Вы будете счастливы вместе

За окном холодная январская ночь, принесшая вместе с поглощающей небольшие улочки тьмой еще и сильную метель. Снег, кружась в бурном танце, попадал на стекло, являя человеческому взору миниатюрные, аккуратные, до безумия красивые снежинки. Голые деревья покачивались, а белые кучи подле них увеличивались на глазах. — Ты точно готов к этому? В просторной воронежской квартире, освещаемые лишь одиноким светильником в дальнем углу, ведут диалог два человека. Хотя, диалогом сие действие назвать довольно сложно. Это, скорее, пара летящих фраз, которые сразу после их озвучки, вместо того чтобы раствориться в воздухе, оставаясь лишь мягким осадком в двух головах, решили остаться, не давая позабыть о себе, заложив в недра сознания. Ведь они важны. Действительно важны. Арсений опирается поясницей о деревянный стол, отодвинув ногой объёмный стул на колесиках. Его руки сложены на груди, голова чуть наклонена в бок, а мысли пробегают марафон, в поисках ответа на заданный вопрос. Не то чтобы было так сложно, просто он старался тщательно подбирать слова, дабы в точности донести смысл, не приплетя к нему случайно какой-нибудь левый. Ведь Арсений может сказать нечто такое, после чего не сможет доказать собеседнику, что двусмысленность, которую он смог выловить из его слов, лишь фантазии и неправильно построенные предложения. Пока Шастун сидит на подлокотнике серого дивана, находящегося посреди комнаты, задумчиво смотря на свои руки и слегка нервно теребя браслеты. Импровизатор ждет ответа, заодно залезая в свои чертоги разума, так, на всякий случай. Ведь он-то давно уже все решил. Часы пробивают час ночи, ветер слегка колышет бледно-желтые шторы, долетая до сидящего импровизатора, заставляя слегка бледную кожу покрыться мурашками. Однако, самого Антона это не волнует от слова совсем. В данный момент, единственная волнующая его вещь, не материальна или же осязаема, зависящая исключительно от Арсения. Брюнет стоит, издает некий нечленораздельный звук и поднимает два беспокойных моря с пола на собеседника. — Ну, — он слегка барабанит пальцами по собственному сгибу локтя, — если честно, не уверен. Мне все-таки кажется, зря мы это затеяли. Антон проводит рукой от бедра до коленки, и обратно, задумываясь над словами мужчины. Ему кажется, что Попов боится реакции публики. Как-никак, мнение людей для актера–самое важное. А именно таким Арсений и являлся. Комик, мастерски скрывающий личную жизнь от фанатов, решивший совершить по его мнению переворот. — В принципе, до концерта еще две недели, — говорит Шастун, складывая руки в замок. — У нас есть время подумать. — Так-то да, но скажи, — Попов вытаскивает руки из «замка», засовывая их в карманы темно-синих джинс, — почему ты вдруг предложил это сделать? Русоволосый поднимается со своего места и подходит к брюнету. Они смотрят друг другу в глаза, постепенно утопая, не ища спасательных шлюпок, пока безмолвная улица позволяла услышать неспешное дыхание обоих. В этом моменте летало легкое сомнение, теснящееся с полной уверенностью и прохладный ветер, смиряющий все. — Потому что я устал скрываться, Арс. — Антон шумно выдыхает, опустив голову на плечо Попова. — Эти постоянные вопросы о нас, игры в «мы не пара», из-за которых постоянно приходится себя ограничивать, посылание шипперов, хотя они абсолютно правы, лжеотношения с Ирой. Пора уже прекратить весь этот цирк. Голубоглазый понимал, что парень абсолютно прав. Да, Попов продолжает метаться как девчонка, хотя здравый смысл, в отдаленной части черепушки, продолжает надрывно кричать о необходимости признания. Что это нормально.

Ситуация со стороны казалось весьма комичной и, если бы Арсений не являлся ее участником, он бы наверняка рассмеялся.

