Генезис

Мне стоило бы понять, что я знаю о Паркере. Мы с ним достаточно долго общались, но вся информация о нём была скорее выводом, нежели тем, что он мне сам давал. Малакай был весьма сговорчивым, он так часто всем рассказывал о том, что его семья ненавидела его, что считали его ублюдком, но, что удивительно, он ни разу не рассказывал об этом мне. О его несчастной семейной истории я слышала только от своих якобы друзей. Почему якобы? Мой отец уже давно рассказал о том, что настоящей дружбы не существует, а вот, настоящая любовь может попасться, но только самым везучим. А я никогда не была везучей, вечно всё идёт не по моему плану. Простите, я отвлеклась. Обещаю, вам должно понравиться, мне кажется, должно. И, так, первое, что можно точно заявить: Кай Паркер, полное имя Малакай Паркер. Обратился в возрасте двадцати четырёх лет, но думаю, когда он вылез и тюрьмы время за ним погналось, так же, как и за Кэтрин, когда из той высосали лекарство от вампиризма. Поэтому этот еретик выглядит на полных двадцать восемь лет. А по-настоящему ему где-то пятьдесят с лишним. Я бы могла сказать точный возраст Кая, знай я точную дату его рождения и обращения в вампира. Но увы, я тогда не знала точные даты, поэтому мне пришлось прикидывать примерно. Продолжим. Я также знаю то, что Малакай социопат, да, всеобще известный факт, но я не удержалась. Он был вспыльчивым, слишком вспыльчивым, склонен разрушать, а если человек склонен разрушать что-то вокруг себя, даже не зная толком зачем и почему, то он сам разрушен, искалечен и ранен. Тогда мне стало жалко его. Копаясь в психике парня, в его прошлом и фактах о нём, я начала снова испытывать к нему жалость. Я слишком много говорила о том, что мне говорили, но всё же, мой отец ненавидел жалость, он считал это чувство слабостью, слабостью не со стороны того, кто его испытывает, а со стороны к кому его испытывают. Мне не хотелось жалеть Кая, каждый раз чувствуя к нему жалость или стоя на грани прощения его, я сразу вспоминала то, как он поступил со мной. Как вторгся в моё личное пространство, как использовал мою слабость, как лично и самостоятельно поставил меня ниже себя, сделал слабее и воспользовался этим. Думая о жалости к нему, я сразу вспоминала о том, какой я была сама жалкой, и от этого ненависть к Малакаю возрастала. Я знала про то, что Паркер слаб, слаб настолько, что не смог выдержать этот напор со стороны семьи, он сдался и стал сломлен. Я не из тех, кто будет бороться за то, что не хочет быть с ним, не хочет принадлежать ему. Но если я уверена, если знаю, что за то, что я борюсь будет моим, что это стоит этого, то я продолжу бороться, а вот Кай либо не был уверен, что стоит сражаться, либо хотел стать сломленным. И это я тоже поняла. Поняв несколько фактов о Паркере, я также напомню о том, что он учился на медицинском на хирурга. Я немало поняла о его матери, сумасшедшей и слабой женщине, которую смог подчинить себе мужчина. Может отец Кая был не меньшим социопатом, может Паркер легко унаследовал часть характера от своего папы. Да, я знала, что это психопатам обычно подвластна генетика, но я слышала о случаях, когда родитель был социопатом и это передавалось и детям. Стоит узнать об этом у Малакая или может, мне бы удалось узнать это из дневника его матери. Пока я копалась в своих мыслях, за окном становилось только темнее. Солнце садилось с задней стороны дома, лучи не особо попадали в комнату, где мне пришлось провести немало времени. Но в гостиную и на кухню тёплые и вечерние лучи всё же пробились и давали приятную атмосферу, тёплую, в какой-то степени семейную. Дом быстро погряз в темноте. Я не была из пугливых, хотя как посмотреть. Каждый раз, когда я боялась чего-то, то считала себя из-за этого слабой, какой-то жалкой и запуганной, из-за чего сама себе кидала вызов и от части гнобила себя. Поэтому сразу же переставала бояться и шла на первый этаж дома Малакая. Включая по одному светильнику в каждой комнате внизу и закрывая двери в комнатах на втором этаже, я остановилась на кухне. Пока я была в своей комнате и думала о Паркере, то поняла, что Кай скорее всего может начать морить меня голодом за моё молчание (тогда я была уверена, что буду молчать неделями), поэтому я достала один пакет с кровью и направилась в комнату. Я спрятала пакет в ванной, где был адский холод, казалось, что Александр ll продал Аляску именно семье