Приближаясь к Богу

Их беседа о нелепых случаях из детства лишилась смеха, стоило только первым и мелким каплям дождя предупреждающе упасть на сухой асфальт, на начинающие желтеть листья деревьев, на ткань их не по-осеннему легких одежд. «Ах, и что только стоило ожидать от этого прогноза погоды в бесплатных газетах?» — мысленно иронизирует ситуацию Чарльз, подняв взгляд желтоватых глаз вверх: на хмуром небе медленно и уныло ползут тучи полные воды — они готовы обрушить на тихий город стену из ливня. Он не страшился промокнуть или даже получить насморк из-за этой ситуации, но опасался за своего слабого здоровьем собеседника, который видимо был тоже недоволен тем, что дождь начался раньше времени. И именно поэтому он молча впихивает в руки Винсента свой длинный черный зонт-трость, думая, что двоим под ним не хватит места. Чужие ладони за секунду мимолетного прикосновения показались одуряюще холодными, словно принадлежали охлажденному трупу в морге. До Чарльза не сразу дошло, что, поддавшись этой мысли, он сам нарушил границы личного пространства человека, о которых раньше пёкся. Эти границы он никогда не смел переступать, разве что с Анри они иногда бесились и позволяли друг другу шуточно хлопнуть по плечу или потрепать волосы на голове. Эйлер прекрасно понимал разницу между Генриеттой и Винсентом, хоть временами ловил себя на том, что хочет прикоснуться к бледной руке в пластырях и сжать ее, или даже прочесать своими пальцами серебро чужих и наверняка мягких как шелк волос. — Бери. Если вымокнешь — точно простынешь. — наотрез фыркает он, когда светловолосый юноша предпринимает попытку вернуть чужую вещь своему владельцу. — А я придумаю что-нибудь попозже. Винсент молча нащупывает кнопку на рукоятке и нажимает, а затем забавно вздрагивает из-за присущему открывающимся зонтам громкому хлопку. И вовремя: через несколько секунд по натянутой черной ткани барабанят тяжелые капли. Он смотрит на мокнущего и идущего рядом с ним друга с легким укором, и вздохнув, открывает рот и пытается перекрикнуть грохочущий ливень: — Прекрати! — он делает рывок и хватает уже сырой от воды рукав кофты друга, и, убедившись, что Чарльз смог укрыть хотя бы голову, обрывает прикосновение. — Да ну тебя, — бурчит тот, впихивая ладони в карманы темных брюк. — Я уже и придумал кое-что. — Да? — Феннел наклоняет голову набок, делая заинтересованный вид. — Да. Но для начала давай доберемся до универмага, — предлагает он и дергает плечом, стоит только ему случайно прикоснуться к чужому плечу. — А то я нахожу нашу крышу тесной. Они продолжают путь по знакомому им обоим маршруту. — Лучше так, чем совсем ничего, — кивает юноша, покрепче перехватив рукоятку. — Ты еще скажи, что без крыши лучше видно звезды, — не ожидав что способен на такой выпад, Чарльз притворно кашлянул — нужно быстро перевести внимание собеседника с этой темы, пока они не начали философствовать под ревущим и затопляющим долины ливнем. — Я бы сказал, да вот не в такой обстановке, — уголков бледных губ касается усмешка. — А в какой? — отвечает вопросом он, ускоряя шаг. Осталось только свернуть с аллеи в квартал и там у старого двухэтажного дома находится их пункт назначения. — Нуу… — Винсент ненадолго задумывается, и отвечает. — В более теплой, в более звездной и без меланхоличного дыхания осени в спину. Эйлер замолкает и понимает, что светловолосый прав. Даже хочется вернуться на начало июня, проснуться в кровати и осознать, что три месяца впереди и можно неспешно заняться своими задумками, а не соскакивать в два часа ночи и записывать их на клочках бумаги, чтобы потом не забыть. А еще он вспоминает, что Винсент тоже бывал в сети в столь поздний час. «Возможно не одного меня посещают кошмары или вдохновение ночью» — воспоминание отрывком проносится перед глазами и разбивается о звук открывающейся двери магазина. Дошли, теперь можно воплотить свои задумки. Чарльз берет на кассе большой пакет майку и расплачивается за него, оставляя Винсента в компании доски с разными объявлениями и пестрыми рекламными листовками. Через некоторое время он шуршит «майкой» и сооружает импровизированный дождевик, накрывая им голову с плечами. Они покидают теплый универмаг, и Чарльз идет рядом, но оставив все пространство под зонтом другу. Дождь резко теряет силы и перестает яростно колотить землю каплями, сменившись на неприятно моросящий дождик. — Мне кажется, это закон подлости, — юноша слабо дергает зонтом сбрасывая с его поверхности капли воды. — И зачем тебе это? — На случай, если опять начнется, — голос Эйлера приобретает недовольные нотки и даже кажется, что он ворчит. — Ну и идея, я бы не придумал такого, — хмыкает он. — Ну я сам и не придумал это, — пожимает плечами Чарльз. — Мне как-то мать рассказывала историю, как ее подруга попала под дождь и в ее голову пришла мысль, что можно защититься пакетом. Вот и все. За эти полчаса на лице Винсента появляется легкая улыбка и он даже смеется, прикрывая рот ладошкой. — Если это было соревнование: «кто первый доберется до дома сухим», то мы оба проиграли, — замечает светловолосый и вздыхает. — Это еще почему? — тот щурится и сводит брови к переносице. — Потому что у меня хлюпает в туфлях, — со смешком замечает он.