Кощей над златом чахнет

***

Легкое дыхание касается теплой кожи, мягкие алые губы оставляют невесомый поцелуй, прогоняя нечистые сны прочь из светлой головы. Тонкая рука с длинными острыми ногтями нежно перебирает золотые локоны мальчика. Бессмертная душа сгорает от сумасшедшего желания владеть, однако голова и сердце не решаются поступить так жестоко с девственным телом. — Не внемлил ты словам Тамары, — шепчет Повелитель тьмы, пробегаясь ноготками по тонкой шее, отчего ее обладатель хмурится и мелко дрожит, но из оков сна не уходит. — И матушку не слушал, книгам не поверил, — рука переходит на розовую щеку юнца, оглаживает бархатистость и упругость кожи. — И даже от пса бешеного не сбежал. Отчаянный и безумный, глупый мальчишка, — Бог поднимается со своего места, накрывает нагое тело пушным одеялом и скрывается за массивной расписной дверью, оставляя за собой запах мяты и легкий могильный холодок.

***

Первое, что ощущает Ваня, проснувшись, щекотку на пятках. Так любит шутить над ним Софушка. Возьмет перо гусиное, распушит его, да начнет над братцем старшим измываться. Парень усмехается и отдергивает ноги, пряча их обратно под одеяло. Тихо брякает цепь. — Софья, кыш отсюда, — сонный голос сипло звучит из-под одеяла, а после непривычным эхом разносится по комнате избы. Иван чует недоброе и быстро вскакивает на кровати. Его взгляд встречают два горящих огнем змеиных глаза. Немое молчание виснет между юношей и служанкой. Последняя, застыв в испуге, и вовсе роняет алую от крови тряпицу на пол. Ее бледные губы раскрываются в немом вопросе, но тут же смыкаются под скрип открывшейся двери. Заинтересованный женский взгляд меркнет и опускается вниз, когда в чертог заходит Он. Властная походка и взгляд. Все та же прическа, однако иная одежда. Взмахом руки он раскрывает все массивные шторы на окнах и Иван слепнет от такой яркой неожиданности. — Ты можешь идти, Таяна, — девушка поднимается с колен, прихватывая окровавленную тряпку и, отойдя к стене, наконец подает голос. — Вам набрать ванну, господин? — ее голос звучит тихо и слегка пискляво. Словно перед Иваном была не женщина, а маленькая дивчина. — Не мне, — отрываясь от видов из окна, отвечает хозяин и переводит свой взгляд на златовласого. Служанка несильно кивает и уходит прочь из чертога. Юноша провожает ее взглядом, совсем не замечая, как Бог присел на кровать и стал пристально всматриваться в молодое человеческое лицо. — Как спалось, Иванушка? — ласково задает свой вопрос господин и замечает как дернулось чужое тело. Мальчишка делает попытку отсесть как можно дальше, однако что-то ему настырно мешает. Дрожащей рукой он срывает одеяло и ужасается. Хватка золотой дуги сжимает кожу ноги, блестящей цепью приковывая к кровати. Иван переводит испуганный взгляд на незнакомца, что с благоговением рассматривал оковы. — Кто Вы такой? — голос юнца кажется плачущим, умоляющим. — Повелитель сил тьмы, — зеленые глаза впиваются в ясные голубые. — Кощей Бессмертный. По щеке мальчишки стекает одинокая слеза. Понимает: теперь он пташка, закованная в большую клетку. И подобно свободолюбивой птице, златовласый делает попытку сбежать. Дергает ногой, ногтями царапает метал и громко, слезно умоляет отпустить. Но темноволосый мужчина неприступен. Лишь подсаживается ближе и крепко обнимает, стойко терпя легкие удары по рукам и спине. Еще ни одно злато не волновало его так, как это. Скрипя сердцем, Кощей вновь прикасается тонкой рукой ко лбу мальчика, усыпляя. Тяжко выдохнув, он отстегивает невольника и, нарядив в атласный халат, поднимает легкое тело на руки, прижимая к себе, как главную драгоценность, коим и являлся Иван. А после несет он молодое тело по длинным коридорам, не позволяя чужим взорам упасть на лицо живого гостя Мертвого царства. Когда недвижимое тело погружается в горячую воду, господин задумывается: насколько правильно было родиться бессмертным. Дождаться чудеснейшего создания и заиметь его тело, а после душу и сердце. Кощей уверен в своих помыслах и не отступит, даже если Всеотцы встанут против него. Вмиг потеплевшие руки уверенно ведут мыло по коже юноши. От ушей до пяток омывают, щекотят, ласкают. Пушистые ресницы дрожат на закрытых глазах, а алые уста приоткрываются, открывая взору розовый язык и ровный ряд белых зубов. Прекрасная картина для покровителя душ, чье сердце за столько сотен лет впервые сильно трепещет, волнуется. Поддавшись искушению, он касается молодых губ своими, оставляя лишь легкое прикосновение тонкой кожи уст. И только отдалившись, замечает широко распахнутые