Love In Fear

      Я затыкаю уши, заблокировав любой шум, пока напеваю бессмысленное ла, ла, ла снова и снова. Терк и Карла идут за мной следом, всячески поддразнивая меня и пытаясь привлечь мое внимание.       Я слабо слышу голос Карлы, насмешливо спрашивающий, почему я веду себя так странно. Я останавливаюсь на крыльце больницы, и Терк начинает танцевать вокруг меня, не проходит и пары секунд, как Карла присоединяется к нему.       — Ла, ла, ла, — продолжаю я. Это начинает звучать как «Песня, которая никогда не закончится»*, похоже, мне нужно прекратить смотреть повторы Lamb Chop.       — Что за сборище? Покахонтас, Сакагавея… Карла? — голос доктора Кокса внезапно выделяется среди всех других. Он никогда не дает Карле прозвище. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь удостоится такой чести?       Терк и Карла перестают танцевать вокруг меня, я все еще напеваю «Песню, которая никогда не закончится», но больше не затыкаю уши.       — Привет! — восклицает Эллиот, подходя к нам. — Это песня, которая никогда не закончится, да, она продолжается и переходит к моему другу…       — Некоторые люди подхватывают, не зная, что это такое, и они будут продолжать петь ее вечно только потому, что… — я присоединяюсь к ней.       Терк присоединяется к нам, и после приблизительно трех куплетов доктор Кокс рявкает на нас, чтобы мы заткнулись.       — Но это песня, которая никогда не закончится… — Эллиот хмурится.       — Она продолжается и переходит к моему другу, — добавляет Терк с ухмылкой.       — Некоторые люди подхватывают, не зная, что это такое… — я усмехаюсь.       — И они будут продолжать петь ее вечно только потому, что… — мы продолжаем хором.       Доктор Кокс сворачивает пачку бумаг в своей руке и бьет каждого из нас по голове.       — Эй, эй, я слышал, что на этих выходных кто-то устроил долгую горячую вечеринку, я прав? О да! — Тодд подходит к нам и поднимает руку передо мной. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он имеет в виду.       — Терк! — кричу я, разворачиваясь на каблуках лицом к нему.       У него хватает наглости выглядеть невинным.       — Прости, но… черт побери, ты бы слышал тот свой крик! — он улыбается и дает Тодду пять.       — Она дикая штучка, да, Джей Ди? — Тодд понимающе ухмыляется. Эти двое выглядят как маленькие дети, жаждущие услышать свою любимую сказку на ночь.       — Я старалась не засыпать, чтобы увидеть ее, но вы, ребята, после этого замолчали, я думала, вы не дадите мне спать, но на самом деле я заснула на диване в ожидании, — Карла звучит немного недовольно.       — Сильно утомились, значит? — Тодд хихикает.       — Ну, мы занимались этим все выходные… — я немедленно закрываю рот двумя руками, как только эти слова повисают в воздухе. Я не хотел говорить это вслух. Чертов мозг, опять ты против меня!       Лица Терка и Тодда светятся, как в рождественское утро, Карла приглушенно хихикает, а Эллиот таращится на меня.       — Ну… — начинает доктор Кокс.       — У тебя не было такой выносливости, когда мы встречались! — Эллиот неожиданно бьет меня в плечо.       — Эллиот! — звучит голос Кита, когда он подходит к нам.       — Но это правда! — кричит она. Я все еще закрываю свой рот руками. Больше ничего компрометирующего не слетит с моих губ.       — Сегодня я буду звать тебя именами стриптизерш и проституток, — широко улыбается доктор Кокс.       Я закатываю глаза. Просто здорово.       — Идем, Кенди! — он резко свистит, поворачиваясь и размахивая бумагами в воздухе.       Сегодня все катится к чертям.       — Жасмин!       Дерьмо! Я спешу за ним, одна рука все еще затыкает мой рот. Когда я догоняю его, он начинает говорить о пациенте, даже не глядя на меня, пока листает историю болезни. Затем он резко останавливается и поворачивается ко мне.       — Итак, я хочу, чтобы ты… что ты делаешь со своей рукой, Судьба? — я невинно смотрю на него и качаю головой.       Он бьет меня планшетом.       — Идиот, опусти руку.       Я послушно опускаю руку. Но я все равно не разговариваю до конца дня.       — Так что ты собираешься делать сейчас? — спрашивает он меня.       Не. Говорить.       — Отвечай, Джинджер! — он рычит, снова ударяя меня планшетом.       — Провести анализ крови! — я вскрикиваю, потому что последний удар был довольно болезненным.       — Хороший Новичок, хорошая девочка, — он ерошит мои волосы, сует мне в рот что-то и уходит, пока я не успел понять, что это. Ням, мармеладные мишки.       — Как мило, он хранит для тебя лакомства в своем кармане, — бросает Джордан с ухмылкой, проходя мимо.       Сегодня очень странный день.

