firstlast part.
25 января 2019 г., 22:38
Знакомый лай собак пробуждает разум. Дредфорт давит на неё. До невозможности, заставляя дрожать при любом лишнем звуке. Место, которое она ненавидит, наверное, больше всего на свете. Не столько место, сколько того, с кем оно связано. Его… Хозяин. Чёртов хранитель Севера, лорд Винтерфелла, которого Санса не признает и не примет никогда.
Ведь всё должно было сложиться по-другому. Она была уверенна в этом, как так получилось? С такой сладостью внутри смотрела в глаза удивлённого муженька, когда он понял, что его армию вот-вот разобьют со спины. Они резко переключились с людей Джона на великана, понимая, что Вун-Вун сильное звено в команде бастарда, безжалостно протыкая того острыми копьями, а воины сзади натянули тетиву и выпустили стрелы, чем им удалось-таки получить своё. Падает на землю, издав пару последних стонов от неистовой боли, которой не чувствовал ранее и не почувствует больше никогда. Грохот падающего тела великана ненадолго заглушил топот копыт наступающих воинов дома Арренов. Если бы они обернулись пару минутами позже — их головы составили бы компанию Вун-Вуну, на испачканной кровью траве. В глазах Джона не успела появиться надежда, как всё вновь набрало оборотов. Утратив одного — они потеряли много рук и бастард уже наблюдает за тем, как новых бойцов атакуют.
Санса не отводит взгляда и замечает, как меняется выражение лица Рамси, приобретая свойственную ему уверенную, победную гримасу. Смотря на это ощущает… Не только армия Джона проиграла. Она проиграла. Что ей теперь делать? Куда бежать? Отворачивается и сотрясается от ужаса, взирая картину битвы, видимые даже сейчас последствия Войны Бастардов. Смотрит по сторонам и понимает… Мизинец сбежал. Тот, кто клялся её оберегать, тот, кто в своё время нашептал ей столько сладких речей. Кто изрядно подпортил жизнь… Увидев приближающееся поражение поджал хвост и сбежал. Что? Осознал, что теперь рядом с оставшейся в живых наследницей Старков, его будет преследовать лишь опасность. Доверие по отношению к нему пошатнулось, но доверившись в этот раз… Хотя… Он и помог… Привёл ведь войско на подмогу. Пусть, не его вина в том, что противник сильнее. Но оставить так, можно сказать, рядом с Рамси, зная, как он поступал с ней и поступит снова. Снова отдав в руки самому ужасному человеку, которых она встречала. Пусть в её жизни были люди, которые причиняли боль, Джоффри по-своему, его матушка по-своему, но Болтон… Это не просто человек, который любит подвергать людей пыткам, он этим упивается, наслаждается каждым стоном, каждой слезинкой. Столько видела, столько слышала его историй о новых «достижениях», столько прочувствовала на себе.
И её оставили… Смотреть на то, как сражается брат, из последних сил махая мечом в свою защиту и защиту своих людей. Бастард оборачивается, обращая внимание на наблюдающего со стороны врага. Рычит от злости и бежит в его сторону, на что Рамси лишь скалиться и, сдвинувшись с места, направляется в сторону замка, в то время, как Джон бежит вслед за ним, оставляя поле боя. Он один, совершенно один. Буквально бросает своё тело и душу в пекло, приближаясь к замку, на стенах которого приготовились к обороне стрелки. Пока не атакуют, но он чувствует, что живым отсюда не выйдет.
Уже так близко и тетива их натянута. Болтон знает, что Джон один. Ему об этом уже сообщили и ворота открываются. Перед ним стоит человек, которого он неистово хочет убить. Отомстить за всё. За всех. Втоптать в грязь и разнести это самодовольное лицо. Ощутить, что дыхания его не слышно.
— Ты предлагал поединок один на один? Я передумал. По-моему это замечательная идея, — достаёт стрелу и с ухмылкой прицеливается.
Джон лишь стоит у ворот. Люди наготове. Он не успеет. Не успеет даже добраться до бойцов, чтобы забрать лук или меч, или хотя бы щит, а противник будто играет с ним. Пускает стрелу и она пролетает в сантиметрах десяти от лица. Снова. Хотел попасть в бедро, но тот быстро отступает. Рамси снова целиться, как замечает вдали стремительно приближающуюся знакомую персону и растягивает губы ещё сильнее.
