Дьявольское танго

      Я озадаченно посмотрел на Рэя. Тот, прошёл в комнату и сел на кресло. Взгляд его глаз, был изучающим и немного холодноватым.       — Нефилим? Кто это? — хрипло спросил я, посматривая то на Михаила, стоявшего у окна, то на Рэя, сидящего напротив.       Михаил вздохнул и передёрнув плечами ответил:       — Нефилим, это запретный плод ангела и человека. Дитя скверны, порождение похоти и греха. Сильное существо, способное уничтожить архангела.       Я шокировано переваривал информацию. Мысли, как муравьи лихорадочно бегали по моему мозгу. Нефилим? Я ребёнок ангела? Значит ангел мама или... папа?       Рэй, сцепив руки в замок, медленно спросил:       — Неужели, тебе никогда не было интересно, кто твой отец? И почему твоя мать, так мало о нём рассказывала?       Я покачал головой.       — Нет, мама говорила мне, что отец был военным и умер в одной из горячих точек на границе, когда мне было несколько месяцев. Я... я редко спрашивал её о нем, потому что, как только я начинал, она расстраивалась и замолкала, — тихо прошептал я, понимая, что ничего не знаю о своём отце, совсем ничего...       Михаил, до этого тихо стоявший в углу, хмыкнул.       — Да, это близко к правде. Твой отец был солдатом. Ангелом, по имени Еноа. Да, хорошим он был воином, исполнял приказы без вопросов и лишних слов. Но однажды, он мать твою встретил и полюбил. От этого... союза, родился ты. Ребёнок, с силой равной Богу, — безэмоцианально произнёс Михаил, но в его голосе, я почувствовал осуждение и... презрение?       Рэй строго взглянул на брата. Похоже, он тоже уловил нотки презрения в голосе архангела.       — Понимаешь, любовь человека и ангела ужасное преступление, поэтому, когда ангелы узнали о том, что родился нефилим, то есть ты, они пришли убить тебя, и твоих родителей. Но каким-то образом, Еноа смог укрыть тебя и мать твою от них. Но себя не смог. Они убили его, но потеряли тебя, — тихо, словно боясь напугать меня своими словами, произнёс Рэй.       Странно было видеть его таким... взволнованным? Нет, это что-то другое, жалость?       Я опустил глаза, мысленно разбираясь в ситуации. Отец был ангелом, а я значит, наполовину ангел. А мама, она знала?       — Мама знала, что отец ангел, а я нефилим? — спросил я.       Михаил покачал головой.       — Нет, не ведала она, что Еноа был ангелом и когда его убили, подумала она, что был то несчастный случай, — объяснил архангел.       Я кивнул.       — Ладно, а почему мои силы, проявились только сейчас? — спросил я, медленно беря себя в руки.       На этот раз, ответил Рэй.       — Думаю, что это из-за нашего контракта. Твои силы, почувствовали мои, и стали сильнее, — его голос был спокойным, но от меня не укрылось то, какие нотки прозвучали в нем. Сожаление, вина, злость на себя...       Я замолчал. Ребята тоже. Я обдумывал свою жизнь. Только несколько дней назад, я боялся соревнований и оплошать в прыжках, а теперь, боюсь как бы никого не убил. Я ведь обычный парень, почему я?       Что со мной будет? Кто же я теперь? А вдруг, я наврежу людям, или маме, и Рэю? Что, если не сдержу свои силы, и убью их?       Тишина в комнате стала невыносимой. Я чувствовал жалость Рэя и холодность Михаила. Мне не нужна жалость. Не смотри на меня так! Прошу, не смотри...       — Я могу тебе помочь, Натаниэль, — подойдя ближе, произнес Михаил. Рэй напрягся и глухо зарычал. Похоже, дьявол знал, что хочет предложить его брат, и ему, это совсем не нравилось.       Но я не знал, поэтому просто повернулся к архангелу и посмотрел на него пустыми глазами человека, разочаровавшегося в себе и своей жизни.       — Я могу забрать тебя на небеса. Ты никому не навредишь, ты ведь этого боишься, да? Как только ступишь ты на небеса, твоя душа освободится и счастливо растворится во вселенной, а твое тело умрёт, — медленно проговорил Михаил. Его слова затягивали, вселяя в меня знакомое чувство счастья и умиротворенния, как при нашей первой встрече.       Его слова... Я не причиню больше вреда никому. Мама будет в безопасности и люди... Они не пострадают от моих действий. Я умру... это же правильно?       — Ты обещал мне дать время на его обучение, так что вали на небеса! — глухо прорычал Рэй.       — Его сила ужасна. Либо он просто убьет несколько сотен людей, либо убьет всё живое на земле! В любом случае, у него нет выбора. Он не захочет жить так, а я дам ему спасение, — холодно проговорил Михаил.       — Спасение? Это смерть! Ты хочешь убить его? Он обладает страшной силой, но если его можно обучить? Что если он не причинит никому вреда? Почему он должен становиться монстром? Почему он не может сделать правильный выбор? — резко встав с кресла, прокричал Рэй.       — Ты же не сделал, — спокойно ответил Михаил, смотря в глаза уже довольно таки разозленному брату. На дьявола, будто вылили ушат холодной воды.       Глаза его, резко потускнели. Он опустил руки, будто сдаваясь.       — Я... я обладаю такой же силой, но стал таким только из-за...       Остального я уже не слышал. За время пока они ругались, я тихо пробрался в прихожую и оделся. Я не услышал последние слова дьявола, потому, что выбежал за дверь.       