***

      — Да ладно, мужик, скажи нам что-нибудь, — умоляет Терк.       Время обеда, Терк и Тодд сидят напротив меня, нетерпение ясно проглядывается на их лицах. Тодд склоняется ко мне так близко, как только может, улыбаясь практически от уха до уха и ревностно кивая головой. У меня всегда было такое чувство, что с тех пор, как Терк и Карла начали серьезные отношения, Терк жил частью своей сексуальной жизни через мою. Но я не думаю, что он был бы доволен моей нынешней сексуальной жизнью.       — Я не хочу об этом говорить, — за последние десять минут я произнес это предложение очень много раз.       — Доктор Кокс! Джей Ди слушает Вас, скажите ему поговорить с нами, — просит Тодд. Доктор Кокс подходит к столу, скрестив руки на груди, и выглядит очень злым на всех нас.       — Послушайте, Золотые Девочки**, я не в настроении для ваших бестолковых сплетен и отвратительных сексуальных историй о ваших юных годах. Если Бланш не хочет говорить, то поблагодарим Бога за такие маленькие чудеса, потому что я не собираюсь ее заставлять. Итак, Роуз, Дороти, я предлагаю вам выйти и потрахаться, чтобы вам больше не приходилось переживать жалкие рассказы вашей более энергичной и опытной подруги, как бы грустно это ни было.       — Почему я та шлюховатая? — с любопытством спрашиваю я.       Доктор Кокс пару секунд смотрит на меня сверху вниз, с любопытством подняв бровь, прежде чем протянуть руку и дать мне подзатыльник.       — У меня есть девушка, помните Карлу? — защищается Терк. Доктор Кокс фыркает, качнув головой.       — Тогда почему тебе так интересна ее сексуальная жизнь? — он указывает в мою сторону, пододвигает стул и садится.       — Джей Ди мой лучший друг… — начинает Терк.       — Кажется, Карла тоже в этом заинтересована, — встревает Тодд с извращенной ухмылкой, кивая головой. — Может быть…       Доктор Кокс бросает пустую банку газировки в голову Тодда.       — Даже не думай заканчивать это предложение, — предупреждает он.       — Я не понимаю, Джей Ди, обычно ты довольно круто делишься историями, — говорит мне Терк, игнорируя других обитателей стола.       — Я просто не хочу об этом говорить, — я пожимаю плечами, тыкая вилкой в ​​мясо из моего неряхи Джо***.       — Ладно, приятель, но если ты когда-нибудь захочешь поговорить, ты знаешь, что я здесь для тебя, верно? — Терк вздыхает и смотрит мне в глаза.       Я люблю Терка.       — Да, спасибо, — я благодарно улыбаюсь.       — Ой, как трогательно, — Доктор Кокс резко вздыхает, облокотившись головой на руку и притворяясь, что мечтательно смотрит на нас.       — Наши отношения не такие уж и странные, — говорит Терк, его голос повышается. Черт, когда Терк защищается, он всегда говорит что-нибудь глупое! — По крайней мере, мы не играем в гомоцыпу или что-нибудь в этом роде!       О нет, он выглядит так, будто собирается взорваться. Я случайно вспоминаю то время, когда Джордан сказала ему, что мы с ней переспали.       — Он прав, — говорит Тодд. Внимание доктора Кокса переключается на сидящего напротив него идиота в бандане.       Казнь двух хирургов откладывается, поскольку срабатывает пейджер доктора Кокса. Он проверяет его и уходит в раздражении, опрокидывая свое кресло и бросив на нас злобный взгляд напоследок.       — Вы двое с ума сошли? — тихо возмущаюсь я.       — Не знаю, о чем я думал, — глаза Терка выглядят дикими, когда он говорит это, оглядываясь, как будто доктор Кокс собирается вернуться и убить его.       — Итак, об этой девушке… — улыбается Тодд.       Я с обреченным стоном откидываюсь на спинку стула.

