Ящик

      Пишу это письмо, скорее для себя самого. Впрочем, тебе уже наверняка нет дела до этого, с того момента, как одним дождливым сентябрьским днём крышка гроба закрыла твоё окаменелое лицо навсегда.       Наша первая встреча не увенчалась успехом: кажется, ты была под чем-то наркотическим? Хотя, теперь это не так важно. Твоя кожа… она была идеальна, я мог касаться её бесконечно, ты ведь понимаешь, что я просто не мог оставить её на твоём теле? Возможно, именно поэтому на похоронах все твои подруги шептали, что на тебе «лица нет». Ловко подметили, его и впрямь не было. К слову, тебе на голову натянули какое-то безобразие, которое полностью скрыло ту тебя, которую знал я. Подумать только, им стало мерзко видеть твоё истинное нутро, пусть на его месте и было засохшее месиво.       Ты всегда была такой странной и невзрачной, частенько смеялась, говоря о том, что смерть не нагонит тебя так скоро, что у нас с тобой вся жизнь впереди. Мне иногда даже казалось, что ты невменяемая. О, чего стоили те твои работы на выгоревшем холсте, выполненные твоей собственной кровью.       В ту секунду мне почудилось, будто твоя кровь гораздо гуще и такая же тянущаяся, подобно липкому мёду. Именно тогда мне неожиданно захотелось узнать, какая же ты на вкус…       — Эй, — ты глупо хихикала, когда моя рука скользила вверх по твоему бедру. — С каких пор мы перешли границы дозволенного?       — Я просто хочу попробовать тебя.       Сука! Я хотел разорвать твои внутренности, принося тебе нестерпимую боль, но человек внутри меня продолжал молиться и надеяться, что ты переведёшь всё в привычную для тебя шутку.       — А я и не против…       Идиотка! Ты сама виновата в том, что твоё тело опознали кое-как, по странной татуировке в виде маяка на левой щиколотке. Сама вырыла ту яму для себя, поняла? Как ты смеешь даже сейчас, находясь где-то там, будучи мертвой, глядеть на меня так надменно и осуждающе?       Те твои последние слова звучали игриво, а после ты намеревалась расправиться с кожаным ремнём на моих джинсах…       Жаль только, что я расправился с тобой быстрее.       Вероятно, ты была ещё так невинна. Я даже польщён, что именно мне выпала честь любить тебя. И я действительно был влюблён… в твоё тело, длинные пальцы, которыми ты перебирала свои детские фотографии, наивно показывая их мне.       Должен признаться, в тот день ты пищала как прочие подобные тебе шлюхи, но этот визг сумел стать самой настоящей усладой для моих ушей. Странно, наверное, но те моменты навеки запечатлелись в моей памяти и я даже горд, что никто иной не заставил тебя испытывать похожие муки.       Скорее всего, очень неприятно, когда тебе отрезают кожу слой за слоем. Но до чего забавно было наблюдать за тем, как ты истерично умоляла меня о пощаде. Дура, ты выбрала неправильное слово, ведь я спас тебя. Но ты была такая счастливая всегда, неужели просто не видела весь этот ужасный мир таким, каким его видел я?       Глупая, ты даже предлагала мне трахнуть тебя, сама не понимая, что твоё тело, каждый миллиметр принадлежал мне всегда.       А когда ты тяжело дышала, догорала в луже собственной крови, ты продолжала отчаянно твердить, что ко мне всё вернётся и я непременно сдохну.       И напрасно! Жив, живой, ни единой царапинки, разве что на руках из-за твоих ногтей, но и те зажили за такое долгое время.       Кстати говоря, мой дом тоже обыскивали, но я был чист, как лист бумаги. Как лист, который лежит передо мной сейчас, давит необъяснимым грузом и будто смотрит, заставляя опустить взгляд, а после посмотреть в сторону окна.       Было трудно выдавить из себя гримасу скорби, когда в душе всё ликовало, а гроб с твоим изуродованным до неузнаваемости телом окончательно засыпали чуть влажной землёй.       В тот же вечер я вернулся в наш бар, ко мне тогда подсела очередная миловидная студентка с детским личиком. Мы болтали, она успела пару раз схватить меня за руку своей тёплой ладонью. На какое-то мгновение я даже подумал о том, что она может стать твоей заменой. И ей повезло больше…       …Её тело так и не нашли. Ни спустя день, ни спустя месяц. Сгнило где-то в ближайшем лесу. Люди такие идиоты, по городу пошли слухи, что грибы там собирать больше невозможно, а отовсюду несёт терпким запахом, чуть сладковатым и дурманящим рассудок. И ведь не додумались осмотреть ту местность!       А я по-прежнему всецело люблю только тебя. Пробралась в моё тело, гнида, не осилила холодность сердца, не смогла втиснуться в разум, зато засела где-то под рёбрами, я даже желал вырвать их с корнем. Теперь между костями неприятно ноет, хочется вспороть брюхо или выплюнуть все органы наружу.       Очередной смятый лист в клетку летит на пол. Вокруг меня картины, красивые, они пропитаны твоей кровью и духами с запахом приторного персика. В руке пистолет, понятия не имею, есть ли там патроны, я стащил его у пьяного в хлам бандита, кажется.       Не беспокойся, моя беспечная любовь, я не настолько сумасшедший, чтобы всадить в собственную голову несколько пуль. Хотя, я убеждён, что мне бы понравилось разливающееся по всему телу тепло от багровой струйки, которая могла бы сочиться из дыры в моей голове.       Я лишь сыграю в ящик, всего-то…