Молоко и золото.

      Доверить собственные душу и тело. Открыться некогда чужому человеку. Обнажить себя, свою натуру. Содрать наживую кожу, оттеснить плоть и сухие мышцы. Стать обнаженным до фарфоровых костей.       Питер совсем не ощущает чужого веса, лишь приятную тяжесть на бедрах. Мальчишка в стократ сильнее любого из мужчин. У него на затылке отросшие волосы топорщатся жесткими колючками, и мозолистая ладонь Тони ерошит их еще больше. У Паркера ладони тоже в маленьких намозолениях, как и стопы. Особенно, страдают пятки. Но сейчас юный герой совершенно не думает об этом.       Питер трется затылком о смуглую ладонь и тянется за поцелуем. Он больше не стесняется. Только нежный румянец на четко очерченных скулах способен выдать его нервозность или смущение. Старк ухмыляется и прикусывает слегонца розовый язык. Дыхание учащается. Но мужчина не останавливается на достигнутом, он вжимается промежностью в юношеский пах. Плотно и тесно, чтобы дрожь прокатилась по телу сладостной волной.       Паркер томно выдыхает. Низ живота обливает горячей волной. Член заметно набухает, твердеет, сокрытый под домашними брюками и хлопковым бельем. Мальчишка целует впалые щеки, покрытые двухдневной щетиной. Он мягко улыбается и звонко чмокает Старка в переносицу. Тот слегка морщится и ловко избавляет юного любовника от старой, растянутой футболки, которая отправляется в дальний угол кровати.       Питер обнимает мужчину за талию. Изящные пальцы ложатся между дугами ребер, как влитые. Юноша прижимается к Старку, плавно трется телом об его. Прямо так, сквозь рубашку. Белоснежная ткань натирает розоватые соски, нежная мякоть набухает, а возбуждение накатывает новой волной.       — Маленький негодник, — хриплый шепот разрезает тишину, словно горячий нож сливочное масло.       Паркер посмеивается. Он сам по себе более мягкий, аккуратный и размеренный. Даже маленькие пуговицы на кипельной рубашке расстегивает неспешно и снимает аккуратно-аккуратно, будто Старк хрустальный. Словно он может рассыпаться, если малыш-паук сожмет сильнее, демонстрируя скудную часть своего улучшенного генома.       Кожа к коже — приятнее. Молоко и золото. Контраст на контрасте. Но так даже лучше. Тони в руках юного гения меняется: нежность расползается диким вьюном в том месте, где когда-то была шрапнель.       Мягкие губы целует ключицу, ласкают ямку и скользят ниже. Питер обводит кончиком упругого языка ореол соска, зажимает его между губами и легко тянет. Старк срывается на полноценный стон и загнанно дышит юнцу на ухо.       Паркер на этом не останавливается: теплым языком мажет по шраму на груди, где кожа зарубцованная, покрытая множеством нервных окончаний. Старк вообще покрыт шрамами от макушки до пят. Они тянутся сетью рек и озер по поджарому телу, злополучные метки, от которых не спас ни один из железных костюмов.       Питер сжимает ладонью чужой член. Пальцы впиваются в плоть сквозь ткань, несомненно дорогих, брюк.       — Решил поиздеваться? — Мужчина более чем возбужден, будь на месте этого ребенка кто-то другой, то.       — Я люблю тебя, — нежно улыбается мальчишка, и понимай, как знаешь.       Ловкие пальцы расстегивают ремень, затем пуговицу, вжикают молнией. И только потом узкая ладонь проникает под ткань белья. Член твердый и горячий; головка влажная от предэякулята. Питер растирает выступившую влагу большим пальцем по нежной коже. Энтони еле сдерживает себя, чтобы блаженно не закатить глаза. Он подается бедрами навстречу, ерзает на юношеских коленках и разводит собственные ноги шире.       Даже будучи в одежде, укутанный по самый нос, но находясь рядом с Пауком, Старк чувствует себя раздетым. Обнаженным по самые кости, будто брюхо вспороли и все внутренности вынули наружу.       Питер понимает нечитаемые лица мужчины, разбивает театральные маски и сворачивает шоу на публику. Он невольно добивается откровенности, добирается до самого дна.       Старку нравится отдавать себя. Он вручает собственное тело, избавив его от вульгарной обертки, мальчишке-пауку. И Питер принимает, берет с искренним наслаждением и заботой.       Мужчина откидывается на мягкие подушки и раздвигает ноги. Он не стесняется ни собственного возраста, ни внешности, ни положения в постели. Железный Человек вообще не умеет стесняться.       Питер до сих пор краснеет, смущенно покусывает нижнюю губу и накрывает телом Старка. Поцелуи мягкие, влажные. Языки соединяются в диковинном танце, ниточки слюны тянутся от уголков губ вниз. Мужчина обнимает любовника за спину, обводит пальцами острые лопатки, легонько щекочет место между ними. Мальчишка тихонько скулит и выгибается.       