— И ты решил признаться во всем на концерте? — Мы решили. — Ты предложил, а я согласился, — устало проговорил Арсений, прикрывая глаза, которое начинали потихоньку слипаться. — Я все еще не уверен, нужно ли это. Русоволосый поворачивает голову, целуя мужчину в щеку. Тот улыбается, но голубые глаза все равно полны сомнений. Попов обнимает импровизатора одной рукой за талию, а второй проводит по мягким волосам. — Завтра продолжим обсуждение, — шепчет Арсений, — спать пора. — Ага. Автобус с трясущимися в нем импровизаторами спешно едет по дороге, периодически подпрыгивая на лежачих полицейских или кочках, но не сбавляя скорости. Солнце пробивается сквозь незатонированные стекла, некоторым попадая лучами четко в глаза. За окном мелькает заснеженный пейзаж, на календаре восемнадцатое января, а актеры в транспорте снова заливаются смехом от чьей-то шутки. Стас в очередной раз напоминает, что направляются они в аэропорт, дабы сесть на самолет и улететь на железных крыльях в Москву. Далее, по этому продуманному плану они заселяются по парам, которые Шеминов наказал выбрать самим. Этот момент, когда все, на удивление без споров, начали распределяться, Антон с Арсением как-то всё пропустили. Зеленоглазый банально прослушал, засмотревшись на темно-синюю шторку, а брюнет слишком ушел в себя, явно не собираясь возвращаться в скором времени. Слишком уж его волновало все это «признание» на скором концерте — Так, раз уж все кроме Антона с Арсом определились, — начал Стас, глядя сначала на Шастуна, а после на Попова и решая, что те не будут сильно против, — то они будут в одном номере. К великому удивлению продюсера, на его слова не было совершенно никакой реакции от ее участников. Ни знака протеста, ни мизерной колкости, ни шутки. Ничего. Он продолжал смотреть на двух мужчин в прострации, после чего, пожав плечами, перешел к оглашению окончательно составленных соседей. — Итак, приступим… Спустя около пятнадцати минут, пока все продолжали, уже не так бурно, как раньше, о чем-то беседовать, телефон Попова вибрирует, а на экране высвечивается уведомление о сообщении из вк. Антон 15:36 Думаешь о концерте? Импровизатор слегка улыбается, а после строчит ответ. Арсений 15:36 Угадал. Антон 15:37 И как? Арсений 15:38 Не знаю. Меня не прекращают терзать сомнения, что зря мы это затеяли. Там будет около семи тысячи людей, наших поклонников, и я не представляю, как они на это отреагируют. А Дима, Серега, Оксана, Стас? Шастун тихо цокает, всего лишь на мгновение переводя взгляд со смартфона на брюнета, сидящего через сиденье справа. Антон 15:38 Не раздувай из мухи слона. Я уже вижу, как визжат шипперы и слышу крики «Мы всегда это знали!». А насчет них, то не думаю, что они сильно удивлятся. :) Арсений все равно волнуется. Не может не волноваться. Вроде бы, им действительно пора бы уже всем все рассказать, но…

Его метает из стороны в сторону, хотя в душе он уже все для себя решил.

