echoes of the past

Когда Винда сообщила ему о своей беременности, Геллерт впервые ощутил неведомое ранее чувство: страх. Кто бы мог подумать, что такая радостная новость, послужит причиной для стольких беспокойств. У них появилось слабое место, о котором никто более не должен был узнать. Глядя на Розье сейчас, мужчина стал ощущать, как каждая его частичка заполняется чем-то светлым, чем-то слишком несвойственным, словно он несколько сотен лет спал и, пробудившись, прозрел. Винда вся светилась, подобно солнечным лучам, что пробивались сквозь темные шторы. Она ничуть не боялась реакции Гриндевальда, продолжала доверять ему, как и прежде. Они давно уже стали единым целым, поэтому аристократка и помыслить не могла о том, чтобы утаить столь дорогую сердцу новость. — Я жду ребенка, — лицо Розье озарила улыбка, когда между поцелуями, девушка все-таки набралась храбрости и прошептала Геллерту свою малюсенькую тайну. — Нашего ребенка, Геллерт. Выражение лица мужчины приобрело на редкость задумчивый вид, он тщательно всматривался в Винду, словно пытаясь узнать, просчитать что-то ещё. Всего лишь на мгновение душу девушки охватило отчаяние: неужели он не рад? Вдруг Гриндевальд решит, что от ребенка нужно избавиться? Она тут же прогнала столь мерзкие мысли. Геллерт так не поступит. Она знает его, через столько всего они прошли вместе, столько пережили. Недоверие непростительно. — Это чудесная новость, — наконец произнес мужчина, положив руки на живот волшебницы и тепло улыбнулся, от одной такой улыбки сердце Винды забилось быстрее и девушка нетерпеливо поцеловала любимого в губы, Геллерт не стал прерывать поцелуя, а после добавил. — У меня будет наследник. Винда кротко усмехнулась, слыша такое самоуверенное заявление, сошедшее с уст Гриндевальда. Мужчина даже в подобного рода вопросах оставался непоколебим, словно знал, что так все и будет. Винда и сама хотела сына, который был бы похож на отца: такой же сильный и решительный. Размышляя над всем этим, Розье ощутила, что совсем размечталась. Подобное было совсем несвойственно аристократке, но сейчас она была слишком рада, поэтому списала все на чрезмерное волнение. Геллерт, глядя на девушку, открыто любовался ей, осознавая, что Винда Розье принесла с собой всё, к чему он тянулся холодными зимними ночами, которые чаще всего проводил в одиночестве, с потрепанной книжкой Барда Бидля в руках. Однако, беспокойство не оставляло его. Отчего-то мужчине казалось, что может случиться непоправимое, поэтому Геллерт решил на время приостановить свою деятельность, уйти в тыл, так сказать. Многие сторонники восприняли довольно негативно решение лидера: им казалось, что именно сейчас, когда магический мир почти утратил равновесие, нужно нанести решающие удары. Гриндевальд был не приклонен, свои мотивы он объяснял тем, что хочет быть на шаг впереди, а для этого нужен небольшой перерыв. Другие же, наоборот, спокойно отнеслись к решению предводителя, одна лишь Винда испытывала смешанные чувства, среди которых отчетливо выделялась вина. Она как никто другой знала, что замыслы Геллерта значили для него, поэтому она считала, что мужчина пошел на такие жертвы из-за неё. Конечно, ей было приятно осознавать, как глубоко она и их будущий ребенок значат для самого великого темного волшебника, которого почти все считают бездушным монстром, но все-таки хотелось объясниться с Геллертом. — Геллерт, я ценю все, что ты делаешь для нас, — произнесла девушка, тонкими пальцами соскользнув в его платиновые локоны; они лежали на кушетке, Геллерт внимательно слушал Винду, руки его покоились на округлом животе девушки. — Но я не хочу рушить твои планы... — Ты не рушишь наши планы, — прошептал Геллерт, склонив голову так, что удалось коснуться лба девушки своим. Даже сейчас Винду волновали его стремления... Геллерт даже представить себе не мог, что когда-нибудь встретит человека, что будет полностью разделять его взгляды, посвящать себя им. Но и о ребенке Розье не переставала думать ни на минуту. В голове мужчины промелькнула мысль, что Винда станет хорошей матерью. — Ты ведь не ставишь под сомнения мои решения, подобно другим, дорогая? — лениво протянул он, усмехнувшись и оставив легкий поцелуй на щеке аристократки. — Я никогда не сомневалась в тебе и впредь не собираюсь, — прошептала Винда, ласково проведя рукой по скуле мужчины, — Я люблю тебя, Геллерт. Он самодовольно улыбнулся: — Как и я тебя, Винда. Опасения отступили, все складывалось хорошо и никто не мог даже представить, что конец истории будет совсем несчастливым. Никто не ожидал, что на