Restraint and composure

Неоновый свет льётся с потолка, ступеней, из-под барной стойки и различных полок, мерцая по всей комнате. Закрытая вечеринка золотой молодёжи, дорогой алкоголь льётся, как ветер, накаляя ход событий. А тот, что не попадёт к кому-либо в рот, быстро растворится по полу под давлением брендовой обуви. Зажигательная ритмичная музыка гремит с огромных колонок. Часы показывают около двух часов ночи, но вечеринка в самом разгаре. Неровный пробор придаёт коротким блондинистым волосам объема. На ногах белые кеды, на теле чёрная длинная футболка навыпуск, прикрытая расстёгнутым нараспашку белоснежным пиджаком, что несёт на себе бежевато-золотистые узоры. Кремовые свободные брюки и некоторые цепочки на шее. В руке бокал марочного коньяка, который Глеб не торопился допивать, а сбоку жмётся болтливый Ваня, активно обсуждающий что-то с компанией. На нём чёрная футболка с красным черепом, чёрные зауженные джинсы с множеством нешироких продолговатых дырок, и ярко-красные высокие адидасы. Где-то за спиной валяется бомбер от гуччи, потому, что стало жарко. Ваня, оживлённо беседующий, допивает который заход с тем-же коньяком. На удивление, парень практически трезв, да и нечему удивляться, по сути, весь коньяк, который не был ему налит, доливался в апельсиновый сок. Ваня весело улыбается, прижимаясь к своему любимому Глебу, елозит, то и дело вертится во все стороны. Голубин лишь безразлично слушает разговоры, приобняв за бедро Дрёмина свободной рукой, периодически сжимает его, оглядывая состояние парня. Гордо терпит каждое раздражающее его Ванино телодвижение: то по ножке стола ногой ударит случайно, то месиво своё, почти безалкогольное, прольёт, то Глеба за шею укусит, неожиданно так. Глебу, вроде как, совершенно нет дела до Вани и его присутствия, а Дрёмин же приласкался; обнимает, шутит, кратко целует. Голубин и не против, ему просто всё равно, Дрёмин со своими нежностями не имеет никакого значения — так, по крайней мере, казалось со стороны. Глеб же просто не жалует всех этих прилюдных нежностей: сидеть и в десны долбиться, обжиматься, нашёптывать что-то, в компании других людей, по его мнению просто мерзко. Он бы и дал Ване по шаловливым рукам, и прошипел что-то на его, будто пьяные, поцелуйчики, да нет нужды. Глеб скорее действует по схеме «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало», никак не препятствуя Ваниным действиям. Оба знают, что от этого особенные колебания в животе, как их там, бабочки.  — Гле-еб, — недовольно тянет Ваня, поглаживая парня по плечу. Голубин молча кидает взгляд на брюнета, вопросительно изгибая брови. — я в туалет хочу… Сходи со мной, а?  — Нет, — отрезал Голубин, возвращая свой взгляд на Бумагина с его интересной историей, которая, чёрт, правда зацепила Глеба.  — Глеб, — попросил Ваня. Блондин не обратил на него никакого внимания. Дрёмин, несколько обиженно, демонстративно отодвинулся от Фараона, сложив руки на груди. Глеб, было, подумал, что мальчишка решил не испытывать удачу более, и отлучился в свой чёртов туалет, но, краем глаза заметил, что Ваня, надувшись, сидит на краешке дивана. Глеб устало вздохнул, взял со стола канапе, и быстро съев его, закатил глаза. Ваня так и не одумался.  — Лалли, — твёрдо позвал Глеб, не поворачиваясь к парню. Тот отодвинулся ещё на пару сантиметров, сидя совсем уж на краю. — ты меня слышишь? — несколько жёстче спросил Глеб.  — Какие проблемы? — хохотал Артём. — сгоняй с малым в сортир, он, может, приятно тебе сделать захотел.  — Он просто страдает хуйней, — отрезал Голубин, коротко озарив Ваню своим грозным взглядом.  — Иди нахуй, — довольно громко огрызнулся Ваня. Ребята расхохотались, а Глеб, чуть не подавившись водой, стиснул зубы.  — Девочкам не принято так выражаться, — сквозь зубы проговорил Глеб, хватая Дрёмина за руку, и притягивая к себе. Он грубо сжимая его за талию, задал риторический вопрос. — ты перепил, я смотрю, мне дерзить?  — Глеб, прошу тебя, сходи со мной, — жалобно умолял Ваня, уже послушно сидя на своём месте, и перестав спорить с Глебом. Глеб угрожающе поднимается из-за стола, выводя Ваню за собой. Они выходят из зоны столиков, и Голубин, уже более снисходительно смотря на Дрёмина, вздыхает.  — Ты издеваешься или у тебя куда более серьёзные причины? — спрашивает Голубин, не отпуская Ваниной руки.  — Мне страшно, — шепчет Ваня, наклоняясь к Глебу. Тот непозволительно громко хохочет, встречая на себе растерянный взгляд Фейса.  — Не веди себя, как маленький мальчишка, прошу, — улыбаясь промолвил Глеб.  — Просто там одна девушка весь вечер за мной бегает, — оправдывался Ваня. — такая дотошная, куда не пойду: везде она. А я даже врезать ей не могу… Глеб озадаченно глядит на парня, молча некоторое время. Он облизывает губы, а после, легко шлёпнув брюнета по заднице, ещё раз смеётся.  — Иди, — с издёвкой изрёк Фараон, разворачивая парня в сторону туалета. — ещё и девчонки какой-то боится, а. Ваня расстроен, даже больше потому, что Глеб счёл его глупым. В голове Дрёмина возникает вопрос: будь что-то серьёзнее, Голубин так же бы отнёсся? Даже не столько избежать девчонки, сколько почувствовать, что Глеб готов защитить его от любой мелочи, которая Ваню потревожит, было целью Дрёмина. Ваня знает, что Глеб не любит няшкаться и ласкаться, редко удаётся заполучить от него милых действий, поэтому, Дрёмин не упускал не единого шанса, иногда притворяясь совсем беспомощным. Бывает, во время простуды, уж так жалобно Ваня стонет, чувствуя себя для Глеба в разы хуже, чем есть, чтобы тот, не оставил на тумбочке таблетки и чашку чая, а переживал, заботился, целовал в лоб, проверяя примерную температуру, и гладил по щекам. Не всегда Ванины махинации срабатывали. В компаниях Глеб вёл себя ещё более холодно, даже безразлично, будто бы Ваню он подцепил где-то на один вечер, в целях чуть позднее развлечься. Мало говорил, практически не обращал внимания, но всегда зрительно следил и держал возле себя. Ревновал Глеб, к сожалению, или к счастью, крайне редко, так как был глубоко убеждён в том, что никого лучше Ване не найти. Вроде и к счастью: в общении его никто не ограничивал, никакие сказки про ревнивых парней, чуть что оставляющих под замком, не были ему знакомы, а с другой стороны, и почувствовать себя таким нужным хотелось. Да и мало кто считал их отношения серьёзными именно из-за того, как показательно ведёт себя Глеб. Всё это высокомерие, безразличие, в свойственной ему манере было и дома, но в комфортной обстановке, без лишнего люда, он вёл себя куда более непринуждённо. В народе же Голубин был напряжён, возможно, никакой скованности в общении он не испытывал, однако, считал своим долгом вести себя максимально сдержанно и хладнокровно. Ваня зачастую считался украшением Глеба, своеобразной изюминкой, очень кстати дополняющей его образ. Дрёмина это сильно волновало, как же ему хотелось, чтобы все, кто ни есть, как мантру знали, насколько он дорог Глебу, и как же у них всё серьёзно. Блондину не маячило, он наслаждался Ваней рядом, его запахом и голосом, а остальным об этом, по его мнению, знать было не обязательно. Кто и что думает — дело никак не его. Ваня стоит перед зеркалом, красуясь. Перед выходом из дома Глеб сделал Ване комплимент, легко поцеловав, сказал: «выглядишь классически потрясно для весенней луны после полнолуния». Дрёмин не уверен, что правильно понял смысл, но это точно была похвала. Он умывает лицо, опираясь руками о тумбочку. Снова она. Элегантная, ухоженная, пахнет дорого и вкусно. Пепельный блонд густых волос убран в высокий хвост, тело облегает прекрасное чёрное платье чуть выше колена.  — Ванюш, что-то я долго не могла тебя найти, — она подходит к Ване вплотную, поглаживая того за плечи.  — Карина, да? — сглотнул Дрёмин.  — Даже имя моё запомнил, — улыбнулась девушка. — хорошо, что ты здесь оказался… Ты скажи, вы с Глебом ведь ради популярности вместе?  — Нет, — твёрдо заявил Ваня, отодвигая от себя блондинку.  — Выглядите ненатурально, — заявила она, скривив губы.  — Естественно, мы ведь геи, — улыбнулся Ваня.  — Ты отлично понял, в каком смысле! — недовольно сказала она. — не верю, что вы действительно вместе.  — Нам теперь расстаться, от того, что ты не веришь? — поинтересовался Дрёмин. Карина не давала парню выйти из ванной, то и дело отводя его от дверей. Ване нельзя было даже толкать её, ведь, родители Карины были слишком влиятельны. Глеб, закончив наконец с бокалом алкоголя, глянул на время, подсчитав, что Вани нет уже десять минут. Голубин постукивает пальцами по столу, чувствуя некоторое неудобство в связи с отсутствием брюнета. Неужто решил проучить? В таком случае, волноваться было бесполезно, напротив, показать весь похуизм, какой был, и обломать план Дрёмина. Ещё не хватало ему Глеба за нос водить. Однако Голубин не унимался, выпив уже даже Ванин напиток. Недовольно цокнув, лидер династии поднялся с насиженного места, направляясь к туалету. Ваню требовалось вернуть на место. Без него, кажется, Глебу совершенно нечего было делать там, где он находился. Без него было неуютно, и возможно, даже холодно. Непривычно. Дверь раскрывается, Глеб медленно заходит внутрь, наблюдая Ваню вжимающегося в умывальники, и девушку, как ни странно, зажавшую его. Она тянулась к его губам, обвивая руками шею, а Ваня, выставив руки вперёд насколько то возможно, её отвергал.  — Я так понимаю, вовремя, как раз к началу бесплатного просмотра порнухи? — театрально кашлянул Глеб, презрительно оглядывая парочку.  — Голубин?.. — разочарованно спросила девушка, с необычайной силой прижимаясь к Ване. Голубин сжал кулаки от злости, волна ревности накрыла его с головой. Он вряд ли отлично сдерживал себя сейчас, в общем-то, очень хотелось съездить по прелестному личику этой дамы.  — Пиздуй отсюда, — Фараон гневно схватил девушку за волосы, оттаскивая её от парня, и тут же прижал к себе шокированного Дрёмина, с таким напором, так по-собственнически.  — Ты что творишь?! — разгорячённо выдала Карина. — прекрати, ты забыл, кто мои родители!  — Ты забыла, кто ты, малолетняя шалава, — сквозь зубы, крепче сжимая Ваню, обнявшего его, процедил Голубин. — ещё раз ты подойдёшь к нему ближе, чем на полтора метра, и твои родители увидят те фотографии. Девушка, испугавшись, в миг испарилась. Ваня не понимал, что происходит, он никогда не видел Глеба таким злым. Несколько испугавшись такого поведения с его стороны, Ваня максимально близко прижимался к Глебу, чувствуя эмоции последнего через его же многословные прикосновения. Как только Карина ушла, Глеб развернул Ваню к себе, страстно целуя его. Так грубо, развязно, Голубин выражал огромное желание, в то же время сжимая ягодицы парня.  — Глеб, — прошептал брюнет, обнимая парня.  — Мы едем домой, — сообщил Глеб. — сейчас-же, пока я не отъебал тебя прямо здесь.