Переломы и ушибы

      Многие люди считали, что у демонов отсутствуют метки, ввиду их бесконечной жизни. С одной стороны, смертные были правы, потому что у большинства демонов их не было. Но, с другой стороны:       У большинства.       Демонов «награждали» меткой за нарушения «Кодекса Законов». Но то, что такой кодекс существует, им не говорили.       «Поэтому, — говорил себе Билл, — он и прокололся».       Метка была проклятьем. Если ты встретишь пару (и, конечно же, соприкоснешься, случайно или нет, метками), то превратишься в его вид, сохранив от себя только память.       И Билл надеялся её никогда не найти.

***

      Метка появилась на Диппере неожиданно, во время прогулки по парку аттракционов в Гравити Фолз. Они с Мейбл бежали на перегонки до Колеса Обозрения, как вдруг от резкой боли его ноги подкосились. Мейбл же, не обращая внимания на упавшего, добежала до огромного кольца и, оглянувшись, победоносно вскрикнула:       — Я первая! Мейбл снова победила! Ты должен мне, — она прервалась на полуслове, когда увидела Диппера, лежавшего на земле, так что он так и не узнал, что задолжал своей сестре-пройдохе. — Хей! Малыш Ди, всё в порядке? — взволнованно щебетала девочка, подбегая к мальчику, который уже сидел на земле, отряхиваясь.       — Да, но коленку ужасно жжёт, — пожаловался близнец, он было потянулся к ноге, как получил удар по пальцам и ужасно серьёзный взгляд.       — Дай я, а то инфекцию занесёшь, — и, доставая влажные салфетки и смахивая волосы с лица, пригляделась. — Эм, Диппер? — взволновано произнесла девочка.       — Да? Что там? Я умру? — попытался отшутиться он, но Мейбл на его шутку не отреагировала вообще. Ни взгляда раздражения, ни улыбки. Это напрягало.       — У тебя метка, — скороговоркой вместе с выдохом произнесено.       Повисла напряжённая пауза, и только шелест листьев и гомон детей давал понять, что время не застыло.       Метка.       Как будто под кожу огонь пустили.

***

      — Ну Диппер! Ну ты чего? Диппеееер, — пыталась достучаться до него сестра. Она лежала на кровати, свесив голову с края и доставая волосами до пола.       — Мейбл, отстань, — буркнул Пайнс, плотнее закутываясь в лёгкий плед.       — Метка — это неплохо, — словно с маленьким говорит.       — Не у тебя написано на коленке «Билл С.» Это даже выбора не оставляет для полёта мыслей.       — Возможно, это не треугольник? — беспечно произнесла она, поднимая голову и переворачиваясь на кровати.       Диппер только вздохнул. Его день начинался отлично, то есть читайте: бесподобно. Они мило поболтали с Венди, одна девочка дала ему номер своего телефона, дядя Стен не заставлял расклеивать вывески в лесу.       Все было от-лич-но.       Вот именно. Было.

***

      Пайнс проваливается в поверхностный сон, но даже в нём бывают сновидения.       В своём он бежит по лесу, подгоняемый животным страхом. Ветки хлещут лицо, руки и ноги. В волосах запутались кусочки листвы, которая пахнет затхлостью, а кепка, с которой он не расставался даже ночью, улетела из-за сильного ветра. Он слышит душераздирающий смех и знакомый голос:       — Ну же, Сосновое деревце, остановись! Ты не сможешь бежать вечно! Понимаешь? Вечно! — Билл смеётся над своими словами и, не слыша ответа, продолжает, — ну, ты в Царстве снов, времени здесь нет, а я говорил про вечность. Дошло, Брёвнышко? — лес поредел, и Диппер упал, когда его ноги подкосились от усталости, и замер. Огромный треугольник, который, приближаясь, уменьшался до привычных размеров, ухмыльнулся:       — Сосенка, чего же ты так побежал? — Сайфер склонился над мальчишкой, всё так же лежавшем в траве без движения. Билл пнул тело и, дождавшись болезненного стона, удовлетворённо хмыкнул.       Штаны Диппера были в комьях грязи и листьях, а футболка прилипала к телу из-за пота. Чёлка, обычно причёсанная набок, растрепалась и хаотично лежала на всём лбу. Но парня больше всего волновала рука. Он прятал её, накрывая второй рукой, и затравленно озирался.       — Билл.       — Ух ты! Запомнил моё имя? Это так миленько, Сосенка, — Сайфер насмехался, вальяжно устроившись на пеньке.       — Заткнись, — Диппер как-то разом потерял запал и теперь, сутулясь, пытался остановить кровь из рассечённой брови.       — Что ты там прячешь, Деревцо? — Билл медленно подплыл к мальчишке.       — Сгинь, треугольник, — рыкнул, словно загнанный в ловушку зверь, Пайнс.       — Ну раз тебе не нравится образ треугольника... — заговорщически шепнул демон, — то смотри! Пам-пам-пам! — спустя секунду вместо геометрической фигуры перед ним стоял человек, старше самого Диппера года на 3-4. Пайнс застывает, словно под гипнозом, пока демон медленно, в развалочку, подходит к нему, наклоняется и щёлкает пальцами.       — Бу.       И Диппер кричит.

