Кристина

Полина поджигает сигарету и устало смотрит в окно, выпуская клуб дыма прямо в стекло. Ей скучно, потому что никто из её «друзей» не звонит ей и не приходит ее навестить. Она никогда мне не нравилась, но работа у нее была единственным вариантом из тех немногих, что мне выпали. Да, тут есть плюсы, мы переезжаем с места на место, надолго почти нигде не останавливаемся, посетили столько стран и городов, что ни один из них я по-настоящему так и не узнала. Англия, Италия, теперь Испания. Мы живем на краю Севильи в маленьком отеле из двух этажей, вокруг которого стоит пара пальм, и цветут неизвестные моему уму цветы. Я совсем не разбираюсь в садоводстве. Я не успеваю привыкнуть к новому месту жительства, даже не пытаюсь (да и зачем?), пройдет пара месяцев, и мы снова соберем чемоданы, Полина заплатит за номер, скажет пару едких слов в адрес персонала, и самолет унесет нас в другое место. Она говорит, что ищет себя, но это блеф. Просто ее никто не любит. В каждом городе она пытается завести друзей, выезжает в свет, чтобы найти себе известных знакомых и потом говорить всем, что «вот с тем журналистом из Мадрида я обедала в Лас Монтеза, а с этим красивым фотографом мы катались по Венеции». Ей никто не верит, их обещания пригласить ее отобедать в одном милом ресторанчике напротив музея всего лишь попытка угодить ей и не выставить в плохом свете себя. Никто из них не позвонит ей и не спросит как дела, они забывают о ней на следующий же день. Ей почти 30, но к этим годам она не обзавелась семьей, даже не завела собаку. У нее есть только я, а у меня есть только она. Мы обе никому не нужны. Это наше единственное сходство, в остальном мы совершенно разные. Она — вполне богатая женщина, я не знаю, на чем она сколотила свое состояние, но раз мы летаем из страны в страну, оно у нее есть. Она высокая, и по сравнению со мной выглядит как баскетболистка из НБА, статная, а я выгляжу как ребенок, и высокомерная. В последнем я уверена точно. Я не знаю, кто я ей. Я просто нахожусь рядом: я прислуга, компаньонка, сопровождающая. Я всё и я никто. С моим мнением не считаются, к моим словам не прислушиваются. -Спустись вниз, скажи, чтобы ужин подали сейчас же. Я приду через пять минут. Её голос вырывает меня из своих мыслей, и я осознаю, что все еще нахожусь в душном номере на втором этаже. Я выхожу, тихо закрываю дверь, спускаюсь по лестнице. В целом, это неплохое место, тихое, спокойное, красивое. Если бы я была какой-нибудь известной актрисой, если бы я устала после съемок очередного сериала и выбирала бы место для отпуска, я бы провела его здесь. Я ступаю через ступеньку, чтобы поскорее дойти до управляющего и передать слова Полины. Уже почти дохожу до двери, но врезаюсь в кого-то и как напугавшийся ребенок отскакиваю назад, замечая только его белые кроссовки и широкие брюки. Бормочу под нос что-то типа «извините» и бегу в кабинет. Тысяча запахов тут же врезается мне в нос, отчего я вдруг сразу трезвею и прихожу в себя, говоря все, что должна управляющему, и выхожу. Мне не хочется возвращаться в номер, там слишком душно, там мало места, там Полина. Я падаю на диванчик в холле, выдыхаю и пугаюсь, осознав, что я здесь не одна. Эти белые кроссовки заставляют расшириться мои зрачки и сжаться мое тело. Начинаю вспоминать, не наступила ли я ему на ноги. Я так и не осмеливаюсь поднять на него глаза, но пытаюсь представить его лицо. Наверно, какой-нибудь англичанин или американец отдыхает тут со своей длинноногой красоткой от шума большого города и разговоров «маленьких» людей. Я слышу громкие шаги, стук каблуков. Я знаю, что это Полина. Я знаю, что она надела свои ярко-красные туфли. Я знаю, что это они так стучат, врезаясь в мозг. Неужели пять минут так быстро прошли? Время без нее всегда идет стремительно, а с ней совсем иначе. -Ты сделала так, как я просила? Я киваю. Я сделала так, как она просила. -Пять минут прошли, не так ли? Я киваю. Да, прошли. Она хочет еще что-то спросить у меня, хочет еще что-то сказать, убедиться в чем-то, показать, как гордо она принимает ответы, но вместо этого она поворачивает голову и делает удивленное лицо. -Мистер Голубин? Дурацкая привычка обращаться ко всем «мисс», «миссис», «мистер». Ко всем кроме меня. -Добрый вечер. Она грациозно сходит с лестницы и направляется к нему. -Рада видеть, рада видеть. Она часто повторяет одно и то же два раза. -Не хочешь поужинать со мной? Она всегда говорит больше, чем слушает, она всегда задает вопросы первая, она всегда предлагает всё сама. -Да, можно, — отвечает мужской голос. Я качаю головой. Разве она не понимает по его тону, что он явно не хочет? Полина поворачивается ко мне и пристально смотрит. -Детка, не делай такой недовольное лицо. Так и быть можешь погулять часик, пока я буду ужинать с Глебом. Детка. У меня сжимаются зубы от этого слова, от этих звуков, от этих букв. -Нет-нет, я не против, если мы поужинаем все вместе. Я резко поднимаю голову. Мне послышалось, просто игра моего воображения, лучше смотреть на его кроссовки. Я пытаюсь отвести взгляд, но… Я ребенок. Мне нет еще 20. Мне уже почти 20, но я ребенок. Я не могу взять себя в руки в одну секунду, как взрослый человек, я не могу избавиться от ненужных мыслей так быстро, как взрослый, я не могу выразить свои мысли четко, как это делают взрослые. Взросление — очень долгий и трудный процесс, он не проходит за неделю или даже месяц. Я думала так всегда. Но оказалось, все может быть иначе.