Один раз не страшно

Я бросила курить. Да, кажется, с момента последней выкуренной сигареты прошло несколько месяцев. Можно сказать, успех. Но сейчас снова хочется. Поток людей куда-то тащит, вправо, влево, здесь медленнее, а там быстрее. Мы заперты под землёй, мы несёмся в туннеле. Чем мы отличаемся от хомячков в лабиринтах из ярких пластмассовых труб? Шарканье ног, тяжёлое дыхание, вздохи, охи и ахи, чьё-то бормотание. Ты сливаешься со всеми, теряешь личность, ты не думаешь и не живёшь. Всё навалилось внезапно: учёба, работа, проблемы в семье, ссоры с друзьями. Наверное, мы просто устали. Устали от мрачной зимы, от её холодов, от завалов. Кто-то постоянно ссорится и кричит, люди срываются друг на друга нещадно, лишь бы самим избавиться от стресса. Бывают моменты, когда совсем не хочется работать. Ты устаёшь так сильно, что дома не можешь даже в душ сходить; ложишься на холодный пол и засыпаешь в верхней одежде и в обуви. Надеешься забыться во сне, а посреди ночи вновь встаёшь. Надо умыться, почистить зубы, наверное, поесть. Иначе снова будет кружиться голова и предательски будут подкашиваться ноги. Снова не сможешь работать. Снова слушать крики и причитания. Выхожу из метро и останавливаюсь. Ох уж эти выходы — всегда так много народа собирается. Покурить. А я бросила. А так хочется. Встаю рядом с парнем, делаю вид, что срочно надо отправить пару сообщений. Стараюсь незаметно вдохнуть облако дыма. Благо, ветер позволяет. Здесь главное скрыть свои эмоции, чтобы никто не догадался, что ты пассивный курильщик. Просто прохожий, который никого не смущает. Стоишь на улице, топчешь плитку, серую, грязную, потёртую и поломанную. Машины проезжают, чавкая недовольно колёсами по слякоти, где-то ругаются люди на соль. "Она разъедает обувь, — говорят они, — она оставляет разводы, загрязняет почву." Заветное облако разбивается о лицо, я вдыхаю. Остатки никотина, побывавшего в лёгких незнакомца, теперь доходят до меня. Руки чуть трясутся — обычное дело, когда хочешь слиться с каменной стеной, раствориться в затхлом городском воздухе. Парень косится на меня с подозрением. Догадался, гад. Медленно начинаю идти дальше, выискивая в толпе курящих. Вот группа подростков, быстренько их нагоняю и снова дышу. Бывший в употреблении, но всё равно чудесный никотин. Успокаивает, даже люди больше не так напрягают. Смех впереди не режет уши, зависть не просыпается. Мы все равны, все одинаково скучные. Покурить бы, но они уже бросают окурки, а жаль. Заходят в переулок, чтобы повторить, но я прохожу мимо. Идти к ним небезопасно, я и так выгляжу подозрительно. Зимний ветер кусает щёки, пальцы немеют, а я иду дальше. Наверное, надо носить зимние вещи, а не осенние, но что делать, если денег не хватает? Прячу руки в карманах, шею — в высоком воротнике. Попрошу мать на днях связать ещё пару свитеров, глядишь, к будущей зиме закончит. Делать ей дома всё равно больше нечего, артрит уже полностью забрал ноги, мешает ей жить спокойно. Сидит, вышивает да вяжет, будто уже стала бабушкой, хотя только недавно работала в офисе, как многие.

Дом — работа — встречи — дом — работа — встречи.