Паркера. Мне недолго пришлось дожидаться судного часа. Кай появился около одиннадцати, и я решилась всё же выйти из комнаты, спуститься вниз и увидеть его. Раньше, я думала, о том, что могла бы втереться к нему в доверие, стать такой какой он захочет и потом ударить в спину ножом. Но тогда, я упаду до его уровня, а как бы сильно я не хотела равенства, я всё ещё считала себя выше него морально. — Надо же, встречаешь меня? — с усмешкой говорит Кай. На нём мятая одежда, куртки нет, а сам парень выглядит так, будто от копов убегал. Джинсы в земле, волосы растрёпаны, а взгляд усталый и бешеный, знаю, в такое сочетание трудно поверить, но увидев вы его, поняли бы о чём я говорю. Я проигнорировала его вопрос, не факт, что он вообще нуждался в моём ответе. — Всё ещё молчишь, принцесса? — произносит он. Мне резко захотелось спросить, почему он постоянно называет меня "принцессой". Я не была из тех девушек, что имели манеры или папочку за спиной, который сможет оплатить им всё на свете. В моей семье денег было немного, да их в скором времени стало больше, но всё же, я помню моменты, когда воровала шоколад в магазинчиках вдалеке от своего дома. И помню, как жили в трейлере. Но я решаю приберечь этот вопрос на потом, когда он будет важен для нас двоих. Поверьте, этот момент будет стоить ваших ожиданий. — Ты даже представить не можешь, какого это, когда тебя все презирают, когда считают самым ничтожным и обходят стороной, потому что ты просто родился таким и не можешь исправить это, — произносит он, когда подходит ко мне. Я стояла напротив входной двери, на лестнице. На одну ступеньку выше Кая. Он смотрел мне в глаза, прямо, и они блестели неким безумием, жаждой чего-то мне неизвестного. Я не сразу почувствовала его руку на своей щеке, его тепло и прикосновение. — Знаю, — выдаю я и взяв его руку, медленно убираю её. — И ты знаешь, что я тоже это знаю. Он знал, знал о моём прошлом, может не детально, но знал, что я испытывала тоже самое, когда мне было совсем немного лет. Подростков так легко сломить, но в этом и есть вся суть. Если выдержишь, то станешь намного сильнее прежнего, выше каждого, кто не выдержал, и я стала. Выдержала всё, что было. А вот, Кай не выдержал. Может у нас были разные испытания по сложности. Наверное, да. Мне может было легче. Выдержать ненависть одноклассников, когда ты пришла из саутсайда в школу для богатеньких детишек, выдержать депрессию своей матери, которая длилась пару лет, а потом её самоубийство, выдержать критику от самой себя и своего отца, его уроки и поучения, которые, конечно же, пригодились мне, без сарказма. Да, мне было легче, чем Малакаю, намного легче. Это решать не мне, решать конечно же вам. — С чего бы мне что-то знать о тебе? — немного нахмурившись, спрашивает Кай, хороший актёр. Он не подозревает о моих предположениях и пускай будет так, может это к лучшему. Что касается молчания. То я не собиралась вести с ним долгие и светские беседы, не собиралась также корить себя за то, что не продержалась и сутки, я решила, что буду разговаривать с ним только, когда сама того захочу. Не буду отвечать на его вопросы, если не захочу. Из всего можно найти выход. — Ты же у нас всё знаешь. И это тоже наверняка знаешь, — говорю я. Мне в голову приходит один интересный вариант некой проверки. Что если сказать ему, что я тоже подверглась некой попытке сломить меня. Что тогда будет? Он подумает, что я такая же? Или увидит разницу между нами? А может, захочет узнать больше? А может, я стану не интересна ему? — Может расскажешь, что я должен знать? А то, я что-то никак не могу догадаться. — На его лице нет ухмылки, лишь сосредоточенность, немного хмуриться. Уверена, если дотронуться до него, то можно ещё и убедимся в том, что его тело всё напряжено. Какую бы Паркер не затеял игру с его этими «знаю не знаю», я пока что не готова в неё вступать и подыгрывать. Поэтому я лишь ухмыльнулась, посмотрев на него стараясь передать через взгляд «я не собираюсь тебе подыгрывать, но этот раунд ты выиграл», да, всё слишком запутано. Его взгляд был на мне, пока я не скрылась от него. Он не пошёл за мной, либо остался внизу, чтобы пополнить свои силы первой положительной, либо уснул на диване. Не знаю, чем он может заниматься и даже гадать не буду. Я поднялась к себе и закрыла дверь своей комнаты на замок. Хотя, думаю это бы его не особо остановило, желая он зайти ко мне.