Нурменгард будет совершено нападение: никто не знал о месте нахождения резиденции Геллерта Гриндевальда, но небольшой отряд авроров каким-то образом разузнал скрытую ото всех информацию... Гриндевальд, несмотря на протесты Винды, аппарировал её в безопасное место, а сам остался со своими людьми, принимая участие в завязавшемся сражении, в котором удалось одержать победу, жертв избежать не удалось обеим сторонам. Пытки пленных Гриндевальд решил отложить на потом, сразу же отправившись к Винде, у которой начались преждевременные роды из-за всех потрясений. Стоило отдать аристократке должное, она держалась стойко до конца: ожидая за дверьми, Геллерт почти не слышал её криков, поэтому в его душе царила надежда, что все закончится хорошо. Беременность Розье протекала благополучно, да и сама девушка никогда не жаловалась на здоровье... У них родилась крохотная девочка, колдомедик опасался за здоровье новорожденной, говоря, что малышка слишком слаба. Винда держала дочку на руках, вымученно, но искренне улыбаясь. Геллерт присел на край кровати и встретился с серо-голубыми глазами Розье, коснулся её руки и слегка сжал. — Аннабель, познакомься со своим отцом, — прошептала Винда, в этот самый момент мужчина ощутил запах крови, что витал в помещении и сердце болезненно сжалось, когда взяв дочь на руки, он взглянул на Винду. Она была непривычно бледна, а огонек, что горел в её выразительных глазах, словно затухал с каждой секундой. Мейс объяснил Гриндевальду, что роды были тяжелыми и сильно подкосили здоровье волшебницы и, как человек, хорошо разбирающийся в медицине, вынес свой вердикт: Винду Розье уже не спасти. Стоило отдать Мейсу должное за то, что он не стал давать никаких призрачных надежд и сказал все открыто, не боясь того, что Геллерт мог выйти из себя и выплеснуть весь свой гнев на него. Гриндевальд оставался каким-то спокойным, а глаза его будто застекленели. Он все-таки погубил её. И все в один миг рухнуло и потеряло смысл. Винда скончалась через два дня. Когда Геллерт прощался с ней, возлюбленная просила мага, чтобы он позаботился о крошке Белл. — Я ни о чём не жалею, — голос Винды звучал неестественно тихо, а пальцы, что всегда были теплые и согревали его, стали холоднее, чем хлопья снега, что кружил за окном. — Встреча с тобой изменила мою жизнь и подарила мне право выбора. — И теперь ты вынуждена оставить меня, — произнес Гриндевальд, склонившись к ней, ощутив, как слабеет дыхание Розье. — Я погубил тебя, как и говорил... — Это не так, Геллерт. Я всегда буду с тобой, — Винда из последних сил улыбнулась. — И Аннабель будет, не оставляй её. Губы девушки были также холодны, как и руки, когда встретились с его губами в последний раз. Малышка, несмотря на то, что родилась недоношенной, сумела продержаться и справиться с трудностями, после чего Мейс известил Гриндевальда о том, что его дочь будет жить. В первое время после смерти Винды Геллерт чувствовал себя опустошенным, утратившим всякий смысл. Он никогда ранее не испытывал подобного, ощущал себя жалким и бессильным. К чему ему все знания, самая могущественная волшебная палочка, если он не в силах остановить смерть? Аннабель... Мужчина не знал, откуда в его голове поселились такие мысли, но он подумывал даже о том, что девочку лучше отдать семье Винды... Что её, собственно, ждет рядом с ним? Такая же участь, что постигла её мать? Он сжимал руки в кулак, когда задумывался о судьбе дочери. Благо, подобные глупые размышление недолго посещали его мысли. Аннабель — принадлежит ему. И отдавать её он не намерен. Да и Розье превратят её в тепличную девочку, чья голова будет забита разной ерундой, от которой так стремилась сбежать Винда... Винда. Подумав об ушедшей возлюбленной, Геллерт решил, что предаст все, что их связывало, если оставит девочку. Гриндевальд хотел наследника, но родилась наследница и, честно говоря, он понятия не имел, чему сможет научить девочку, да и как воспитать вообще. Аннабель росла, как две капли воды, похожей на мать: роскошные смоляные волосы, что каскадом струились по изящным плечам, природная грация во всех движениях и жестах, тонкий ум. Когда Гриндевальд смотрел на дочь, ему казалось, что Винда никуда не уходила, что она рядом с ним, но столь призрачная иллюзия тут же рассеивалась, стоило лишь взглянуть в разноцветные, точь-в-точь подобные ему, глаза, в которых пылал огонек. Белл была талантлива, быстро схватывала все, чему отец учил её. Геллерт старался держать дочь подальше от своих дел, но учил её защищать себя, заставлял проявлять смекалку и готовил ко всем возможным