this is not true

«Правда ли, что по мнению Фёдора Смолова, год без секса лучше, чем год без голов?» «this is not true» «Это правда» Антон закатывается в приступе бесконтрольного смеха, когда смотрит очередной выпуск Локо-ТВ, рядом скептически хмыкает Лёша. В теории, они считают так же, но на практике ещё никому не удалось проверить. Во-первых, с голами не было проблем, во-вторых, физически никто не был на это способен. Ну, как можно прожить год без секса, когда вот он, прям перед тобой — бери не хочу, сидит и задумчиво листает книгу, с которой недавно засветился Антон в сторис у братика. — Федь, ты хоть бы думал, когда говоришь. Ты и дня не продержишься, — стебется Антон. — Спорим? — тут же реагирует нападающий, откладывая книгу, а Лёша лишь демонстративно закатывает глаза, понимая, что эти двое опять собрались творить херню. — Ты и пальцем меня не тронешь, пока не забьёшь гол, — показывает язык полузащитник. — Не очень то и хотелось, — опять с дуру ляпает Федя, но уже поздно, глаза Антона сверкают недобрым блеском. — Ну, это мы ещё посмотрим. Когда Федю спросили, что лучше — год без секса или без голов, он не задумываясь ляпнул ответ. А теперь пожинает плоды собственной глупости. Разве он не мог сразу догадаться, что вертлявый Антон все мигом переиначит в свою пользу. Маленький сученыш то и дело провоцировал его на тренировках, превращая сборы в сущий ад. По-блядски закатанные шорты — отдельный вид пыток для форварда. Он уверен, что попал в преисподнюю, ведь мелкий поставил условие — можно только с м о т р е т ь, пока Федя не забьет гол. Стоит ли говорить, что с этой минуты Смолов начал тренироваться за пятерых, поражая рвением тренерский штаб. Никто не уточнял в чем причина такой резкой перемены, но догадывались, к т о мотивирует игрока. Феде надоело смотреть, как юркий язычок скользит между губ и исчезает, как капелька пота скатывается по виску. Он хочет касаться, осязать, быть рядом. Но все как будто против него, а самое главное, Антон. Миранчук не разрешает, но провоцирует. Не отпускает, но и не держит. Остаётся рядом нарочито близко, долго и упорно, лишь распаляя форварда своим видом. Вот они в раздевалке одни, а Антон ходит в одной форменной манишке на голое тело, пьёт воду жадными большими глотками, осушая пластиковую бутылку буквально за секунды. Зачесывает в излюбленном движении непослушные вихры назад, с блядской ухмылкой оглядываясь на Смолова, стоящего в другом конце раздевалки. — Расскааааазывай, — громко рассмеявшись, ехидничает светловолосый, и наконец стягивает с себя ненужную тряпку, нарочито наклоняясь вперёд. Выпячивает аппетитную задницу, потянувшись за обувью на нижней полке, и мысленно усмехается над таким ведомым мужчиной. — Может лучше показать? — Федя тут же оказывается рядом, недвусмысленно потираясь возбуждением о выставленные ягодицы. Он знает, что ничего не светит, но не может вечно держаться вдалеке. Иногда ему кажется, что он сорвётся и грубо трахнет Антона в той же раздевалке, например. Ведь тот хочет не меньше Феди, но игра, правила которой каленым железом плавят мозг, стоит свеч. Мужчина ещё мгновение ловит кайф от близости своего мальчика, а потом отходит к шкафчику, чтобы сменить форму на повседневную одежду. Тренировка закончилась, и единственное о чем мечтает Смолов — оказаться в номере, принять душ и поспать. Антон временно перебрался к брату, тем самым лишь укрепив собственное упрямство. Ехидно заулыбавшись, Миранчук стреляет глазами, смотря на своего мужчину пристально, с прищуром, а затем накидывает рюкзак на плечо, демонстративно вильнув бёдрами при выходе. — До завтра, Смолончук, — бросает на прощание. В отеле его ждёт брат, который вновь будет читать нотации о плохом поведении обоих, но это только забавляет младшего. На ужине Федя тихо матерится и спешит присоединиться к Игнатьеву, который