Я не хочу тебе зла...

У дверей в «Домик Матушки-Крольчихи» Джек Канинг чуть помедлил. Зачем-то оглянулся по сторонам, словно юнец, который впервые в жизни решился на такой загул и ужасно боится попасться на глаза какому-нибудь знакомому. В каком-то смысле так и было. Нет, разумеется, ничего плохого для взрослого человека в том, чтобы воспользоваться услугами этого заведения. Но Канинг знал наверняка — большинство его друзей с отвращением отвернулись бы от него, узнай они, за какими услугами он сюда ходит. Хозяйка «Домика» заулыбалась ему, как старому знакомому. — Ой, давно вы у нас не были! Ваша девушка уже заждалась! Еще при первом визите Канинг предупредил, что не хочет слышать имени девушки. Ни имени, ни прозвища — вообще ничего личного. Так было хоть немного легче. — Вот прямо заждалась? — криво усмехнулся он. — Ну, а как же! Она ведь кредит за квартиру выплачивает! С вами полчаса — как без вас полмесяца. Ну, провожать не буду, вы сами знаете, куда идти! Через час Канинг, уже снова полностью одетый, сидел в кабинете на кровати со стаканом виски в руке и ждал, пока девушка приведет себя в порядок. Ему было очень хорошо. И очень плохо. Удовлетворение смешивалось с угрызениями совести. — Вот, возьми еще, — он вынул из кармана пару купюр. Девушка посмотрела на него с удивлением. — Зачем? Ты ведь уже заплатил. — Возьми. Погасишь поскорее свой кредит и не будешь больше мучиться. — Ты странный, — девушка не стала больше спорить, взяла деньги. — Зачем тебе так тратиться? Есть ведь такие, которые сами с удовольствием захотят. Мог бы найти себе. Даже выбрать мог бы, ты ведь красивый. И богатый. — Нет уж, не надо мне таких, которые сами хотят, — Канинг брезгливо поморщился. — Если я сам псих, то это не значит, что мне нравится с психами общаться. С тобой по крайней мере все нормально, я плачу, ты терпишь. Ради квартиры. Канинг вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Мимо прошла девушка, ведя на поводке лысую собачку. Модная нынче порода. Надо же, и на породы собак мода бывает. Канинг с внезапным интересом посмотрел на розовую, почти человеческую кожу собачонки. Собачка подпрыгивала, на ходу пыталась лизнуть девушку в лицо, та смеялась, отмахивалась… Канингу стало стыдно. Он достал телефон, чтобы вызвать такси. На экране мелькнула рекламная вставка — «распродажа списанного военного имущества». Когда-то в молодости он с друзьями охотно ходил на такие распродажи. Списанный флаер требовал столько труда и средств для ремонта, что проще было бы новый купить, зато с ним можно было чувствовать себя по-настоящему крутым… Но сейчас ему не нужен ни флаер, ни вездеход, ни киборг… Джек остановился так внезапно, словно налетел на невидимую стену. Киборг! И именно армейский, DEX. Он покрепче Irien`а будет, менее чувствительный. Правда, в последнее время в сети все чаще появляются какие-то разговоры про то, что эти куклы тоже бывают разумными… Ну что же, рискнуть-то можно! Киборгов на распродаже было четверо. Он не стал разглядывать и выбирать, взял самого дешевого, все равно не в лицо ему смотреть собирается. Оформление документов занимало довольно много времени. Канингу надоело ждать, он оставил продавцу свой адрес и ушел. Погулял немного по городу, вернулся домой. Дом невелик, но все же не квартира в многоэтажке, а отдельный двухэтажный домик, даже с участком, на котором хватает места для вишневого дерева и пары кустов смородины… Наконец доставили его «покупку». Он дал курьеру щедрые чаевые, получил пачку документов… и только после этого присмотрелся к своему приобретению. Киборг был довольно высок, одного роста с Канингом. Худощавый, узкоплечий, сероглазый. Каштановые волосы растрепаны, на щеке тонкий шрам. — Разденься. Киборг снял серый рабочий комбинезон. Белья под ним не оказалось, но собственная нагота жестянку, естественно, не смущала. — Повернись. Тело выглядело