Откровение Хельги

После всего, что было сказано и сделано, Арнольд усталый уселся на диван. Выдохнув после сложного объяснения, он положил руку на плечо Джеральда.  — Что случилось потом? — отчаянно спросил Джоханссен, желая узнать больше.  — Я… я спросил её, есть ли ещё какие-нибудь секреты. Она сказала, что есть ещё… одна вещь. Джеральд с нетерпением ждал, когда же Арнольд даст ответ.  — Ещё одна вещь? Помимо участия в самом большом воссоединении вьетнамской семьи когда-либо?! Что это было?! — с удивлением спросил друг.  — Я не знаю. Она… Она ушла без объяснения причин. Лицо Джеральда перешло от шока от удивления к разочарованию.  — Что это может быть? — Я не знаю, но это сводит меня с ума — сказал Арнольд, потянув себя за волосы.  — Должно быть это что-то довольно откровенное, раз она не хочет, чтобы ты знал об этом. Арнольд кивнул. Хельга рассказала ему все, кроме этой вещи. Что бы это могло быть? Она открыла ему так много тайн. Всё то, что она не договорила, должно быть было чем-то очень откровенным. Настолько откровенным, что она либо смущается этим, либо по какой-то причине хочет сохранить это в себе. Из всех случаев, рассказанных ему Хельгой, Арнольд начал вспоминать, что она такого могла сделать в определенные моменты.  — В моей жизни так много вещей, на которые повлияла Хельга, и я даже не знал об этом. Думай, Арнольд, думай!  — Она и есть автор того розового дневника, который мы нашли? — рассмеялся Джоханссен. — Это не смешно, Джеральд. Что еще она скрывает от меня? Арнольд потёр голову. Он не лгал, когда говорил родителям, что сегодня выдался весьма трудный денёк. Его спальня снова начала вращаться. Джеральд обратил внимание на состояние Арнольда и начал волноваться.  — Слушай, уже поздно. Может, тебе стоит лечь спать. — заботливо напомнил друг.  — Джеральд, я не могу. Я должен это выяснить — ответил Арнольд с оттенком усталости в голосе.  — C'est la guerre — сказал Джеральд, пожав плечами. Все ещё ломая голову, Шортмен заметил, что вращающаяся комната остановилась. Как раз после слов друга!  — Джеральд! Скажи это снова!  — Что сказать?  — Что ты только что сказал по-французски!  — Ты имеешь в виду c'est la guerre? Это просто означает, что это война и с ней ничего не поделаешь. Арнольд широко раскрыл глаза. В голове крутились лишь парочка каких-то значений. Французский. Франция. Чез-Париж. Сесиль.  — Сесиль! — прокричал Арнольд.  — О чем ты говоришь —спросил Джеральд, теперь более растерянно, чем когда-либо.  — В ту ночь, когда я ужинал со своей французской подругой Сесиль! Только это была не Сесиль, а… Арнольд перестал говорить. Воспоминания о той ночи нахлынули на него. Он был убит горем, узнав правду о Рут Макдугал, которая являлась не более, чем симпатичным лицом. Однако возвращение в другой ресторан, где дожидалась его Сесиль — было для него большим утешением. «Может быть эта девушка не для тебя. Может быть, девушка которая тебе нужна — это кто-то особенный. Подчас прекрасное прячется за самой простой оболочкой.» «Ты знаешь… я думаю, что ты права.» «Арнольд, есть кое-что, что мне нужно сказать. Арнольд, ты мне действительно нравишься, и я должна знать, нравлюсь ли я тебе тоже?» Она озаряла его искренним взглядом. Переведя глаза на стол, Шортмен заметил там аккуратно поставленную перед ним руку, обтянутую длинным розоватым рукавом. Его спутница словно показывала жест сближения, будто хотела намекнуть, что теперь их нелепая встреча — это нечто большее. По той или иной причине, Арнольду очень хотелось ответить на её предложение — протянуть ей и свою руку. Эта Сесиль была другой. Она не говорила о своих проблемах, как все другие девушки, её же больше интересовали подробности его жизни. Вернувшись к реальности, Арнольд быстро подбежал к своему шкафу. Он открыл дверь и начал перебирать там вещи. Джеральд обратил внимание на это внезапное и чрезвычайное поведение друга. — Что ты делаешь, чувак? После поиска, рытья и охоты, Арнольд нашел то, что искал. Одним быстрым движением он поднес заветный предмет к лицу озадаченного Джоханссена. Это была простая красная туфелька на высоком каблуке.