отвлекает разговорами о тактике, новом фильме, который крутят в кино и прочей ерунде. Форвард с удовольствием подхватывает разговор, лишь бы не думать о крепкой заднице Антона, обтянутой тонкой тканью спортивных штанов. Смолов вновь чувствует себя пятнадцатилеткой, просыпаясь от влажных снов. Но новый день дарит уверенность, что сегодня он точно не спасует и выдержит любые ухищрения Миранчука. Благо, что рядом всегда Лёша, который образумливает младшего брата. Обыкновенная пробежка превращается в тропу препятствий из собственных ног, в которых Смолов путается, глядя на загорелые бёдра своего парня, бегущего впереди. На игру в квадраты нападающий демонстративно хватает за руку Лёшу, утягивая его в свою команду. Тот лишь фыркает, но покорно следует за другом, понимающе похлопывая по плечу. Он лучше всех осведомлён, каким невыносимым может быть Антон. Лёша и правда остаётся в этой ситуации самым рассудительным, понимающим и трезвомыслящим человеком. Алексей Миранчук был головой этого организма под названием «Смолончук». Когда Федя был половым органом, которым движет лишь инстинкты и похоть, Тоша был конечностями, удовлетворявшими потребности Смолова. Лёша был той головой, которая просто иногда давала правильные мысли, наставления и прочее. Сейчас же Миранчук цокал и хмурился, абсолютно не понимая этих двоих. Иногда он ощущал себя папочкой пятилеток, или психотерапевтом в дурдоме, зависело от ситуации. Антон был хитрым с самого рождения. Он изводил своего парня, провоцировал его все больше: закатывает форменные шорты по самый пах, оголяя изящные бёдра, колени и щиколотки, на которые у его молодого человека откровенный фетиш. Да что там церемониться: для Фёдора весь Миранчук — ходячий фетиш. От осознания у полузащитника кружит голову, а тот лишь заливисто смеётся от шуток главного вратаря своей команды, запрокидывая голову. — Не обращай внимания, — тихо бормочет Алексей, косо поглядывая на брата. — Я его придушу, никакой Тарасов не спасёт, — Федя недовольно фырчит, больше напоминая огромного кота всем своим видом. Пока Антон временно съехал, он мог себе позволить маленькие поблажки, например, отрастить щетину, зная, что она не оставит следов на нежной коже. Трогать-то, блять, нельзя. Раньше он этого позволить себе не мог. Ему, конечно, не нужны пересуды, почему Миранчук весь исцарапанный посреди сборов в отеле, где одни мужчины. Но иногда хочется заклеймить мальчишку, полностью пропитав его собой, чтобы каждая шавка знала, к о м у он действительно принадлежит, чтобы Антон знал. Времени до матча остаётся всего ничего, и Федя сейчас напоминает болельщиков, которые считают часы. Он тоже считает, продержаться осталось чуть-чуть, а там дело за малым — отправить мяч в ворота Зенита. На утренней тренировке Сёмин оглашает список стартового состава, и Федя облегченно выдыхает, когда слышит своё имя, а потом еле заметно стонет, когда после него сразу называют Антона. Конечно, парень не станет рисковать командой и результатом, чтобы подставить Федю, но пакости все равно опасается. Зенит сильный противник, некогда расслабляться. Тридцать четвёртая минута матча становится решающей в ситуации, Федя бьет с двадцати метров, воспользовавшись ошибкой вратаря, и забивает свой первый гол. Кажется, больше Смолова победу праздновал Антон. Миранчук подходит ближе к форварду, делает жест «рожек» у лица, смеётся и хлопает сокомандника по плечу, подмигнув. Парень шумно выдыхает, видя игровое табло, и осознаёт, н а с к о л ь к о попал сегодня. Зная Смолова, футболист может сказать, что тот церемониться не будет. Он возьмёт наконец то, чего желает больше всего. Он возьмёт грубо, резко и быстро, а порядком соскучившийся по таким ласкам Тоша лишь доверится, отдастся и позволит. Весь остальной матч светловолосый замечал лишь короткие взгляды девятого номера на себе, а его