Досье: Архангел

— А в районе Дору еще одного с дырявой головой нашли, — обмолвился как-то за завтраком Монтег. — Интересно, почему из всех они не трогают только хуманов и квариков? Речь шла не о трупах, «дырявой головой» он называл всего лишь полное отсутствие памяти о своей жизни, будто кто-то стер ее чистой тряпкой — диво, что они еще могли как-то говорить, хотя, по свидетельствам очевидцев, не так уж хорошо. Гаррус только плечами пожал: мыслями он все еще был на последней операции, стычке с «Синими светилами», когда команде Архангела удалось накрыть целый подпольный склад с оружием. Операция закончилась успехом и без жертв среди мирного населения, но все равно оставила у Гарруса какой-то неприятный осадок. Все вроде бы отработали на отлично, никого из команды даже не ранили, но вот когда нужно было добить нескольких вражеских бойцов, скорее всего, свежих рекрутов — он удивился, с каким единодушным злорадством это сделали. Не то чтобы он предполагал кого-нибудь перевербовать, ему наконец-то хватало команды, но худо было, что они начинают забывать, как к нему попали. — Я вот все думаю, — продолжал Монтег, — откуда они берутся такие, беспамятные. — Хочешь об этом поговорить? — вклинилась было Миерин, но Монтег только отмахнулся: — Может, конечно, кто-то им мозги выжег, но других следов пыток нету. Вот мне и кажется, это все испытания какой-нибудь еще дряни, похуже «красного песка». Покачивая бедрами, из комнаты Сидониса выплыла довольная Меленис и под аплодисменты обвела гостиную победным взглядом. Гаррус поднял надбровье: неужели и Лантар пал жертвой ее сокрушительного очарования (и неразборчивости)? Он же вроде был не по этой части… Ну да это его дело, Гаррус же не настоятель монастыря, в конце концов. Если Меленис удобен именно такой способ вписываться в команду, пусть все получат хоть немного удовольствия. Шепард бы от такого тимбилдинга удар хватил, подумал вдруг он не без извращенной радости: вот видишь, я и без тебя неплохо справляюсь. — А где сейчас жертва? — спросил он Монтега, преисполнившись сознанием своей компетентности. — Да черт ее знает, в рабство продали, скорее всего, он же никто и звать никак. Это было похоже на дело, которое можно раскрутить, и сразу кровь в жилах побежала быстрее. Вообще-то давно уже никто, кроме трех наемничьих банд, чьи силы простирались куда дальше Омеги, не осмеливался устраивать подобного под крылом Архангела. Следовало выяснить, кто из троих отличился, и продемонстрировать, что Архангел о таком думает. А пока Гаррусу предстояла самая интересная часть — расследование. * * * Отследить путь от покупателя к продавцу было нетрудно. Пока самого потерявшего память осматривал Мордин — увы, даже он не нашел никакого способа восстановить его воспоминания — Гаррус прошел его путь вплоть до парочки ворка, которые первые и заметили его, и сдали на торги. Немного подпортило охоту то, что по окончании медосмотра батарианец дисциплинированно явился обратно к хозяину и отбыл с ним в пределы Батарианской Гегемонии, но главная охота все равно предстояла среди документов. Кого находили, сколько (всегда по одному, подавляющее большинство батарианцы), когда (довольно регулярно на протяжении уже нескольких лет, удивительно, что Гаррус не знал об этих возникновениях раньше), где (нескольких — на нижних ярусах Дору, а так находки были разбросаны по всей станции) — ответы стекались к нему в центр сети: от Пожирателя — узнанные в болтовне ворка, от Грундан Крула — выловленные в финансовых потоках, от Ворташа — выловленные в электронных архивах. — Все сходится, — сказала Сью Уивер и положила карандаш. —Дальше —остается лишь прямой поиск. Вот только — ты уверен, что это именно лаборатория по разработке наркотиков их производит? — Ну а чем же еще это может быть? — парировал Гаррус, чем вполне удовлетворил собеседницу. Приятно было осознавать, что команда Архангела работает как единый механизм, дышит как единое тело. * * * Они с Сидонисом вышли из района Дору на его изнанку — туда, где проходили трубы коммуникаций, сверкали лампочками аппараты контроля атмосферы, выходили на поверхность заброшенные разработки и старательские шахты. Они прошли несколько сотен шагов прочь от цивилизации, в сторону скальной стены, которая была самой Омегой. Они с Лантаром синхронно включили фонарики. Искать предстояло где-то здесь, но вот точнее — кто его знает: нужно было разглядывать следы в пыли, выискивать взглядом нетипичные провалы, примечать следы цивилизованной деятельности. Так можно было провести и несколько дней, и Гаррус был готов повторять экспедицию сколько надо, пока не добьется успеха. Но ему, как всегда, повезло. Визор начал сходить с ума, как в присутствии какого-то мощного излучения — пришлось его отключить. Сидонис молча указал на какой-то браслет на своем запястье — оказалось, это старательский датчик присутствия изо, какой носили на руке многие местные уроженцы и вот, выходит, до сих пор и Лантар. Омега проникала в тебя глубоко, до костей. Судя по щелканью, доносящемуся с его запястья, где-то тут неподалеку валялась без пригляда целая гора сырого, неэкранированного изо — ну или лаборатория по его переработке, в которую забыли закрыть дверь. Лантар указал на щель в скале — они протиснулись туда один за другим и оказались в довольно просторном и комфортном тоннеле: здесь двое могли бы разойтись, не коснувшись плечами, или проехала бы стандартная вагонетка. Рельсов, впрочем, не было, пол был достаточно гладким, чтобы по нему можно было идти без особого шума, а