Паркер приникает плотью к члену Тони, тот шумно выдыхает, трется легонько и нервно дергается, когда головки соприкасаются. Питер кладет раскрытую ладонь на беззащитное горло, подушечками пальцев массирует, ласкает острый кадык. Старк задыхается.       Мальчишка сползает ниже, прижимается щекой к жаркой плоти. Тяжелая, теплая рука направляет его. Язык скользит по стволу вверх, огибает головку. Припухшие губы натягиваются вокруг ствола. На корне языка расцветает чуть горьковатый мускусный вкус. Энтони стонет в голос — баритон переливается дорогим бархатом.       Питер не жалеет любриканта. Он разогревает прозрачный гель на подушечках пальцев и только потом прикасается к кольцу мышц. Движения мягкие и аккуратные. И так каждый раз, будто в первый.       — Снова церемонишься? — Взрослый любовник усмехается.       — Стремишься сделать из меня садиста? — Тихий паучий выпад в ответ.       Тонкие пальцы преодолевают сопротивление, проникают глубже. Подушечки оглаживают атласную плоть, легонько тянут мышцы и нажимают на чувствительный бугорок нервов. Энтони пробивает крупная дрожь, опасной лавиной накрывает тело. А под кожей будто жидкий металл растекается, проникая в вены и артерии.       — Хочешь? — У Питера на щеках бутоны чайной розы, а голос становится на октаву ниже, звучит лучше любого ASMR — шоу.       Ответом становится несдержанный стон удовольствия. Конечно, Старк хочет. Он всегда хочет своего драгоценного мальчика. Один на миллиард такой и только его — юный мститель и благородный защитник всех страждущих.       Питер берет его неспешно и со вкусом. Мальчишка плавно покачивает бедрами, наблюдая, как потемневшая, скользкая от смазки головка исчезает в ладном мужском теле. Старк вздрагивает. Он чувствует, как Питер наполняет его собой. Психологический фактор срабатывает сам собой. Энтони действительно получает удовольствие, позволяет ему вспыхнуть пожаром во всем теле, разлиться огнем, окрасив горячечным румянцем скулы и спуститься алыми пятнами на шею и плечи.       Паркер сжимает в руке грубоватую, загорелую ладонь. Успокаивающе целует запястье, подушечками пальцев поглаживает предплечье, где кожа тонкая-тонкая и проступают голубоватые вены.       У Старка под кожей ходят желваки, и рот открыт в беззвучном стоне. А Питер смотрит на него так влюбленно, так влюбленно, что все внутри сжимается в тугой узел, распускается диким цветком.       — Сильнее, — Тони просит и подается на встречу.       Паркер наоборот замедляется, будто издевается над мужчиной. Двигается размеренно, втирая Старка в матрас, и каждый раз задевает простату. Долбит по комку оголенных нервов так, что у Энтони сердце бухает, как не родное, и перед глазами метелики.       — Питер! — Мужчина буквально рычит, притягивает несносного паука еще ближе к себе.       Мальчишка вновь демонстрирует крохи собственной силы: переплетает собственные пальцы с чужими и прижимает ладони к чистым простыням. Да так сильно, что Тони вырваться не может из крепкой хватки. Еще Железный Человек, называется.       Старк скрещивает голени на юношеской пояснице, выгибается, подаваясь корпусом навстречу и ловит чужие уста своими. Питер отвечает на поцелуй с наслаждением, открывает рот пошире и ловит язык любовника своим. Мальчишка поддается на провокацию, накрывает любимого собственным телом, будто щитом — прочнее только чистый вибраниум.       Энтони сжимается, чувствуя предстоящий оргазм. Фрикции становятся более глубокими, ритмичными, но не грубыми или жестокими. Питер всегда учитывает возможности обычного человеческого тела. А Старк всего лишь навсего обычный человек, хоть и железный.       — Любовь моя, — тихий, ласковый шепот на ухо. Чуткие пальцы обхватывают кольцом эрекцию Старка. Питер дрочит ему, как себе — с оттягом, уделяя особое внимание головке и уздечке.       Мужчина давится собственным стоном, широко распахивая глаза. Тони выплескивается мальчишке на руку, утопая в ощущениях. Приятная наполненность, чувство единения, томное дыхание Питера. Старк просто не мог продержаться дольше, не утонув в океане экстаза и нежности.       Питер изливается в податливое тело. Он жмурит глаза и рвано дышит, не в силах вздохнуть полной грудью. Послеоргазменная истома согревает, расслабляет. Двигаться совершенно не хочется.       — В три утра самолет в Гонконг.       — У нас еще есть пара часов.