любимый братец все это время усмехался, язвил и подначивал. Яблоко от яблони, как говорится. Вот «Локо» буквально разгромил сине-бело-голубых со счетом 3:1, открыл который форвард — Федор Смолов. В раздевалке Федя выливает бутылку воды на голову, отрезвляя собственное сознание. Он устал, но уже чувствует вкус победы. При том, что выигрыш команды его волнует меньше, чем свой собственный. Антон буквально врывается в раздевалку со всей остальной командой, смеётся, веселится и ликует, празднуя победу. Миранчук поворачивается, смотрит на Федю, и его глаза загораются ещё больше. Он стреляет косыми взглядами в Смолова, усмехается, подходит к нему и тихо шепчет, положив руку на его плечо: — Ну что, с победой, — усмехается светловолосый. Антон наспех переодевается, собирает свои вещи и ждёт, когда вся команда удалится. Они остаются только вдвоём, Лёша предусмотрительно выходит последним, плотнее закрывая за собой дверь. Федя стаскивает потную футболку, намереваясь пойти в душ, чтобы смыть с себя пот и усталость. Он нарочито делает вид, что не замечает маячащего рядом парня, он легко принял правила его игры, но мотать нервы тоже умеет. Пусть теперь изнывающий Антон поймёт, какого ему было последние несколько дней. Насвистывая какую-то незамысловатую мелодию Федя удаляется под изумлённым взглядом своего мальчика, который явно не такой реакции ожидал. И сейчас есть два варианта: Антон психанет и уйдёт вслед за братом, или последует за ним, чтобы выяснить, какого хера сейчас было. Миранчук буквально врывается в общую душевую, громко хлопнув дверью. Парень непонимающе хмурит брови, складывает на груди руки и, не стесняясь, проходит вглубь помещения. Жарко, влажно и душно, а ещё душно из-за того, что сам Федя своим видом показывает, как ни странно, полное безразличие ко всему. — Ну и что это, блять, такое? — раздаётся в помещении, разбавляя звуки включённого душа тембром своего голоса. — Смолов, я тебя не понимаю совсем, ты охерел! — срывается мальчишка, забавно топнув ногой, видя, как действительно холоден его молодой человек. — ты зря столько трудился, а я зря столько ждал? — интересуется следом светловолосый, вставая уже за спиной форварда. Миранчук прожигает взглядом своего парня, шумно и рвано дышит, хмурясь, и ожидает его ответа, раздраженно притопывая ступней. Ожидаемо, Антон недоволен. — В следующий раз думай, когда ввязываешься в спор, — бросает он мальчишке, приближаясь и мазнув губами по уху. Антон одет в форму, которая облегает его фигуру как вторая кожа под воздействием влаги. Такой красивый. Смолов отходит на пару шагов, любуясь разъярённым парнем, а затем снова отступает под струи воды. — Я всегда думаю, прежде чем "ввязываться" в спор, — парень делает жест кавычек в воздухе, вновь складывая на груди руки, склоняет голову набок, смотрит с прищуром из-за заполоненного паром воздуха, и недовольно фыркает, в излюбленном движении зачесывая волосы назад. Полузащитник подходит ближе, опирается о какую-то выступающую поверхность плечом, смотрит так же пристально и вызывающе, не отрывая взгляда от мужчины, а затем едко усмехается, блеснув глазами. — А ты тогда, в свою очередь, научись думать о том, что говорить, и кому, — С этими словами светловолосый удаляется из душевой, нарочито медленно идя к двери. Миранчук виляет бёдрами настолько сильно и настолько по-блядски, как это только возможно. У них никогда не было «просто» в отношениях. Начиная от знакомства, и заканчивая извечными спорами. Пара постоянно балансировала на грани атомного взрыва, то и дело бросая вызов друг другу. Вот и сейчас, вместо того, чтобы наслаждаться друг другом, они выпячивают гордость. Федя старше. Федя должен быть разумнее, но разум — последнее, что присутствует в его действиях. Несколькими широкими шагами он преодолевает расстояния от душа до двери, впечатывая в неё Антона, и