Холодный воздух резко охладил меня. Тяжело вздохнул и побежал. Мне нужно было все обдумать. Все взвесить и понять. Расслабиться там, где мой дом. Студия. Бальный класс.       Я забежал в здание и быстро раздевшись пронёсся мимо танцоров и персонала. Да, это был мой дом. С запахом новых тканей, стуком лакированных ботинок и музыкой, музыкой, наполняющей сердце чувствами, заставляющими жить.       Что я искал здесь? Я не мог дать ответ. Тихо открыв дверь в знакомый мне класс, я вышел на чистый, блестящий пол. Сейчас, я не нуждался в музыке. Вообразив свою мелодию и завязав волосы в хвост, я встал на середину комнаты.       Звуки, такие живые для воображаемых, и плавные, как ленты танцующие на ветру, облепили меня со всех сторон. Я расправил руки и стал танцевать. Нет, сейчас, я не оттачивал своё мастерство.       В моём танце, никто не увидит сложных прыжков или комбинаций. Нет, я танцевал для себя, пытаясь разобраться в своих желаниях и понять, кто я. Сотворенная мной импровизация, заставляла меня прочувствовать каждой клеточкой своего тела, её поток, её течение...       Грациозные, плавные движения рук. Да, это прекрасный танец. Последний, что я танцую, последние мои движения. Снова, я снова чувствую опьяняющее чувство полета, но не хочу взлетать. Я не могу, я не должен. Свет, манящий меня раньше, угас. Замедляясь, я почти уверен в совсем решении. Всё. Всё конечно. Танец или жизнь?       Я тихо оседаю на пол. Резинка, стягивающая непослушные пряди слезает, и волосы, волной ниспадают на дрожащие плечи. Не хочу умирать, но должен. Я не могу допустить, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Это правильно, но почему же тогда так больно? Почему сердце разрывается от осознания своей участи и от несбывшихся надежд...       Слёзы медленно стекают по моему лицу. Словно капельки росы, они двигаются сначала по щекам, потом по подбородку, и тихо падают на дрожащие, бледные руки. И вдруг.       Мягкие, ласковые руки. Тёплые как солнце, обнимают меня, привлекая к груди, под которой гулко бьётся сердце. Сердце того, кто не должен быть таким человечным. Сердце Люцифера.       Руки дьявола, мягко гладят мои волосы и спину. Я застыл в его объятиях. Что он делает? Он думает, что я отступлюсь? Хочет удержать или наоборот? Что, что тебе нужно Рэй! Почему, почему ты делаешь это? Всё ради моего тела, ради него, ты так добр ко мне?       — Почему ты убежал Наэль? Ты боишься Михаила, меня, или себя? — тихо прошептал дьявол, опаляя кожу моего уха горячим, как пламя дыханием.       Я отодвинулся и вздохнув, ответил:       — Это уже не важно. Я уйду с Михаилом. Я сделал свой выбор, Рэй. Так будет правильно. Я так хочу, — твёрдо произнёс я, отодвигаясь от дьявола и вставая на ноги. Кого я обманываю? Кого я убеждаю в своих словах, себя или его?       Повернувшись к нему спиной, я медленно побрёл прочь. Извини Рэй, тебе придется искать другого парня для своих желаний. Нормального и менее доверчивого. Хотя, это и к лучшему, ведь я... начинаю влюбляться в твой голос, манеры, и в твои глубокие, красные глаза, тёплые как огонь в камине деревянного домика.       Хвать! Рука дьявола резко схватила меня за запястье, не давая уйти. Я недовольно дёрнул рукой, желая освободиться. Не поворачиваюсь. Не хочу видеть в его глазах жалость.       — Хочешь этого? Хочешь умереть? Сдаться как трус, не добившись своего?! Уйти, убежать от проблем живущих в тебе? Ты правда хочешь оставить этот мир, свои желания и свою мать? Действительно ли ты хочешь уйти, зная, что предашь отца, который изо всех сил верил, что ты вырастешь хорошим человеком? — тихо и как-то угрожающе проговорил Рэй, стискивая мою руку.       Я молчал. В словах Рэя, была доля правды, но я... неужели это трусость, жертвовать собой, ради любимых?       — Не так думаешь. Жертва, единственный выход, когда ничего не остается. Но сейчас, у тебя есть выход. Ты можешь сделать правильный выбор. Который, не сделал я... — произнёс Рэй, медленно отпуская моё, уже слегка покрасневшее от его пальцев, запястье.       Я вырвал руку. Нет, Михаил сказал, что я уничтожу всех, если не умру. Разве у меня есть выбор?       — Люцифер, ведь ты сломался, поддался темноте с такой-же, как у меня силой. Почему ты думаешь, что я не стану таким, как ты? Что во мне, отличает меня от тебя? — спросил я, резко поворачиваясь к Рэю. Дьявол был серьёзен и сосредоточен, но сейчас, он опустил глаза и тихо произнёс:       — Твоя семья, танцы и... я. Это то, что не даст тебе погрузился во тьму. Вспомни, что ты чувствуешь, когда танцуешь, вспомни свои желания Натаниэль. Вспомни то, что ты чувствуешь рядом с мамой. Это то, что отличает тебя от меня, что делает тебя человеком. И это то, что не даст тебе стать нефилимом, который принесёт в мир тьму.       Я медленно опустился на колени. Чувства, все, что я чувствовал в моей жизни, пронеслось предо мной как картинки в калейдоскопе. Мой пятый день рождения, когда мама подарила мне попугайчика, моё поступление в школу, первый класс в нашем маленьком городе, первое и успешное выступление в балетном кружке...       Все эти чувства, ярким светом засияли во мне, прогоняя и заставляя спрятаться глубоко внутри тьму, живущую внутри меня.       Я закрыл глаза и вдруг, услышал тихий, словно дуновение ветерка, мужской голос:       — Ты справишься сынок. Я верю в тебя.