трудностям. Когда девочка была совсем маленькой, Геллерт даже читал ей сказки Барда Бидля перед сном и иногда расчесывал черные, как ночное небо, локоны, чувствуя знакомый яблочный аромат. Только рядом с ней мужчина позволял проявлять себе подобного рода слабости, но такое времяпровождение с дочерью прекратилось, как только Аннабель исполнилось девять. Геллерт любил дочь, но каждый раз, когда находился рядом или просто наблюдал за ней, испытывал жуткую боль. Она была слишком похожа на Винду. Голос разума твердил обратное, но Гриндевальд не слушал и боль не оставляла его. Мужчина никогда не рассказывал Аннабель о матери, говорить о Винде Геллерт не собирался. Многие из его сторонников замечали, что после смерти Розье Геллерт стал намного жестче. А его дочь лишь хотела узнать как можно больше о своей матери и каждый раз, видя глаза отца, наполненные гневом и какой-то неведанной пустотой, чувствовала, что её мечтам не суждено сбыться. Да и видеть отца таким девочке не хотелось. Аннабель не сразу осознала то, что её отец — чуть ли не самый величайший и опасный темный волшебник современности. Когда Белл было пять лет, Геллерт часто проводил с ней время, даже иногда играл, читал сказки и расчесывал локоны. Столь дорогие сердцу воспоминания девушка до сих пор хранила в сердце и они согревали её зимними вечерами лучше, чем догорающие дрова в камине, где играло жаркое пламя. Мужчина самолично занимался воспитанием девочки, учил её чтению и письму. Крошка Белл искренне восхищалась им, но время шло и она стала понимать многие вещи. Когда Аннабель исполнилось восемь, она впервые заговорила о матери. В тот момент, отец впервые потерял самообладание и накричал на неё, раз и навсегда дав понять, что данная тема находится под запретом. Потом отец долгое время отсутствовал, Аннабель думала, что он обижается на неё, однако Геллерт искал новых сторонников. В двенадцать девочка услышала об отце всю правду, когда ей в руки попала одна из газет, в которой говорилось об очередном нападении приспешников Гриндевальда. Белл стала понимать, почему многие так сильно бояться её отца, но продолжала любить его, потому что знала, что её папа не монстр. Когда Гриндевальд хвалил её, Аннабель чувствовала себя самой счастливой на свете, ей отчаянно хотелось заслужить внимание отца и она старалась изо всех, усердно вникала во все, чему отец учил её. Когда Аннабель исполнилось шестнадцать, она осмелилась сказать отцу о том, что хочет помогать и принимать участие в его делах, быть рядом, чтобы поддерживать. На мгновение в глазах отца, точно таких же, как у неё самой, она сумела разглядеть жгучую боль. — Нет, Аннабель, — произнес Гриндевальд таким тоном, который не терпел никаких возражений. Девушка сидела в кресле, скрестив руки на груди. — Ты никогда не будешь принимать участие в моих делах. — Почему ты не оставляешь мне право выбора, отец?! — Аннабель резко встала, отчего её пряди непроизвольно опустились на нос; Геллерт нахмурился и одарил дочь строгим взглядом. — Мама была рядом до последнего, я тоже хочу... — Я тебе сотню раз говорил, чтобы ты не упоминала свою мать! — перебил девушку отец и холодно взглянул на неё. — Говорил или нет, Аннабель?! — процедил он, надавив руками на плечи. — Говорил, — все, что смогла произнести девушка, она не боялась отца, но видя его в подобном состоянии, Белл почувствовала себя виноватой. — Прости, папа. Гриндевальд ослабил хватку и выражение лица мужчины смягчилось, а после он поспешил покинуть комнату дочери, оставив ту в раздумьях. Аннабель сидела у распахнутого окна на подоконнике и смотрела на просторы. Она устала от того, что отец чрезмерно опекает и не воспринимает её всерьез. Девушка была уверена в том, что сможет постоять за себя, сможет быть полезной. И ещё она прекрасно понимала, что переубедить отца не получится. Как и узнать его достаточно хорошо: он никогда не делился с ней своими мыслями. И все из-за того, что Геллерт Гриндевальд так стремится забыть прошлое, но все попытки тщетны и все из-за неё. Из-за Аннабель. Возможно, она действительно так сильно похожа на свою мать... Аннабель в очередной раз надеется, что когда-нибудь узнает о Винде Розье чуть больше. А ещё больше убеждается в том, что здесь, в Нурменгарде, она постепенно увядает, подобно замерзшей розе, но отца она не оставит. Ни за что на свете. Девушка смотрит на белые хлопья, что опускаются ей на ладонь и старается успокоить всю бурю мыслей, что отчаянно вертятся в её голове. Они, словно отголоски забытого прошлого, что стараются держаться на плаву, несмотря на все невзгоды.