счетчик Лантара тарахтел так, что тот поставил его на стопор. — Не опасно вот так идти без спецкостюмов? — шепнул Гаррус. — Да нет, если ночевать тут не останемся, — ответил Лантар, и Гаррус совершенно успокоился: за всеми возможными видами опасности Сидонис следил ревностно. Впереди замаячил поворот — нет, развилка. Возле нее Гаррус оставил Лантара и один пошел по коридору. Через некоторое время вырубленную толщу скалы начали подпирать опоры — рудничный крепеж, появилось освещение, хоть и тусклое и мигающее, и Гаррус выключил фонарик. Еще целую вечность спустя он остановился передохнуть и решить, не пора ли разворачиваться, — и замер. Ему в очередной раз повезло. Где-то что-то капало, издалека послышались осторожные шаги. Гаррус выдохнул и припал к стене, слившись с ней в единое целое. Давать пощаду наркоторговцам он был не намерен. Шаги остановились за изгибом туннеля, идущий — если верить визору, работавшему только на увеличение, батарианец, но других подробностей он не выдал из-за помех — что-то вполголоса бормотал, в его руке чуть подрагивал «Судья» с его характерным массивным корпусом и вынесенным вперед небольшим стволиком. Значит, их вторжение уже обнаружено — надо предупредить Лантара. Когда свет мигнул в очередной раз, Гаррус выстрелил, даже не переводя дыхание, и перебежками двинулся к тому месту, где упал труп. Все равно не следовало привлекать к себе внимание. Но шагов напарника батарианца он так и не услышал. Что-то было в этом всем не то, говорило предчувствие, настолько не то, что начинали зудеть пластинки. Застиранный рабочий халат и очки с треснутой оправой никак не походили на амуницию охранника. То, что он принял за ствол «Судьи», оказалось щупом мультиметра, который погибший все еще держал в руке. Лаборант, может быть? Лампочки над головой опять мигнули, и Гаррус наконец заметил, что радиомодуль омни-тула вибрирует как сумасшедший. — ...тут только мы с Ярре — где его носит, интересно? — да вот эти бедолаги, — говорил чей-то надтреснутый голос, и поверх него пробивался ожесточенный шепот Лантара: — ...Гаррус! Слышишь? Это ошибка! Это не лаборатория! Не стреляй! Гаррус в растерянности привалился плечом к пластику — и отпрянул. Из-за прозрачной панели на него уставилось пустыми глазами еще одно батарианское лицо. Он шел вдоль ряда аппаратов для анабиоза — какой-то древней, незнакомой модели — в которых были заточены батарианцы, турианцы, несколько азари. — ...Ну вот мы и пошли прямо по датчикам. Три дня долбили камень, все надеялись, что жила где-то поблизости. А потом наткнулись вот на этих. В сопроводиловке было про неизвестную чуму — ну Ярре мастак на все руки, он быстренько сделал пробы, и это оказалась всего лишь старательская лихорадка. Знаете, поди, что это такое — целые планеты ложились в карантин в ожидании лекарства. Эти ребята, похоже, лет тысячу уже тут прождали спасения — ну что сказать, дождались. Арии сдавать мы их побоялись, да и жилу было жалко. С тех пор мы здесь и сидим, сколько уж лет, с жилы и кормимся, — продолжал неизвестный рассказчик. — Вакцину дали сразу, да она и стоит гроши, а с выведением из анабиоза не так просто. Энергии требует — жуть, и не то чтобы нам не на что, изо тут еще надолго хватит, но каждый раз боишься пожара или еще чего — проводка-то древняя. — С мозгами уже ничего не сделаешь, изо постарался. Ну да мы рассудили — какая разница, поживут еще свое, новых воспоминаний нарастят. Лучше быть последним рабом, чем мертвым, верно я говорю? Гаррус присел на корточки рядом с телом пожилого батарианца. В глазах у него было темно, но не потому что ему стало нехорошо — хотя что там, стало, но не в том смысле. Вот везение его и подвело. Выходит, эти два старика на свой лад пытались всех спасти, а он… Пальцы сжались и разжались на винтовке. Если бы только в этот раз рука дрогнула. Он не знал, что сейчас будет хуже — убраться поскорее и предоставить товарищу Ярре самому узнать новость, или явиться с повинной головой, или пристрелить и второго товарища из жалости. — Дружище, я, кажется, все испортил, — покаянно сознался он в рацию и опустил голову. * * * Все-таки хорошо, что батарианцы — такие продажные твари. За определенную сумму регулярных пожертвований им удалось получить прощение скоромного старателя-спасателя (и признание, даже искреннее в тот момент, что старый товарищ ему никогда не нравился) — и договоренность в следующий раз тщательнее пристраивать размороженных. Домой они направлялись всего лишь немного приунывшие — в основном потому, что Архангел не мог позволить себе выглядеть убитым горем и раскаянием или усомнившимся в себе, а также потому, что Лантар, поджавший мандибулы, счел необходимым залить в командира не меньше полулитра виски в ближайшей тошниловке. Но предстояло же еще убедить Крула в необходимости пожертвования. Эраш, убиравший посуду в мойку, оторвался от своего занятия, чтобы заметить: — Чо-то ты какой-то задумчивый, командир. Гаррус обвел взглядом гостиную. Сенсат, Батлер и Ворташ играли в карты. Славный представитель клана Грундан что-то рассчитывал — судя по воинственному мурлыканию под нос, разорительное для их врагов — на планшете на коленях. Из комнаты Уивер доносился серебристым колокольчиком смех Меленис, сливаясь со смехом хозяйки, пока чья-то рука изнутри не захлопнула дверь и не донесся звук закрываемого замка. Гаррус на миг представил себе, что потерял их, и у него сжалось сердце. — Да ничего такого, — ответил он, с подчеркнуто беспечным видом плюхаясь на диван. — Люблю я вас, уродов, вот что.