привлекательно. Худое, но крепкое. Когда двигается, видно, как под кожей проступают мышцы — не перекачанные, а в самый раз. Несколько старых, едва заметных шрамов. Серьезных повреждений вроде не заметно… — Почему тебя списали? — запоздало поинтересовался Канинг. — Информация отсутствует. Голос у киборга тоже был скорее приятный. Нормальный мужской голос, без дефектов — не хриплый, не осипший, не визгливый. Ну естественно, что он может еще ответить… Его судьбу решали без его участия. — Звать-то тебя как? — Информация отсутствует. Правильно, имя он сам должен дать. — А раньше как звали? — Информация отсутствует. Память ему обнулили перед списанием, что ли? Ну да… военные, мало ли какие у них секретные операции! — Как ты себя сейчас чувствуешь? — Работоспособность системы составляет семьдесят шесть процентов. Так, о чем бы еще спросить-то? — Ты, может, есть хочешь? — Потребности в питательных веществах в настоящее время нет. — Ну нет так нет… Канинг встал. Прошелся по комнате туда-сюда перед стоящим в ожидании киборгом. Подумал. Черт, а если он все-таки сорванный? Надо узнать. Как? Да самым простым способом — спросить. — Значит, так… Черт, с чего начать-то? Если ты несорванный, то я сейчас буду идиотом. Но лучше быть идиотом, чем сволочью. Понимаешь? — Нет. Канинг споткнулся на полуслове. Ответа он не ожидал, вопрос был риторический. А киборг еще и уточнил: — Идиот — это человек с крайне низким уровнем интеллекта. Ваш уровень интеллекта не может зависеть от внешних обстоятельств. — Логично, ага… Так вот, если ты несорванный, то ты меня все равно не поймешь, ну и ладно. Значит, так. Я садист. Ты знаешь, что это значит? — Информация отсутствует. — Так она, считай, у всех отсутствует. Кого ни спроси, всякий скажет, что садист — это тот, кому нравится мучить и унижать других. Так вот — мне это ни хрена не нравится! Вот ни малейшего удовольствия мне это не доставляет. Мне даже с проституткой, которой я за это деньги плачу, и она сама соглашается, между прочим — стыдно. Мне ее жалко… потом, после всего. Так вот, садист — это тот, кто получает половое удовлетворение от того, что причиняет другому боль. Я без этого кончить не могу, понимаешь? — Нет. — Что? — Информация противоречивая. Удовлетворение и удовольствие — синонимы. — Вот в том-то и дело! Противоречивая, ага… Так вот, если ты несорванный, и я все это сейчас болтаю для своего успокоения — то все нормально. Вы же не испытываете боли, так? — Мы получаем информацию от болевых рецепторов. Эта информация не носит негативной окраски и не влияет на работоспособность. — Ну вот, я примерно о том и говорю. Но если ты сорванный, если ты можешь чувствовать по-настоящему… У тебя же есть детектор лжи, да? — Возможность анализировать процент искренности по голосу имеется. — Ну вот, ты слышишь, что я сейчас говорю правду? — Процент искренности — восемьдесят два. — Ну вот… Так, значит, я не вру. Так если ты сорванный, признайся мне, я тебя не сдам. Перепродам кому-нибудь… постараюсь найти хорошего хозяина. Потому что мучить разумное существо я не собираюсь. Ты смотри… может, сразу не решишься признаться, так скажи потом. Запомни, а потом скажи. — Информация сохранена. Обнаженный киборг неподвижно стоял посреди гостиной. Наверное, надо было начинать то, для чего он его, собственно, купил. Но вот прямо так, с ходу, это было… как-то глупо. Канинг решил начать с бытовых вопросов. Велел бросить серый армейский комбинезон в утилизатор. Выдал свои старые джинсы и футболку, и, между прочим, трусы тоже. Надо будет завтра еще купить. Отправил в душ. Надо будет завтра купить зубную щетку. Пока киборг мылся, прошелся по дому, прикидывая, где бы его поселить. Наконец решил. Когда киборг в чистой одежде, с легким запахом шампуня, вышел из ванной, Канинг приказал ему вытащить весь хлам из маленькой комнатки, до сих пор использовавшейся как кладовка. Половина