глаза мальчика, что, покраснев, сейчас прятал свой взгляд под прядями золотых волос. — Я знаю, что тоскуешь ты по своему дому, — шепчет Бессмертный, беря в свою руку чужое запястье. Иван ощущает прикосновение холодных губ к распаленной жаркой водой коже и жмурится, надеясь ощутить отвращение. Но не чувствует. — И верю, что душа твоя разрывается от страха и горечи, — двумя пальцами Кощей приподнимает голову юноши, вынуждая посмотреть на себя. — Но молю тебя, свет очей моих, доверься. — Ни за что, — зло выпаливает Иван, брызнув водой в лицо Богу, и отворачивается. — Не девка я тебе, чтоб доверять. Кощей лишь улыбается в ответ и, смахнув капли воды с щеки и бровей, цепко хватает юнца за ногу, дергая на себя. Тот соскальзывает вниз, окунаясь в воду с головой. Когда он выныривает, господин весело смеется, набирая из деревянной плошки душное мыло. Но не успев дотронуться до мокрых локонов, отдергивается, прислоняя чистую руку к покрасневшей коже на щеке. Хлесткий удар ладони, до этого отразившийся от стен купальни, быстро стих и оставил за собой пугающую тишину. Хмурый мальчишка, встретившись взглядом с хозяином, сжался, опуская взгляд. — Прос… — начал было извиняться Иван, вытирая слезу с щеки, как тут же оказался оборван резким и холодным голосом. — Замолчи, — мыло коснулось золотых волос, расплываясь, а руки принялись мягко втирать его. Душистая пенка временами опадала на воду и постепенно растворялась. Молчание затягивалось и действовало на нервы, однако вскоре шум воды, сливаемый на голову мальчишки, отрезвил обоих. Мягкое пушистое полотенце покрыло нагое тело юнца, собрало влагу и остудило пыл. Еще одно, но меньше, легло на голову. На глаза господин повязал черную бархатную ткань, от соприкосновения с которой кожа затрепетала в наслаждении. Иван пытается сделать шаг, но тут же осекается, ощутив стрельнувшую боль от кончика пальцев ноги до самого бедра. Тихо простонав, он ищет опору и попадает прямо в объятья Кощея. Сильные руки, совсем не смущаясь, поднимают мальчика, прижимают к сильной мужской груди и несут в покои. Иван слышит гул шагов и чьи — то разговоры, бормотания. Ощущает чужой взгляд и смущается от своей слабости и бездействия. Ударить по щеке Повелителю тьмы было глупым решением, однако он поступил так. Тоска холодным мороком разливается по животу, заставляет дышать медленней, замедляет мысль и обездвиживает. Где он? И как добраться до дома? Как там отец и Софушка? Небось переживают за дурака златовласого. — Знаешь что я делал с теми, кто позволял себе меня ослушаться? — задает вопрос Кощей, опуская теплое тело на шелковые простыни. Руки аккуратно снимают с лица бархат, оставляя полоску ткани на прикроватной тумбе. — Нет, господин, — отвечает мальчик под пытливым взглядом зеленых глаз. Длинные пальцы, обрамленные множеством колец, стягивают с мокрых волос полотенце, медленно пропускают пряди золотых локонов и резко сжимают, вынуждая юнца упасть на мягкие подушки. Подтянутое тело властно ложится сверху, не позволяя чужому произвести хотя — бы единое движение. Иван ощущает, как дышать стало тяжело, как внутри зародилась паника, ледяной волной накрывающая сознание. Он попытался отбиться свободной рукой, но и та, подобно быстрому ветру, оказалась прижатой над головой. — Стегал, унижал, отдавал своей прислуге для увеселения, сжигал заживо и предавал в объятья Вия, — злобно шепчет на ухо господин, сжимая чужую руку все сильней и сильней. — Хотел бы ты ощутить ту боль, что испытывали прежние гости моего царства? Хотел бы стать игрушкой в руках моих подданных? Они будут рады распять твое младое тело в своих подвалах! — Иван жмурится, сжав побледневшие губы в тонкую полоску. — Что же ты молчишь, злато мое? — продолжает расспрашивать хозяин, переходя на спокойный тон. — Страшно тебе стало? — Мгхм… — стонет мальчишка, ощущая как расслабилась хватка на его руке и волосах. — Не испытывай самолюбие мое, Иванушка, — он поднимается, оседая на колени и притягивает к себе податливое тело, обнимая. Мягкое полотенце опадает с юных плеч, оставляя мальчика в чем мать родила. Побледневшие щеки трогает розовый румянец, а мокрые от слез глаза приоткрываются. Звучит шумный вздох. — Коль отдам я приказ, выполняй, — ноздри Бога втягивают сладкий запах сильного русского духа, а охладевшая рука осторожно ложится на изгиб спины. — И сколь бы не бился ты, не вырывался, все — равно уйти не сможешь, — пальцы быстро пробегают по пояснице, вызывая у мальчика рваный вздох. — Ты мой, Иванушка, — вновь шепчет господин, опаляя ухо горячим дыханием.