***

      Метка на колене исчезает только для того, чтобы проявиться на правой руке, рядом с веной. Она чешется, и на ней уродливыми буквами в хаотичном порядке появляется имя «Билл», фамилия ещё неполная, но мальчишке хватает и этого. Из-за этой невозможной чесотки он не может ни наложить бинт, ни скрыть это нечто под рубашкой. И Диппер, неважно чем — шестым чувством, интуицией, экстрасенсорными способностями, чувствует — не надо выходить сегодня из комнаты.       Но дядя Стен плевать хотел на его желания и мысли. И он встаёт за прилавок, натягивая вежливую улыбку, и готовится делать то, что не любит больше всего на свете — лгать.       К двенадцати, когда в Хижине пик покупателей, чесаться начинает и левая рука. И если раньше можно было списать всё на ошибку, шутку судьбы, то сейчас ему кажется, что это жестокая насмешка, перемешанная с иронией. На руке, рядом с локтем, появилось «Сайфер». Буквы прыгают, резко отличаются в размере, и каждая словно наклонена под разными углами. Его шестое чувство вопит, требует скрыться, чтобы зализать раны и убежать от кого-то сильного, заставляющего дрожать, как осиновый лист, и скрипеть зубами от бессилия. От кого именно Пайнс понимает около двух, когда воздух становится тягуче-сладким и легко оседает на пальцах, а ещё когда он не может вдохнуть.       — Брёвнышко! Давно не виделись! Целых... — он изучает одним глазом наручные часы с простым кожаным ремнём и золотого цвета застежкой, — десять часов сорок девять минут и тридцать семь, нет, уже сорок секунд! Скучал?       У мальчишки вянут уши от обилия восклицаний и экспрессивности демона, происхождение которого они так и не смогли выяснить. Но Демон по-хозяйски выворачивает ему руку до противного хруста, заставляя паренька вскрикнуть, и подозрительно щурит глаз.       — Ну-ка, ну-ка, что это тут у нас? — он вглядывается в это проклятое Сайфер, а Диппер жалеет, что не остался в комнате, куда натащил всяких артефактов, которые, по идее, должны были не впускать ничего потустороннего внутрь.       — Сосенка, с каких это пор твоё имя начинается с буквы «М»? Не прояснишь ли мне? — зло щурится абстрактная фигура, выдёргивая запястье из сустава. Пайнс захлёбывается криком и падает на колени, второй рукой придерживая пострадавшую конечность, которая до сих пор находится в руках треугольного монстра.       — Ну и как же на самом деле тебя зовут, Сосенка? Может быть, Марк? — с мерзкой ухмылкой Сайфер ломает мизинец быстрым движением. — Нет, слишком просто. Майкл? — не обращая внимания на крики, продолжает Билл. — Мальком? Максвелл? Макинтош? Мердок? Моисей? — беседует тот, по большей части сам с собой. — Что, все мимо?       — Иди к чёрту, демон, — выплёвывает мальчишка, смотря с ненавистью слишком малой, чтобы остановить Сайфера.       — Слишком просто, — беспечно произнёс треугольник, — ой, это я сделал? — весело спрашивает Билл, выпуская сломанную руку Диппера так резко, что та падает на пол. Визг Пайнса стоит на всю Хижину, но на помощь к нему никто не подойдёт. Билл об этом позаботился. — Скажи мне своё имя, и я, так и быть, оставлю тебя, заплаканного и злого, одного.       — Меня. Зовут. Мейсон. — медленно проговаривает Пайнс.       — Вот видишь, Брёвнышко, это было легко, — спокойно замечает Сайфер, щёлкая пальцами, заставляя сломанную руку вернуться в своё обычное, здоровое состояние.       После, стряхнув невидимые пылинки с кепки Мейсона, он кладёт тому ладонь на плечо, а потом доверительно шепчет на ухо:       — А теперь просыпайся.       Пайнс открывает глаза и резко садится на кровати. На окне стоит странный артефакт: череп цвета киноваря, и непонятные камни в глазницах, похожи на обсидиан. Рядом лежит записка.       «Подарок для Мейсона. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤОт Билла.»       Присмотревшись, Пайнс с ужасом замечает, что держит в руках не бумагу, а кусок человеческой кожи. Буквы трансформируются, выцветают и складываются в новое послание:       «Беги».       И Диппер бежит.