***

      Что самое неловкое может случиться с человеком во время секса? Вы, скорее всего, подумали, что можно преждевременно кончить, упасть с кровати, сказать что-то совершенно глупое без причины в порывах страсти, и о подобных вещах? Нет, на мой взгляд, самая неловкая вещь, которая может случиться во время секса, это та, когда твой партнер потянул свою спину, когда вы оба на грани. И это мое текущее затруднительное положение.       Я хотел бы сделать что-нибудь полезное, например, потереть его плечи, но я снова прикован наручниками к спинке кровати, очевидно, ему нравится дополнительный контроль или что-то вроде того.       — Доктор Кокс…       — Заткнись, Новичок, — рычит он сквозь стиснутые зубы. Его глаза закрыты, и он выглядит так, будто ему больно.       Я действительно молчу, не желая ослушаться и столкнуться с какими-либо ужасающими последствиями, которые он обязательно придумает. Доктор Кокс страшен, когда дело доходит до мщения или расплаты, вспомнить хотя бы церковный хор Лаверн.       Доктор Кокс делает несколько глубоких вдохов и снова начинает двигаться. Я задыхаюсь, дернувшись, прежде чем остановить его своими ногами.       — Что? — он выглядит раздраженным то ли тем, что я пытаюсь его остановить, то ли тем, что у меня такой напуганный вид.       — Вы что-нибудь серьезно повредите, если продолжите! — я пытаюсь звучать строго, но мой голос ломается из-за легкого страха при взгляде на его недовольное лицо. — Остановитесь и ложитесь!       — Я могу справиться с небольшой болью, Энджи.       Он такой упрямый!       — Остановитесь! — я рад, что могу повысить свой голос, не думаю, что это было бы столь же эффективно, если бы мне пришлось шептать, чтобы избежать подслушивания Терка или Карлы.       Ох, мое ухо, так нечестно.       Несвязность – это замечательная вещь. Но стоп… разве я не должен помешать ему причинить себе вред?       — Доктор… Кокс… х-хватит… — почему он не слушает меня? — Вы… ох… причините… себе боль… — и снова мое ухо!       — Какое это имеет значение?       Я хочу сказать ему, что это важно, потому что мне не все равно, но это не те слова, которые срываются с моих уст.       — Остановитесь! Сейчас же!       Он громко рычит, и я снова погружаюсь головой в подушку. Он отстраняется и переворачивается, чтобы лечь рядом со мной. Я слышу, как он вздыхает с облегчением, но его голова повернута в сторону, и он не смотрит на меня. Пару секунд спустя он протягивает руку и снимает с меня наручники, позволяя им с грохотом откинуться за кровать. Пока я растираю затекшие запястья, он сталкивает меня с кровати. А пол намного тверже, чем кажется.       Он зол, очень зол.       Чтобы не подливать масло в огонь, я решаю одеться и уйти. Я оставляю для него болеутоляющие и стакан воды на тумбочке, а боксеры кладу в пределах досягаемости. За это время он не посмотрел на меня ни разу, поэтому я просто тихо ухожу.