Te amo

      Зельда не была пустой. Всю свою жизнь она находила для своей жизни смысл: Сабрина, Амброуз и Хильда создавали для неё целый мир, даже не зная об этом. Вот только мир этот был чертовски однообразен и глуп. А потом появился Фаустус. Он брал её грубо, забирая всё удовольствие себе, и хоть Зельда и любила боль, она ничего не получала.       Зельда не любила его, вовсе нет, вот только ощущение чужого тела заставляло её почувствовать себя живой, свободной. Она хотела власти, признания. Как жаль, что в ковене добиться всего этого можно было только отдавшись мужчине. И ей было приятно, когда они сблизились впервые, но после что-то было не так. Хотела ли Зельда быть с ним всю жизнь? Нет, и причину этому она найти не смогла. Просто что-то держало, отвлекало, говорило подождать.       Мадам появилась из тени, медленно обходя стол. Она знала, что такая женщина как Зельда, одинокая и потерянная, не откажет Фаустусу. «Как же он жалок» — подумала Мэри.       Больше всего на свете она презирала мужчин. Этих жалких, слабых созданий, которые следуют лишь зову плоти. Почему Зельда отдала своё тело в его руки? Это было просто неуважительно по отношению к себе. Когда Блэквуд запустил свою руку в мягкие волосы Зельды, Мадам наблюдала. Она смотрела, как его глаза пожирали женщину, и это было отвратительно. Мэри не ревновала, вовсе нет, просто… не хотела, чтобы Зельда опустилась до такого. Опустилась до мужчины. Эта мысль вызвала у Уордвелл усмешку, которая только сильнее разжигала гнев. — Чего тебе нужно? — спросил Блэквуд, развалившись на кресле. Мадам же, встав напротив него, облокотилась руками на стол, чтобы их лица оказались ближе: — Я просто хотела предупредить, что семья Спеллманов – моя работа. И не смей прикасаться к ней снова, — она сказала это легко, но по глазам было видно, что любое сопротивление может привести её в бешенство. Мужчина понял, о ком она говорит, но его больше волновала не Зельда, а причина угроз Матери демонов. У неё должна была быть веская причина, которую он не мог угадать. — О ком ты? — Фаустус ухмыльнулся. Он видел, как Мадам смотрела на одну из тётушек Сабрины, когда та сидела на кресле рядом с его столом. Он бы посмотрел на их «общение». — Зельда Спеллман. Она тебе не поможет, так как Сабрина её не слушает. Ты делаешь её слабее, и из-за этого Сабина отбивается от рук окончательно. Продолжи, и план Владыки провалится из-за тебя, — Она знала. Знала, что Фаустус использует Спеллман лишь для удовлетворения потребностей, которые мужчины не могут обуздать. Никогда не могли. Фаустус громко засмеялся, и это оказалось фатальной ошибкой. Он всегда любил женщин, и факт существования миссис Блэквуд его никак не смущал. Как мило, что Зельда даже не возражала. Она выполняла все его приказы, и это привлекало его. Зельда была покорной. Она старалась повлиять на Сабрину после каждого его приказа, однако оказалась совершенно бесполезной. Теперь же он брался за плеть не из-за желания, а из-за ненависти и презрения. И довёл её.       Когда Фаустус избавился от крепкой хватки Мадам, он судорожно втянул воздух. Однако просить, применяя удушье — меньшее, что она могла сделать, и Блэквуд это знал. — Ты меня понял? — А что я получу взамен? — Возможность дышать.       Зельда часто оставалась одна в своей комнате, и этот факт заставлял её делать с собой ужасные вещи. Она лишилась даже простой близости, и винила в этом свою ничтожность. Мисс Уордвелл же, вечерами наблюдая за семьёй Спеллман через зеркала, видела всё в деталях. Она видела, как Зельда презирает себя. — О, милая, — Свела брови брюнетка, наблюдая за старшей. Мадам и сама хотела причинить Спеллман боль, но есть разница между болью страдания и болью наслаждения. — Не себя ты должна сейчас мучать, — Сказала Лилит, отходя от зеркала. Причинить боль мужчине за другую женщину. Звучит благородно.       Когда Мадам вошла в дом Спеллманов, она сразу почувствовала запах боли, который заставил её испытать волнующее возбуждение. — Мисс., — Начала Зельда, спускаясь со ступенек. — Уордвелл, — Мягко улыбнулась Лилит. — Что вы здесь делаете? У Сабрины проблемы? — Нотки волнения были присущи Зельде в последнее время, особенно если касались Сабрины. — Нет, всё в порядке… Я пришла к вам, — Мэри прошла в гостинную, не стесняясь попросить повесить её пальто. — Какова причина? — Зельда нахмурилась. — Ваши раны, мисс Спеллман, не должны принадлежать вам, — Лилит увидела удивлённое лицо Зельды. — О-откуда вы… — О, дорогая, — Мэри встала за спиной Зельды, кладя ладонь на свежие следы сквозь чёрную ткань платья. «Неплохо сидит» — отметила Брюнетка. — Я много чего знаю. Зельда почувствовала боль, но при этом ей не хотелось, чтобы женщина, стоявшая за ней, убирала руку. Дыхание участилось, и Зельда шумно выдохнула: — Вам лучше уйти. Мадам же, силой развернув Зельду за плечо, причинив ей почти адскую боль, прошептала почти в губы: — Ты на самом деле этого хочешь?       И тут Зельда поняла, что сдерживало её от желания принадлежать Отцу Блэквуду: Мягкие, холодные и тонкие руки, большие глаза и длинные волосы. Она вспомнила моменты, когда безсознательно представляла рядом со своим телом эту женщину. Представляла, что именно Мэри прикасается к белой коже, причиняет боль. И именно в эти моменты наслаждалась происходящим. — Нет, — Она сдалась, и её лицо показывало поражение, которое таковым не являлось. —Отлично.       Мадам знала, что назад пути не будет. Зельда понимала, что отказаться она уже не сможет. Они могли бы править адом вместе, подумала Лилит, но всему своё время. А пока Зельде остаётся лишь хватать губами воздух и ощущать жар по всему телу, ведь бóльшего удовольствия ей не доставит ни один мужчина. Никто.