не позволяя выйти. — Я не разрешал тебе уходить, — в голосе сквозит прямая угроза. Сейчас Смолов взвинчен настолько, что не отдаёт отчёт собственным действиям. Он просто берет то, что принадлежит ему, нагло забираясь тонкими пальцами под влажную ткань, Федя оглаживает твёрдый пресс парня. — А я не разрешал тебе бесцеремонно прижимать меня к двери, — вторит словам мужчины футболист, и дергается, тихо прошипев, когда тонкие пальцы сжимаются на бёдрах. Антон прямо чувствует, как на загорелой коже проявляются синяки, за которые потом будет стыдно обоим. Потом, но не сейчас, а именно поэтому Миранчук расслабляется, усмехается и шумно выдыхает, закусив губу. — Феденька, ну отпусти, — притворно ласково, тягуче бормочет мальчишка, заметно поведя бёдрами. — Я сделаю тебе приятно, — чуть ли не мурчит Миранчук, извиваясь в сильных руках. Парень умудряется повернуться к Смолову лицом и так же ехидно улыбаться. Светловолосый скользит языком по своим губам, следом закусывая нижнюю, и оглядывает мужчину целиком. — Спинку потрёшь? — в тон ему вторит Смолов, голодным взглядом провожая юркий язычок. Он отпускать Антона не спешит, наслаждаясь податливостью загорелого тела. Стягивает футболку, потому что она нахер сейчас не нужна, бросает ее в кучу собственных вещей. Теперь он имеет полный доступ к тому, что будоражит воображение многих фанаток. Голый торс Миранчука — ебаное искусство, и Федя, словно скульптор, вычерчивает линии на нем. Смолов ослабляет хватку настолько, чтобы Антон мог двигаться, но не мог юркнуть за дверь, если вдруг такая мысль появится в вихрастой голове. — Я планировал кое-что другое... но, ладно, — Антон будто бы не замечает подтекста в словах своего мужчины, лишь пожав плечами и посмотрев в потолок, невинно хлопая ресницами. Тело предательски не слушается, в то время как рассудок Миранчука остаётся трезвым. Парень выгибается навстречу прикосновениям, прикрывает глаза и тянется к мощной шее форварда, оплетая ее руками. Федя планирует не выпускать светловолосого, верно? Антон тоже не планирует отпускать Смолова, только уже от себя. — Прекрати себя вести, как сучка. Федя с легкостью отрывает парня от пола, чтобы утянуть к душевой кабине. Он измотан, но сейчас твёрдо намерен урвать свое. Под струями горячей воды хорошо, а ещё лучше чувствовать рядом жар и возбуждение полузащитника, который закрыв глаза, млеет в его руках. Федя не сдерживается и целует Миранчука, буквально вытрахивая языком из его головы лишние мысли. Они потом могут поиграть в упрямство. Стоны срываются с губ обоих мужчин, перемежаясь с шумом воды и рваным дыханием. Слегка потянув за кудрявые прядки, Смолов открывает доступ к шее, которую тут же покрывает россыпью алых пятен. Ему плевать, что это увидят другие, пусть. Жадно сжимает упругие ягодицы, избавляя парня от последней одежды, теперь они на равных. У Антона и получается только, что мычать в поцелуй, обвивая ногами талию форварда. Парень прижимается почти вплотную, сжимает талию сильными ногами крепче, тихо стонет, не разрывая поцелуй, а потом послушно откидывает голову назад, подставляясь под жадные поцелуи-укусы, которыми Смолов старательно покрывает его шею. — С суками веду себя только по-сучьи, — тихо смеётся светловолосый, ещё больше распаляя своего мужчину. Антон знает, к а к его любит Смолов, когда он зол, когда расстроен, когда Федя в предвкушении или счастлив. Он всегда любит его по-разному, но от этого не становится скучно. Им обоим —так точно. Футболист притягивает к себе сокомандника за шею, трется подтянутым животом о его грудь, так как его положение более чем позволяет, и вновь закусывает губу, мазнув ими по таким манящим губам Фёдора. Мужчины переплетаются телами настолько, насколько это возможно. Удерживая одной рукой Антона, Смолов тянется к полочке с принадлежностями для купания, а потом отпускает