Арсений 15:39 Может быть. Попов откладывает телефон и устремляет задумчивый взгляд в окно. У них пока еще есть время. Легкая джазовая мелодия льется плавным потоком из небольших колонок, висящих по углам небольшой кофейни. Колокольчик над дверью оповещает персонал и не только о новом посетителе, официантки в белоснежных рубашках с черными юбками-карандашами до колена приветливо улыбаются, неся в руках подносы, а в воздухе витает запах булочек с корицей вперемешку с нежным ароматом кофе. За третьим столиком на кожаных диванчиках друг напротив друга сидят импровизаторы. Арсений нервно постукивает пальцами по полупустой чашке с капучино, смотря на напряженного Антона, который уже несколько минут пялится в экран своего телефона, удерживая большой над кнопкой вызова. Его эспрессо давно покоится в желудке, правда толку от этого нет. — Ты можешь и не звонить ей сейчас, — говорит брюнет, берясь за свой слегка остывший напиток. — Скажешь как-нибудь в другой раз. Все равно после концерта она сама это узнает. Попов отпивает из чашки кофе, пока Шастун переводит слегка удивленный взгляд на собеседника. На фоне мелодичный женский голос поет высокие ноты под красивые звуки саксофона. — Мы же уже вроде бы все решили, — произносит русоволосый, заглядывая в синие моря напротив, не в силах уловить испытываемые Арсением эмоции. — Да, но ты уже минут пять не можешь набрать номер, — мужчина ставит с глухим стуком чашку на стол, скрещивая руки. — Ну… Антону нечего ответить. Сердце отбивает ча-ча-ча, пытаясь оставить на бедных ребрах пару переломов. Что-то ноет в душе и вполне возможно, что это совесть. Ведь он врал ей не один месяц, решая признаться именно сейчас. Когда до концерта осталось два дня, когда они с Арсением сидят в кофейне на углу улицы и когда она в Грузии. — Ладно, все, — он быстро жмет на кнопку вызова контакта «будущая бывшая», не давая себе шанса передумать. Слегка подрагивающей рукой Антон прижимает аппарат к уху, слыша долгие гудки. Шастун уже подумывает сбросить и перезвонить попозже, как вдруг она берет трубку. — Привет, Тош. — Привет, Ир, — максимально спокойно отвечает русоволосый, хотя внутри у него все трясется. Яркий белый свет прожекторов, направленный прямо на сцену огромного здания Крокус сити холла, совсем немного ослеплял глаза импровизаторам, зачастую конечно мучая Стаса, постоянно находящегося рядом с ними. Сидящие в зале семь тысяч человек с улыбками на многочисленных лицах завороженно наблюдают шоу без единой строчки сценария, которое постепенно близилось к своему завершению. Вот уже последняя запланированная импровизация с помощью Димы и Сережи подходит к логическому концу, зрители смеются не переставая, а Антон молниеносно переводит взгляд с друзей на сидящего в кресле Попова, который, замечая сие действие периферией зрения, делает точно также. Они смотрят друг другу в глаза, Арсений слегка кивает, улавливая немой вопрос зеленых глаз, и Шастун счастливо лыбится. Осталось совсем чуть чуть до самого волнующего момента их жизни. — Сегодня шоу «Импровизация» побывала в городе Москва! Оглушающие крики довольных людей, Стас, кричащий в зал «Меняй!» и постоянно переглядывающиеся между собой импровизаторы. Пока из зала раздается громкое «Это Москва!», а зал заливается светом телефонных фонариков, Антон быстро подходит к Арсению, переплетая пальцы. Он хочет окончательно передать ему свое спокойствие и уверенность, заглядывая в чистые синие моря своей зеленой листвой. — Это было шоу Имро — Стас, погоди! Все присутствующие, включая даже самый последний ряд на балконе, уставились на Шастуна, который начинал медленно подходить ближе к краю сцены. Сразу после за ним пошел Попов, слегка нервно теребя край футболки. Он доходит, вставая на расстоянии около метра от Антона, после переводя взгляд с пола на слегка озадаченные лица фанатов. — В общем, ребят, у нас тут, — младший слегка запинается, сгибая руки в локтях и перебирая руками кольца на пальцах, — есть для вас всех маленькая новость. В огромном помещении не слышится ни звука, лишь редкое, тихое копошение от парочки человек, незаметно достающих телефоны. Дима слегка удивленно смотрел в спины друзей, а Серега как-то подозрительно слегка ухмылялся. — Ты знаешь, о чем они? — прошептал Позов, прикрыв микрофон и повернувшись к кареглазому. — Нет, но догадываюсь, — загадочно произнес Матвиенко, продолжая прожигать две спины впереди. Тишина продлевается еще полминуты, когда Шастун решается продолжить речь. — Собственно говоря, шипперы, возрадуйтесь, — Антон подходит к Арсению и берет его за руку, которая слегка подрагивает и объявляет то, что волновало обоих особенно сильно ровно две недели, — мы с Арсом встречаемся и это наш каминг-аут. Кто-то из зала, кажется, не выдохнул, рот Димы решил познакомится с полом, Сережа счастливо улыбался. Он так и знал, что это произойдет. Стас, после короткого замешательства, повернув голову на парней, приподнял уголки губ, а сами виновники торжества в ужасе ожидали реакции присутствующих. Антон закусил губу, сильнее сжимая запястье брюнета, который внимательно следил за залом. В воздухе появилось напряжение, которое ощущал каждый. — Знали бы вы, сколько нервов моих забрали, артоны сранные! — раздается крик, после которого следуют хлопки и множество громких фраз в этом же духе. «Мы так и знали, что все это не просто так!» «А раньше нельзя было сказать?!» «И кто здесь пес, а, Арсений?» «Вы бы знали, что из-за вас происходило в импрофандоме!» «Я уже думала не доживу!» «Служба спасения, спасите-ка шиппера от падения.» Арсений чувствует себя настолько счастливым, что и описать сложно. Огромный камень с грохотом, слышимым только голубоглазым, падает с уставших плеч, грудь снова качает кислород в полную силу, а сердце отбивает танго, разгоняя по всему телу тепло. Теперь им не придется скрываться, играть роли всего лишь коллег и обзывать талантливых фанатов. Теперь они могут многое. Антон задыхается от эмоций. Кончики пальцев слегка покалывают, от улыбки щеки уже начинают побаливать, а он не обращает на этого никакого внимания. Он просто очень сильно счастлив. Они утопают в объятьях друг друга, благодарят зрителей, радуются лишь сильнее, оборачиваясь на актеров, которые подбегают к ним, говоря, что могли бы и предупредить, ведь «мы все тут чуть инфаркт не словили». Шеминов окончательно заканчивает концерт и уже на самом уходе за кулисы они слышат дружное «Вы будете счастливы вместе!». И на следующий день, видео этого разлетится по всем сетям, в директ двум парням на «а» будут прилетать поздравления, вперемешку с угрозами расправы за нервные клетки, а в мире появится на одну счастливую пару больше.