 15 секунд, но Пётр во время свободного полёта словно заново прожил жизнь — мозг так быстро генерировал мысли, что для самого Бельдина прошло будто несколько дней, пока он окончательно не столкнулся с твердой почвой. Как оказалось, тело во время падения умудрилось перевернуться, тем самым, мужчина упал на спину. Раздался хруст — в позвоночнике и затылке. Глаза мгновенно помутнели, а изо рта брызнула струйка крови, которая потекла по щеке вниз. Руки и ноги небрежно раскинутые в разные стороны слегка болтались. Время застыло, в глазах потемнело. …тебя поглотит тьма, ты останешься в ней навечно и сам того не будешь осознавать, просматривая предсмертный сон — для тебя длиной в бесконечность, для всего остального мира длиной в пару секунд. *** Выдался невероятно жаркий день, когда пришел день похорон, несмотря на то, что уже было начало декабря. Солнце пекло каждого присутствующего невероятно сильно, так как асболютно все нарядились во все черное. Несмотря на то, что всё тело истекало потом, никто даже не смел жаловаться. Когда гроб погрузился в яму, вырытую рядом с другой могилой, в которой лежал Фёдор Бельдин, яму начали закапывать. Когда обряд был закончен все начали расходится с мрачными лицами. Аня мрачно оглядывала холмистую местность, которую из себя представляла территория кладбища, направляясь к выходу, где села бы в машину и уехала домой. И вот, еще одна трагедия, лишившая женщину, наверное, последнего поистину близкого человека. Остались лишь дальние родственники и коллеги с работы, но вот семьи у нее больше не было. Вдыхая теплый воздух, гонимый ветром с севера, женщина продолжала мрачно идти вперед, обдумывая, как она собирается поступить дальше. Внезапно, ее окликнул мужской голос. Аня обернулась и увидела перед собой сухого человека ростом почти под метра два. Мужчина поправил очки, сползшие с носа немного вниз. Черные кудрявые волосы слегка колыхались от ветра — каждая кудряшка качалась в разные стороны, что создавала некий непонятный образ роящихся змей, вместо прически, что было довольно забавно. — Вы Аня Бельдина? — спросил мужчина. — Да… — сипло ответила женщина. — Данил Ульянов. Я… Я был другом вашего мужа… — заикаяь произнес человек. — Я в курсе, — перебила Аня. — Я хотел бы перед вами извиниться. — За что? — Дело в том, что я, наверное, в неоплатном долгу перед Петром, ведь в тот день, когда умер его брат и… Ваша сестра… — сказал Ульянов это с некой неуверенностью в голосе. -… В общем, в тот день, он спас мне жизнь. — Не понимаю… — У вашего мужа был необычный дар, и пусть это и звучит как бредни, но это правда, — сказал Ульянов. Он облизнул засохшие губы. — Он мне рассказал немного о своей болезни… — В октябре? — Аня подошла к Ульянову поближе, голос ее дрожал и был полон страха и надежды. — Д-да… — промямлил мужчина. Он поправил спавшую прядь волос на лоб и продолжил: — В общем, он рассказал мне о том, что с ним произошло. Его голова буквально разрывалась от того, что происходило — ему кричали. — Кричали? Кто? — Кто-то из будущего… — Ульянов замолк. Он сделал нервный смешок. — Знаю, звучит как бред, но иначе это не объяснить, потому что… — Что? — Эти крики были не просто из будущего. Это были ваши крики… — Ульянов снова замолк, огляделся по сторонам, убедившись в том, что рядом никого нет. — В общем, вас могли убить. И если бы Пётр не пришёл бы тогда, вероятнее всего, вы бы сейчас со мной не разговаривали… Мужчина снова замолк, так как увидел, что глаза Ани намокли. Она глядела куда-то в сторону, Ульянов обернулся и понял, что смотрит она в сторону, по направлению в которую, можно было прийти к могилам братьев Бельдиных. Мужчина вновь посмотрел на Аню, чье лицо исказила эмоция легкого ужаса. — Что-то не так? — Ничего… — прошептала Аня. Она проиграла у себя в голове тот момент, когда к ней подбежал покрасневший от почти непрерывного бега Пётр и увидев её целой и невредимой, облегченно выдохнул. -…абсолютно ничего… — Так что я хотел сказать… — выдавил Ульянов, сглотнув ком в горле. — Я дурак. Он просто взорвался, когда я усомнился в правдивости его слов. Я долго думал над тем, что же я тогда натворил, долго думал над тем, что может с ним произойти. Знаете, мы с ним не виделись больше десяти лет, но он был моим другом. Он же спас мне жизнь, и хотя я не могу этому верить, я верю. Я хочу верить. Господи… — он снова оглядел кладбище. — В общем, я ему должен. Но так как его больше нет с нам рядом… — Ульянов достал из кармана брюк небольшую оборванную со всех четырех сторон бумажку. Аня взяла ее в руки и увидела номер телефона. — … Звоните, если вам понадобиться помощь. Мужчина легонько похлопал Аню по плечу своей ладонью с тонкими длинными пальцами и удалился к выходу.