Полис или жизнь

Перед окном стоит стол, на нём — портрет Гиппократа в рамочке, за столом среди кучи схем костей рук сгорбившись сидит молодой человек. Он что-то выписывает из книги в толстую, с загнутыми листами тетрадь, подписанную: «Смирнов». Вскоре закончив записи, Смирнов выходит из своего кабинета. Закрывая дверь, слышит шум голосов в одном из коридоров. Идёт на звук. В главном коридоре собрались дежурный врач (высокий мужчина с горбинкой на носу и чёрными, как у ястреба глазами, с мед.шапочкой в руке, нервно жестикулировал), две медсестры и начальник отдела хирургии (крупный мужчина 50 лет). Тот с горбинкой что-то доказывал: — Мы не должны жертвовать своей репутацией из-за всяких вот таких бездокументных товарищей! — две медсестры кивают. — Это конечно верно. И полиса у него нет, — рассудительно отвечает начальник. — У кого нет полиса? — вмешивается Смирнов. — Да вот, к нам поступил гражданин, — отвечает главврач. На слове «гражданин» тот с горбинкой презрительно фыркнул. — Без паспорта и без полиса. — А что с ним? — тревожно спросил Смирнов. — Да напился небось, вышел на дорогу, а его и сбили, — отвечает с горбинкой. Добавляет, — Травма черепа. Вот что. — Так нужно же срочную госпитализацию! — восклицает Смирнов. — Там операция сначала нужна, а то кровь мозг зальёт, — равнодушно отвечает тот. — И что ж ты тут тогда стоишь, Тромбов?! — Смирнов повышает тон. — А полиса то нет. А ответственность за каждого пьяницу я на себя брать не собираюсь! — Тромбов в ярости кидает шапочку на пол. — Тебя и не просят, — презрительно фыркает Смирнов. — Тогда я проведу операцию. Где пострадавший? (Медсёстрам) Подготовить операционный стол по инструкции о ЧМТ. Быстро. (Уходит). Через полтора часа операция окончена. В палате, около пациента, который спит под действием наркоза, на кушетке сидит Смирнов. Он рассматривает лицо пострадавшего. На вид тому лет сорок с чем-то. Худое лицо обросло неаккуратной щетиной. Смирнов отвлекся от осмотра пациента и вышел из палаты. Около охранного стола на полу на коврике сидел пёс дворняга. Смирнов спросил у охранника: — Как это он тут очутился? — Да прибежал, когда скорая с твоим пациентом приехала. — Хмм… — Смирнов задумался, поправил очки. — Может, это его пёс? — А чёрт знает. Может и его. Хотя на что ему собаку содержать? Он же бомжара, — Охранник уткнулся в свой компьютер. В 4 вечера пациент очнулся. Смирнов как раз зашёл в палату. — Как вы себя чувствуете? — учтиво спросил молодой хирург. — Как… Как собачка-то?.. А? — тихим вопросом отвечал пациент. — Собачка? Не уверен, что понял вас. У охраны сидит чёрная собака. Дворняга. Говорят, прибежала прямо за вашей скорой. Вы о ней? — Да, — слабым голосом отвечал мужчина. — Жива. — Конечно жива. А почему она не должна быть жива? — Её чуть не задавил… — он с трудом дышал, — один дурак на дороге. Я кинулся туда и…вот. Смирнов внимательно посмотрел в глаза пациенту: — Вы спасли собаку ценой своего здоровья? — Да. Страшно за животинку стало, — пациент засыпал. Смирнов не стал мешать. — Вы большой молодец, — тихо сказал он уже спящему пациенту, выходя из палаты. Его рабочее время окончилось. Пора домой. Смирнов шагает по коридорам больницы к выходу, прощается с охранником и выходит. Из-за угла появляется тень человека. Она направляется в сторону палаты пациента Смирнова. Дверь открывается…