— Кто это к нам спешит? — кивает в сторону пары воинов и те стремительно окружают его. — Я бы сказал кто-то возвращается домой, — острый наконечник смотрит прямо в лоб бастарду.
— Оставь его впокое, Рамси, поверь, я тоже умею стрелять из лука, — спрыгивает с коня и повторяет действия мужа, направляя на Болтона оружие. — Сделаешь это — и я тоже выпущу стрелу, они меня не остановят. Пусть сдерут с меня кожу, но прежде я сделаю это с тобой, — голос немного дрожит, то ли от холода, то ли от подступающего страха.
Выплюнув свои слова, взирает в немного сощурившиеся глаза мужчины. Она была настроена на то, чтобы лишить этого подонка его никчёмной жизни, но стоя перед ним уверенность пошатнулась.
— Лучше бы тебе попридержать язык, жёнушка.
— Лучше бы? — кривит губы Санса и от злости сжимает деревянную дугу сильнее. — Ты знаешь, что для меня лучше? Что же, Болтон?! — делает шаг вперёд и он жестом предотвращает нападение своих армейцев на Старк. — Жизнь с тобой? — глаза становятся влажными и она обращает внимание на Джона, которого в эту же секунду атакуют и тот старается отбиваться, используя оставшуюся энергию.
— Я предлагал твоему брату другой вариант. Исход был бы иным, но он решил повести своих воинов на смерть. Знал, насколько вы слабее и всё равно подверг опасности. Что это? Гордость, Джон? Хотел защитить людей — принял бы мои условия и их кровь сейчас не подпитывала бы землю. Но нет. И чего ты добился? Твоя сестрица снова поселиться в моей спальне и за то, что посмела сбежать и укрыться у тебя уж точно не избежит наказания, — смотрит на соперника, который тяжело дышит и с какой-то жалостью бросает взгляд на рыжеволосую.
Что теперь? В руках садиста вновь оказался Винтерфелл. Всем, кто был за него, подарят болезненную смерть. Да и ему самому, судя по тому, как Рамси усердно и неотступно тянет тетиву. Вот только кому-то повезёт меньше и о смерти ей придётся лишь мечтать. Достанется, ох и достанется бедной девочке.
— И что дальше?
— Санса… — выдыхает обессиленный безоружный Сноу и она не хочет осознавать того, что увидела в его глазах и услышала в голосе.
Нет, он ведь не готов… Сдаться? Ведь если даже он опустит руки… Как та сможет устоять против Болтона? Прийдя в Черный замок, посмотрев на брата, послушав его, увидев достижения и то, что за него готовы идти в бой… Получила надежду. В её сердце родилась какая-то неведомая ей раньше уверенность в победу. А сейчас… А сейчас всего этого как и не было.
Взирает на него и руки, держащие лук, подрагивают, ослабевая хватку, чего не может не заметить противник, вкушая их поражение.
— Склони колено, Джон Сноу, и те, кто пока остался в живых… Если остался, получат моё милосердие, — и мужчине становится смешно от собственной речи.
Брат с сестрой лишь смотрят друг на друга. Ни один из них не хочет сдаваться, ни один не желает отдавать север на растерзание столь ужасному человеку, но их состояние сейчас настолько несчастное, жалкое и беспомощное, что никакая гордость и желание получить справедливость не разобьют гнобителя. Санса кивает, прикрыв глаза и на щеке девушки побежала слезинка, ставя чёткую точку её свободной от Рамси жизни и сам Рамси, уловив этот жест, скалиться и переводит взгляд на бастарда, сила духа которого всё ещё не позволяет опуститься перед противником, но ему помогают, нажав на плечи. Да, Болтон ликует. Кто-кто, а он получил желаемое.
И снова всё это. Снова с ней в одной постели он. Только от одного лишь его вида кровь застывает в жилах у каждого. Мечтает сбежать, зная, что теперь у неё это точно не выйдет. Три раза в день ей приносят еду, от которой она, спустя недолгое время после поражения, отказывается, из-за чего девушка изрядно исхудала. Как он мог… Пообещал ведь помилование, но создав иллюзию выполненного обещания — запер брата в сырой пыточной камере. Конечно, как она только поверила в то, что Джона отпустят. Самое ужасное сейчас представлять, чем его мучает Рамси. А представлять и не сложно, выслушивая речи мужа о очередном походе к бастарду. Хочет изранить её не лишь физически, а и сломить внутри. Выкорчевать чувства своей ненаглядной жёнушки.