футболиста, располагаясь напротив. Взяв бутылочку, он выдавливает жидкость на плечи полузащитника, массируя и растирая. Легкий запах арбуза витает в помещении, а скользкая пена, под умелыми руками, вскоре покрывает почти все тело парня. Федя хорош в прелюдии, оглаживая со всех сторон своего мальчика, он будто намеренно обходит стороной внушительный член, который истекает естественной смазкой, вынуждая Антона похныкивать от нетерпения. Нападающий подставляет парня под струи воды, дабы смыть пену, а затем проходится языком там, где недавно ласкал руками. Шея, ключицы, напряжённые соски, кубики пресса — ничего не упущено. Рукой он мягко накрывает головку, чуточку сжимая, и только потом начинает двигать пальцами. Голод и нетерпение проскальзывают в каждом жесте, поэтому почти все тело Миранчука усыпанно засосами и легким покраснением от щетины. Федя, так некстати, не успел от неё избавиться. Антона ведёт от близости такого желанного, родного тела рядом. Он тихо стонет, неестественно прогибаясь в спине, и насильно прижимает голову мужчины к своей шее, запуская тонкие пальцы в его отросшие пряди. Парень запрокидывает голову, подставляясь под прохладные струйки воды, чтобы отрезвить себя, но ничего не выходит. Голову заполняет лишь животное желание, от которого учащается сердцебиение, пульс становится явнее, заметнее, а сердце готово вырваться из груди. Миранчук целует футболиста жадно, сладко и тягуче, пробуя его губы на вкус, будто бы смакуя. Оба мужчины наслаждаются моментом, вновь и вновь погружаются друг в друга, соскучившись по ласке, и н а с л а ж д а ю т с я долгожданным теплом. Федя настойчив, но аккуратен в каждом движении. Медленно растягивает Антона, чтобы не причинить лишней боли. Несмотря на активную половую жизнь, парень до сих пор остаётся чертовски узким, что сносит голову нападающему. Пока он отвлекает внимание губами, зацеловывая парня, пальцы давно внутри, поглаживают и ласкают. У Смолова скулы сводит от желания обладать полузащитником, полностью заполнить собой, чтобы тот срывал голос громкими стонами. Вбивать его в кафельную стену, сжимать бёдра, целовать опухшие губы. Во всем, что касается Антона, Федя до ужаса жадный. Отбросив все мысли, он закидывает одну ногу парня себе на пояс и входит уверенным движением, от чего Миранчук впечатывается в стену лопатками. В голове будто вырываются фейерверки, а по венам бежит огонь от ощущения единства с любимым человеком. Мужчина задает медленный темп, входя глубже и делая толчки более ритмичными. Он целует россыпь синяков на загорелой шее, которые сам же и оставил немного ранее. Карие глаза смотрят сверху вниз из полуопущенных ресниц с долей нежности и Федя подстраивается, двигаясь так, чтобы его мальчику было хорошо. Смолов вскидывает бёдра, ускоряя темп. Он чувствует, что близок к концу, поэтому сдержаться становится сложно. Ладонью накрывает стоящий член любовника, двигая рукой в одном ритме с их движениями, подводя того к границе экстаза. Когда оба начинают срываться на хаотичный ритм, Федя покидает тугую дырочку и кончает на стену. Он тяжело дышит зажмурив веки и только по громкому стону рядом понимает, что Антон достиг оргазма. От этого звука он готов кончить ещё раз. Открыв глаза, Федя тянется за поцелуем. Антон обмякает в сильных руках, позволяя себя целовать, а потом обмыть от следов секса. Он лишь невесомо касается губами виска нападающего и шепчет: — Люблю тебя. Федя кутает парня в полотенце и отправляет в раздевалку, чтобы самому спокойно принять душ. Он справляется быстро, а когда выходит, полностью одетый Миранчук уже ждёт его на лавке. Кажется, он вполне пришёл в себя и судя по хитрому блеску, что-то задумал. — Федь, а давай, если мы выиграем у Ростова, я буду сверху? — сразу в лоб припечатывает Антон. Громкий, обречённый стон разносится по раздевалке ему в ответ.