***

На следующее утро Смирнов спешно зашёл в больницу и, увидев Тромбова, мило беседующего с симпатичной медсестрой, издалека еще спросил: — Эй, товарищ Тромбов, как там мой пациент? Тромбов, заложив руки за спину в замок, встал неподвижно и не моргая смотрел в сторону приближающегося коллеги. Смирнов наконец-то дошёл, у него на лице была улыбка. — Да-да, состояние улучшилось… И, — Тромбов запнулся, — мы его выписали, и собачку вместе с ним, — отрезал он. Улыбка Смирнова пропала. Появилось недоумение. — Как выписали? Куда выписали? — Эмм, видишь ли, у него не было ОМС. И паспорта, — приподнимаясь и опускаясь на пятках и носках, отвечал тот. — А, по закону, мы таким людям обязаны оказать неотложную медпомощь. О госпитализации речи тут и нет. Смирнов следил за глазами Тромбова. Он буквально впился в него строгим и презрительным взглядом. Тромбов старался держаться прямо и стойко, вид был важный, как бывает у человека, считающего себя правым. — А как же клятва Гиппократа? Как же «внимательно и заботливо относиться к пациенту, несмотря на его национальность, — Смирнов чеканил эти слова, загибая пальцы на руке, — происхождение, место жительства, должностное положение и благосостояние»?! — голос в конце перешёл на крик. — Не было у него никакого благосостояния, — строго отрезал Тромбов. — Не было и полиса, а мы сделали что могли и… — Да. Вы практически осуществили эвтаназию, — нервно перебил Смирнов. — Это исключено рамками закона. Мы его не умертвляли, — пытался замять разговор Тромбов. — Верно. Он умрёт позже, — Смирнов сделал паузу, подошёл ближе к Тромбову, который был выше ростом, и с расстановкой сказал, — от пренебрежительного отношения к жизни со стороны врача, дававшего клятву, ЦИТАТА, (тут чуть не плюнул в лицо Тромбова) «внимательно и заботливо относиться к пациенту»! — Требую, чтобы вы немедленно отошли от меня и заняли своё рабочее место, — проговорил Тромбов. — А я и иду к своему рабочему месту… — Смирнов театрально развернулся. — Не видите? Честное гиппократовское, я иду к своему пациенту. Ах, как я мог забыть?! — Подбегает к Тромбову. — Вы же оставили его подыхать на улице без моего ведома. — Смирнов со всей силы ударил Тромбова по носу. Тот закричал. Смирнов повалил Тромбова на пол и продолжал бить. Пол залила кровь из носа. Смирнов принялся душить Тромбова. Прибежала охрана. Схватила молодого хирурга. Смирнов кричал: «Звери! Не врачи, а убийцы! Сажать вас! Гады!»

***

В камере четыре на четыре метра, освещённой одной лампой, на низкой банкетке сидел, сгорбившись, Смирнов, все ещё в белом халате. Издалека доносились звуки голосов. Новых задержанных вели мимо его камеры. И он услышал: «Да, бедолага так и сдох на скамейке, а рядом с ним пёс сидел, такой чёрный-чёрный, он скулил, потому и обнаружили-то». Глаза у Смирнова смотрели невидящим взором прямо. Губы пересохли. По щеке скатилась слеза. Врач часто нервно заморгал. Толстый мужик открыл дверь камеры, сказал «На выход», отдал врачу чек на оплату штрафа за административное нарушение в размере полторы тысячи рублей и почти что вытолкнул из «обезьянника». Смирнов вошёл в свою однокомнатную квартиру, полностью обставленную полками с книгами. Врач сел на скрипящую, аккуратно заправленную кровать, и сложил руки в замок. Он смотрел на заваленный бумагами письменный стол. Вдруг он поднялся с кровати, сел за стол, взял чистый лист бумаги и ручку. На листе появилась написанная резким почерком запись: «Прошу уволить меня по собственному желанию с должности врача хирурга. Смирнов Иван Сергеевич.» Вечером, в это же время, Тромбов сидел в своём кабинете. Он глядел в окно, которое было открыто. Слышны были звуки сирены. Тромбов глубоко задумался. Вдруг к нему резко застучали, крича «Георгий Андреевич! Вы тут?» — Да-да, входите, — откликнулся врач. Зашла та самая медсестра, с которой он утром мило беседовал. Вся запыхавшаяся и обеспокоенная. — Мне очень жаль, — начала она, заставив врача напрячься. Она боялась говорить дальше. — Что? — тихо спросил врач, резко вставая. Медсестра посмотрела на него грустным взглядом. — Вашу дочь сбила машина. Она жива, но у нее травма позвоночника. Вы знаете сами… Она всю жизнь теперь… — медсестра сглотнула подступивший к горлу ком. — Не сможет ходить, — договорил Тромбов, снимая шапочку и вытирая рукой пот со лба. Он упал в кресло, наклонил голову вниз, обхватывая её руками. — Господи, — на выдохе произнёс он.