— Твою сестрицу Арью так и не нашли, — отправляет в рот очередную виноградину, наблюдая за сидящей на кровати, поджавшей ноги, Сансой.
Она устала. Не есть вообще поначалу было сложновато и вскоре рыжеволосая начала заменять пищу водой и соком, но сил ей это не особо придаёт.
Не отвечает ему, уже который день просто терпит его деяния, не роняя ни слова. Нет смысла просить прекратить, избавить её от этой боли. Мести. До сих пор заставляет платить за свой побег кровавыми монетами и ручьями горьких слёз.
— Твоё состояние ненормальное, ты понимаешь это? — встаёт с кресла и неспешно приближается к постели, от чего та отодвинулась дальше, но Болтон тут же притянул её к себе, гружо цепляясь за запястья. — Делаешь это специально? Знаешь, что мне сказал целитель? Именно это может быть причиной того, что ты ещё не носишь моего наследника, — фраза, от которой Санса резко выдыхает и кривит губы.
— Да, Рамси? А то, что я постоянно подвергаюсь насилию не может быть причиной? Нет, случайно? Что ты постоянно избиваешь меня, будто я… Я даже не знаю, как описать свою роль, — срывается и глазами полными ненависти разжигает огонь между ними, что не может не разъярить и напрячь мужчину.
От холодного, грозного взгляда снова бросает в дрожь, и её и без того разбитый вид заводит Болтона. Хрупкое тело уже находится под ним на паре волчьих шкур, которые вот-вот отправятся на пол к остальным.
— Тебе ещё не надоело? — сквозь зубы задаёт ему вопрос и словно подкидает дров, и он заключает шею девушки в объятия пальцев крепкой хваткой.
— Когда надоест, поверь, я дам тебе знать, — заставляет девушку открыть рот, жадно хватая воздух, впиваясь в искусанные губы.
Руками, не теряя времени, рвёт на ней, из-за этого, одно из оставшихся платьев в гардеробе, вскоре обращаясь к ненужному нижнему белью и рассматривает тело Сансы, по-волчьи оголяя зубы. Зол? Возбуждён? Или в восторге от собственных проделок? От оставленных следов на её белой, ныне невинной, коже. Разукрасил с искусством, с истинным садистски-художественным подходом, наслаждаясь нанесением каждого увечья, оставляя каждую сине-фиолетовую или багровую метку.
Болезненно сжимает бедро и быстро освобождается от лишнего, принимаясь кусать, уже выдержавшую многое, тонкую шею. Ладони постепенно перемещаться на грудь, сжимая её, что, как должно было бы быть в идеале, не приносит ни малейшего удовольствия. Рыжеволосая только упирается руками в мускулистую грудь Болтона, пытаясь хоть как-то отдалить его от себя. За время пребывания здесь она поняла, что сопротивление бесполезно. От глупых маханий руками и действий, которые могут любым образом доставить ему боль — получит в ответ то же, но многократно, а она уже достаточно натерпелась, чтобы подвергать себя мучениям снова.
Чувствует, как естество мужа заполняет её, когда тот входит во всю длину, и отчаянно ахает, на что он уже смотрит свысока, расположив руки по обе стороны от головы Сансы. Ни разу не получила с ним наслаждения и вряд ли получит когда-то вообще. Каждый его толчок отдаётся дискомфортом и совсем неприятными ощущениями. Он и не скрывает, что добивается именно этого, вколачиваясь в тёплую плоть под собой. Его манит такой её вид. Сломленной, беспомощной, совершенно одной леди Болтон. Кроме него у неё и правда никого нет, не считая полумёртвого брата и активно разыскиваемой Арьи. А значит… Никого. Джон скоро надоест ему и Рамси воплотит то, что делал уже много раз, после вывесив освежеванное тело, показав людям их «лорда», «короля» и «хранителя». Вот поэтому Сансе лучше бы смириться и принять свою роль. Потихоньку же у неё это выйдет. Ведь даже сейчас, ощущая внутри себя разгоряченную, стремительно проникающую в себя плоть врага, улавливая на себе победные, уверенные взгляды, смотря в глаза, полные восхищения, так сложно представлять, что всё наладиться…