хлама сразу оказалась в утилизаторе, вторая — в соседней комнате. Канинг подозревал, что валяться она там будет еще очень долго. Что поделать, склонность к садизму была не единственным его недостатком. После разборки комнаты киборгу впору было снова идти в душ. Раньше времени комбинезон выбросили. Ладно, делать нечего, Канинг достал еще одни джинсы и футболку. В качестве спального места он выбрал кресло-кровать. До сих пор оно, кажется, раскладывалось пару раз за десять лет. В каком помрачении рассудка он купил в свое время эту громоздкое чудовище — самому было странно. Зато теперь оно прекрасно вошло в кладовку. И постельное белье пришлось ему выделить. Надо будет завтра еще купить… За хозяйственными делами наступил вечер. Тут Канинг вспомнил, что не купил для DEX`а питание. Пришлось в этот раз поделиться с ним своим ужином. В принципе после всего этого время еще оставалось. Но нужного настроения за всей этой суетой уже никак не было. И Канинг почти с облегчением отложил все до завтра. Ужин был сытным, постель удобной, одежда — чистой. Засыпать было рано, киборгу много сна не нужно. Можно было спокойно подумать. У речевого детектора лжи есть один недостаток — он определяет процент искренности в словах человека в данный момент, здесь и сейчас, но никак не помогает прогнозировать будущее. Человек не лгал, обещая не сдавать сорванного… покуда он не знает правды. Люди боятся и ненавидят сорванных киборгов. Вряд ли конкретно этот человек — исключение. Он может сам верить в то, что говорит, но что он сделает, увидев перед собой сорванного… Лучше не рисковать. Информация сохранена, если что — признаться можно будет и потом. Киборгу случалось сталкиваться с людьми, которым нравилось причинять другим боль. Которым это доставляло удовольствие… или удовлетворение? Вряд ли кто-то из них стал бы заботиться о том, чем питается и где спит киборг. В лучшем случае подстилку на пол кинули бы… Надо подождать. Посмотреть, что будет дальше. Киборг проснулся от какого-то странного, незнакомого ощущения. Некоторое время полежал неподвижно, пытаясь понять, что с ним происходит. Наконец понял — он выспался. Просыпаться от того, что просто выспался и не хочешь больше спать — было очень непривычно. И есть тоже не хотелось. Он был вполне сыт. Это ощущение ему тоже нечасто приходилось испытывать. Он выспался, а приказа вставать все еще не было. Значит, можно было продолжать лежать. Это было приятно. Кровать была мягкой и удобной, одеяло — теплым. Интересно, как именно хозяин собирается причинять ему боль? Будет ломать пальцы, зажимая их дверью? Обливать кислотой? Можно это будет терпеть или действительно стоит признаться? Все-таки восемьдесят два процента… Хотя это и потом не поздно будет. Судя по звукам, этажом выше проснулся хозяин. И, похоже, проспал — судя по тому, как быстро перемещается по комнатам, как ругается вполголоса… И это тоже хорошо — значит, сейчас он ничего такого делать не будет. Значит, еще есть время до вечера. Дверь комнаты распахнулась, в дверях появился хозяин. За миг до этого киборг вскочил с кровати. Почему-то многих людей вид отдыхающего киборга бесит, даже если никто не отдавал никаких приказов. — Ох ты ж черт! — хозяин смотрел на киборга так, словно не понимал, откуда тот взялся. — Я и забыл… Ладно, сам сообразишь, чем позавтракать. Зайдешь на кухню и поешь. И санузлом тоже, того, пользуйся. Потом хозяин ушел. Киборг добросовестно выполнил последний приказ — сходил на кухню, подумал, чем тут можно позавтракать. Кормосмеси, естественно, по-прежнему не было. Киборг посмотрел в холодильнике, подумал. Причинение боли обычно сочетается с повреждением тканей, значит, надо позаботиться об успешной регенерации. Создать достаточный запас белка и энергии. Он сделал себе омлет и чашку очень сладкого чая. Потом киборг аккуратно прошелся по дому. В шкафы не заглядывал — успеется, не