***

— Ну что, друг мой любезный, — задорно вопрошает громогласный женский голос, — завоевал сердце юного молодца? — игривые серые глаза бегают по всей избе в поисках ингредиентов. — Не поддается он, Яга. Не слушается и видеть не желает, — задумчиво отвечает ей Кощей, наблюдая, как умело морщинистые руки нарезают морковь. — А ты потерпи немножко, — подсаживается к нему давняя подруга, подпирая голову кулаком. — Будет тебе и любовь пламенная, и ложе совместное, — женщина ведет густыми поседевшими бровками и хитро улыбается, оголяя ряды слегка желтоватых зубов. — Яга! — возмущается мужчина, заправляя прядь черных волос за заостренное ухо, обрамленное множеством тонких колечек. Ведьма тут же вскакивает, возвращаясь к печи. — Ну что? Яга — Яга! — причитает женщина, забирая седые локоны в пучок. — Семь сот лет уж как Яга! — следом за морковью, нарезанной тонкими кусочками, в бульон летит картошка. — Я тебе, дурень ты такой, счастья желаю, а ты пререкаться со мной вздумал. Эдакий ты тугодум! — Ладно, не серчай, подруга, права ты, — грустно отвечает Кощей, опуская взгляд на поверхность округлого стола. Женщина оборачивается к нему. — Ну что же ты, Кощеюшка, — она вновь присаживается рядом с другом, опускает костлявую руку на чужую и заглядывает в потускневшие зеленые глаза. — Как же сильно ты полюбил мальчишку, друг мой. Но вот что я тебе скажу, — касанием руки она приподнимает голову мужчины, заставляя обратить на себя внимание. — Будь с ним ласков, но строг. Души не чай и не позволяй многого. Стань для нему другом и любовником. Задари подарками и нежностью внеземной. — Опять ты, карга болотная, в будущее мое заглядывала, — укоризненно произносит Кощей, сощурив глаза. Женщина резко роняет руку на стол, отчего по избе разносится грохот подскочивших глиняных чашей. — Вот сколь тебя знаю, хрыщ ты подземный, а как был противным на лад мужиком, так и остался, — язвит в ответ Яга, а после поднимается с места, направляясь к любимой печке. — Смотри, как бы в супе своем не заприметил пиявку болотную. Кощей лишь смеется в ответ, принимая из рук улыбающейся подруги пышущую жаром тарелку с источающей вкусный запах похлебкой. — Ладно, Яга, — разрывает наконец тишину мужчина, поднимая расписную ложку, — Делами насущными займемся. Сколь душ ты сегодня в мой мир проводила…?