Жизнь пролетает мимо, поездки не приносят новых ощущений. Всё старо, всё лживо, всё так обыденно, даже если прыгать с парашюта, ничего не изменится. Посиделки "с друзьями" в кафе — трата денег, но обязательная, ведь поддерживать отношения важно. Купить кофе в забегаловке около работы и угостить коллег — тоже обязательная трата. Зато о тебе говорят хорошее, рекомендуют, куда только вздумается, иногда платят чуть больше. Впрочем, не окупается. Звонки по вечерам родственникам — трата времени. Можно ли её избежать? Конечно, но не следует, если хочешь хоть по праздникам получать дополнительные деньги — "подарки". Вся общественная суета приносит только головную боль, но её нельзя избежать, иначе тебя забросят, отправят в дальний уголок памяти к детским игрушкам и домашним питомцам, давно покинувшим сей мир. Пальцы нащупывают в кармане зажигалку. Чуть шероховатая, такая приятная на ощупь, знакомая. Достаю. Ветер стих, так что искра шустро превращается в маленький язычок пламени, а потом гаснет. Щёлк. Ничего. Щёлк. Снова вспыхивает. Еле ощутимое тепло подогревает кончики пальцев, а я вспоминаю. — У меня не получается! Она не зажигается. Девушка ещё раз тщетно жмёт на кнопку зажигалки. Юноша стоит рядом с ней и смеётся, зажимает сигарету в зубах и забирает зажигалку. Ветер поднимает первые упавшие листья, забирается через шарф и холодит шею. Ранняя осень, а уже прохладно. Впрочем, подросткам пока всё равно — они считают себя взрослыми, а взрослые ведь не мёрзнут. Длинный рукав, как им кажется, от всего спасёт. — Видишь колёсико? — спрашивает он, и девушка кивает. — Ты должна его крутануть, а потом сразу же нажать. Ясно? Она снова кивает, делает вид, что на этот раз точно поняла. Осторожно забирает зажигалку и злобно на неё смотрит. "В этот раз ты должна заработать", — слабая угроза, но надежда, как говорится, умирает последней. Она обжигает подушечку большого пальца о разгорячённую деталь, но огня всё нет. Глаза становятся мокрыми, уголки губ опускаются, но она пока держится, не плачет. — Ну же, смелее, — поддерживает её юноша. — Она не кусается. Ещё пара попыток и — о чудо! — появляется пламя. Девушка подпрыгивает от радости, резинка слетает, и светлые волосы рассыпаются по плечам. Кажется, её это не волнует. Она бросается на шею юноши, забыв про зажигалку, и начинает что-то щебетать. Последний затяг, и он тушит сигарету. Целует девушку почти насильно, но та и не против, выдыхает дым прямо ей в рот. Сначала она открывает глаза от удивления, потом отстраняется и задыхается от кашля. После приступа с негодованием смотрит на ровесника, скорее для театральности, нежели от гнева, бьёт его по плечу. — Ты же знаешь, что мой отец убьёт меня, если я начну курить! Юноша смеётся. — Один раз не страшно. Никто не узнает. Её это чуть успокаивает. Больше она беспокоится о наказании, нежели о "привычке" и "пагубных последствиях никотина". Как и все в её возрасте. Они обнимаются, между ними снова мир. Солнце мягко пригревает головы, прощаясь постепенно с этим днём, уходит к кривому горизонту домов. Ветер едва ли мешает, шуршит только тихонечко листьями и шевелит пряди волос. Птицы поют в последние недели перед отлётом — скоро похолодает, но пока ещё рано, пока лето не готово отступать, только отходит тихонечко. Один раз не страшно. Забегаю в ближайший магазин и покупаю пачку, достаю сигарету и поджигаю самый кончик, осторожно, будто держу реликвию, а не просто дерьмо, завёрнутое в бумажку. Прошло много времени. Теперь на улицах всё серо и скучно. Теперь хочется умереть от холода, да и одиночество всё реже отпускает. Сколько прошло с того времени? Кажется, лет семь, не меньше. Последний раз мы виделись на встрече выпускников. Ещё весной того года. Она старалась не смотреть в его сторону и очень рано ушла, до начала вечеринки, пока музыка играла громко, зазывала трезвых на танцпол. Воспоминания в тот вечер отчаянно преследовали, не хотели выходить из головы, даже когда она напилась дома. Одна. Их расставание шокировало друзей и знакомых, ведь они долго жили душа в душу, собирались жить вместе до скончания веков, воспитывать детей и внуков. И всё-таки отношения тянулись слишком долго, а в последние месяцы было особенно тяжело. Они не могли быть вместе. Половина сигареты. Но теперь есть ещё целая пачка. Он переехал в другой город, а она сделала ремонт в когда-то их квартире. Теперь появилось больше свободного места, вещей почти не осталось. Надо было всё срочно выкинуть, сжечь, продать, бросить всё старое и шагнуть в новую жизнь. Начинало казаться, что у неё и правда получилось. Она сменила несколько партнёров, научилась говорить иначе и, кажется, изменилась к лучшему. Завела новых знакомых и сменила круг общения. Новая работа, новое окружение. Так почему она снова курит? Что-то ёкнуло в сердце, и давно забытые слёзы снова подступили к глазам. Город никогда не спит, он живёт и днём, и ночью. Он огромный, он самобытный. Всё кажется грозным и угнетающим, особенно мёртвые стены и темнеющие глазницы окон. На улицах встречаешь пустые лица, движения горожан отточены и давно выполняются на автомате. Небо скрывается за грязными облаками, одинокие комочки снега изредка долетают до земли, сразу тают на асфальте. Все мы застреваем в серости, сковываем себя в её границах. Однотипная работа, похожие друг на друга дни. Реклама слабо освещает порочные закоулочки, где стоят, тесно прижавшись друг к другу, люди. Весь мир умещается в метро, а большего и не надо. Лишь бы домой, сесть и забыться перед телевизором. Лишь бы домой, в теплую комнатушку с драными обоями. На улицах стоят курящие, думают о своём. Им-то не видеть город со стороны. Но они бросают сигареты в сугроб и возвращаются в поток.