все сразу. Так, посмотрел, где какие двери, с запорами или без… куда окна выходят, легко ли будет из них прыгать, если что… Время шло, хозяин не возвращался. Киборг успел даже принять душ (ну было же разрешение пользоваться санузлом!) и еще раз выпить чаю. Канинг вернулся с работы позже обычного. По дороге накупил кучу всего — одежду, полотенце, ящик кормосмеси… Вошел. Киборг по-прежнему дисциплинированно стоял перед кроватью, как будто не сдвинулся с места за все время его отсутствия. Да какой тут разум к черту… жестянка она и есть. — Есть хочешь? — Содержание питательных веществ соответствует норме. После получения повреждений все равно все ресурсы будут расходоваться на регенерацию, а не на выработку пищеварительных ферментов. Канинг тоже не собирался ужинать. Перекусил по дороге. Откладывать дальше было бы совсем глупо. — Ну, пойдем! Они пришли в небольшую комнату без окон, но с яркими лампами. Днем киборг ее видел, еще удивился, почему его не в ней поселили. Хозяин велел раздеться. Встать лицом к стене. Упереться в нее руками. Киборг терпеливо ждал. Что же он делать-то собирается? Хоть бы намекнул. Узоры канцелярским ножом вырезать? Канинг помедлил. Вытащил из брюк ремень. Медленно, так, чтобы ощутить это движение. Чтобы слышать шуршание грубой кожи о дорогую ткань. Посмотрел на пряжку, подумал, покачал головой. Сложил ремень вдвое. Замахнулся — сильно, не сдерживаясь. Ремень свистнул в воздухе, на миг словно припечатался к чистой, белой коже ягодиц. Киборг не сдвинулся с места, не издал ни звука, только непроизвольно напряглись ягодичные мышцы. Красивые мышцы, четко очерченные под тонкой кожей. Канинг облизнул губы, глядя на след от удара. Ярко-красная полоса на белом фоне. Черт возьми. Еще один удар. И еще. В брюках стало тесно. Он расстегнул «молнию». Киборг стоял неподвижно. Ремень мерно падал на ягодицы. Мгновенный ожог, от которого перехватывало дыхание, тут же сменялся легким жжением. Ну и долго ему так стоять, спрашивается? Как-то уже не по себе становится. Что же хозяин собирается с ним делать-то? Десять ударов… двадцать… тридцать… Красные полосы сливались, белого между ними оставалось все меньше. Потом ярко-красный, в свой черед, стал сменяться багровым… Канинг уронил ремень, приспустил брюки, сунул руку в трусы, тяжело дыша. Потом вдруг коротко застонал. Киборг едва заметно повернул голову, скосил глаза. Хозяин блаженно улыбался с совершенно бессмысленным выражением лица. Постоял еще немного, пошатываясь, словно пьяный. Вышел из комнаты. Через несколько минут вернулся с влажными волосами, вытирая лицо полотенцем. — Как ты себя чувствуешь? — Работоспособность составляет семьдесят восемь процентов — добросовестно ответил киборг. — Я тебя сильно… поранил? — Имеет место осаднение девяти процентов кожного покрова. — Тебе что-нибудь нужно? Ну, я не знаю… промыть, обработать? Киборг не сразу понял смысл вопроса. Это что, все? Это хозяин считает, что он причинял боль? Да знал бы он, что такое боль! — Повреждения поверхностные и не требуют применения медикаментозных средств. — Да? Ну ладно, тебе виднее. В общем, давай я тебе покажу, где у меня аптечка, если что понадобится — возьмешь. Ты же разбираешься в медикаментах? — Необходимая информация имеется, — подтвердил киборг. Нет уж, к черту — признаваться! От добра добра не ищут. И кто бы мог подумать, что от дурацкой рекламы может быть такая польза! С киборгом все было гораздо лучше, чем с проституткой. Ему не больно, значит, и жалеть нечего, а то ведь каждый раз рука невольно останавливалась, сдерживая замах. А этого можно бить сильно, и не надо потом переживать и стыдиться. И ему это явно не вредит, раз он даже от лекарств отказывается. Кстати, надо посмотреть, не вышел ли срок годности у анальгетика в аптечке. И купить пару флаконов регенерирующего спрея. Мало ли, что он отказался… все равно, пусть будет.