post-fuck effect

Тамаки вообще хз как так вышло. Он просыпается утром на полу, голый и закоченевший, выползает из-под кровати в ахуе, подбирает пижаму — в коридоре стоит такой шум, будто снова две тыщи двенадцатый и все хайпят по поводу конца света. Он пытается почесать лоб, но рука его проходит сквозь него — и тут он окончательно пугается. Пижамные штаны с майкой кое-как удается напялить левой, да и то со шнурком он так и не справляется и пулей вылетает из комнаты — все стены залиты водой, и в лифте лужа, и по дороге на четвертый этаж он натыкается на Сэйнару и наконец понимает, что ещё не совсем ебнулся головой. — Магнитные бури какие-то, что ли, — Сэйнару поправляет очки и нечаянно отзеркаливает ладонь себе в нос. — Мы типа все поменялись квирками. У меня Кахагарин. Сэнсэй тоже без понятия, что делать. В ответ Тамаки пялится на свою все ещё зафазившуюся руку и бросает попытки подчинить ее, потому что это не его квирк, а Мирио, и Мирио не открывает ему, пока он долбится в его дверь. На четвертом этаже вакханалия ещё пизже — оказывается, потоп устроил Юкиэ, ибо с водным квирком Сузумэ совладать может только Сузумэ. За ней самой по общаге не угнаться — у нее теперь квирк Юкиэ, и она слишком быстрая во всех пониманиях, мечется по лестницам в попытке попасть в свою комнату, и местами Тамаки даже не видит ее. — Амаджики-кун, у тебя что? — Пищит она, проносясь мимо по коридору. Тамаки обдает ветром от ее гепардьей скорости. Вместо ответа на обратном пути ее он ставит ей подножку, и ничего не происходит. Юкиэ потихоньку превращается в ходячий брандспойт и окатывает его с ног до головы, их староста, Кахагара Коя, отчаянно старается ему помочь, но с неконтролируемым квирком Сэйнару ей лучше никого не трогать, а то без жертв точно не обойдется. Тамаки остается лишь смотреть на обуявший общагу 3-В хаос. — А ты с Тогатой-куном поменялся, да? — У Юны тон сочувствующий, даже жалобный — ей тоже не шибко повезло с туманным квирком Мивы, но вроде как пока без происшествий. Миву же на фоне жёстко плющит от ее Метаморфизма, и Тамаки помогает ему доковылять до комнаты на копытах и одновременно думает, что же, блять, делать со всей этой поебенью. Мысли его сходятся на Мирио, и по классике жанра именно в этот момент с него начинают медленно сползать штаны. Он прыгает до его комнаты на одной ноге, подволакивая другую, проваливающуюся в текстуры, ускоряется, стоит Хадо выследить его и окликнуть со стороны лифта — в комнату Мирио он буквально заламывается, потому что обе руки его теперь бесполезные. Охуевание на этом не заканчивается, потому что Мирио бьется на кровати и мычит, по уши увитый щупальцами, — Тамаки хочется засмеяться, потом заплакать, потом засмеяться и заплакать одновременно. — Как этим управлять? — Он падает на колено и матерится в голос, пока Мирио кое-как вытаскивает руку и сдергивает самое крупное щупальце с лица. Он обеспокоен донельзя и тоже в панике, но Тамаки даже с пола видит веселье в провалах его глаз. — А этим? — Резонно возвращает Мирио, ненароком кастуя перья и совсем сваливаясь с постели. Это эпик фэйл, и Тамаки ничем не лучше, но ему в руки хотя бы возвращается чувствительность. Крики Хадо за дверью становятся громче, и Тамаки на всякий случай отползает подальше. Основной трабл в том, что вообще-то сегодня они с Мирио договаривались прилежно заниматься английским, чтоб Ямада-сэнсэй не обвешивал Мирио допдомашкой, и Тамаки надеялся под шумок позвать его на свидание или ну что-нибудь уже, ибо у них выпуск через полгода и Мирио больше не влазит в звание его бэст бро. В Мирио тоже неуклюжести хоть ложкой черпай, но Тамаки не сдается — это все пока лишь у него в голове, и его так заебал этот urt, что он взорвется, если протупит ещё хотя бы день. Ладно, неделю. Мб месяц. И так постоянно, блять. Он неисправим и ему уже ничто не поможет. — Сосредоточься и так типа оп, — наставляет его Мирио, выплевывая цыплячий пух с ослепительной лыбой, — он сам только проснулся, выпутывается из одеяла и скачет по комнате в одних трусах, одевается и параллельно манифестит всякую хрень, и Тамаки сдается. Мирио поднимает его одним рывком, как куклу ватную, подтягивает его ускользающие штаны, пока он не сдох от стыда. «Оп» у Тамаки не получается. Мирио тоже терпит поражение в попытках приручить его Манифест. Он честно не заслужил, чтобы с ним происходила такая херня — по пути в общую комнату на первом он почти теряет тапки и чуть ли не проваливается сквозь этаж, и на диванах у телика Рёко аж подпрыгивает при их появлении. Она ерзает на коленях у Кои, пока ей заплетают косу, — глаза ее завязаны лентой, и Тамаки с уверенностью предполагает, что ее свапнуло квирком с Сомэй а.к.а. местным Скоттом Саммерсом. Коя велит ей не дёргаться и тяжко вздыхает. — Амаджики-кун, это ты? Чей у тебя квирк? — Каким-то чудом Рёко вычисляет его по прихрамывающей походке, и Тамаки меньше всего нужен сейчас ее фангерлинг — он благодарен за заботу, да, но она девушка Кои, а Коя априори никому не позволяет подходить к ней ближе чем на пять метров. Особенно сейчас, когда у нее самый опасный квирк в классе и полное неумение его контролировать. — Мой! — Отвечает за него Мирио, обходя их по стенке. Налета на холодос им должно хватить до обеда, но потом придется идти в кафетерий, а один Тамаки явно не дойдет. — Ва-а, Тогата-кун, повезло! Круто поди, да? — Не унимается Рёко. Коя подбрасывает ее на бедре и заматывает косу ее питоном вокруг рта. Мирио только смеется, неловко ощупывает проклюнувшиеся во лбу телячьи рожки — это необязательно, но он обнимает Тамаки за талию, жмет к себе, чтоб он опёрся о него и шел нормально, но именно от этого нормально идти Тамаки как раз перестает. Тамаки почему-то откровенно нравится, как он выглядит. От идиотских мыслей по щелчку не отмахнуться. Каяма-сэнсэй приходит чуть позже, когда они собираются в гостиной в полном составе и разбиваются на пары, каждый караулит свой квирк в другом и воюет с чужим. Выясняется, что это либо несмешной прикол кого-то с факультета общего образования, либо какая-то неизвестная науке весенняя лихорадка, только на улице нихуя не весна, а сентябрь, и Шуузенджи-сан не в курсе, как их лечить, потому что они не больные. Ну, пока не больные. Весь промокший Юкиэ в пледе уже чихает. Вымотавшаяся от беготни Сузумэ держит его за запястье, но от него все равно по ковру расходятся холодные лужи. — И что делать-то? — За всех спрашивает Руэ, растирая сажу по лицу. Самовозгорающийся квирк Хакки уже наставил ей волдырей по лодыжкам, Хакка возле нее уже дважды непреднамеренно зазабвенил самого себя и то и дело переспрашивает, что случилось и почему все здесь. Парящий под потолком Тоти умирает от фэйспалма — квирк Хадо отпускает его невовремя, и он падает на диван в кучу девчат, и в кутерьме с Рёко спадает повязка. Телик пробивает белым лазером из ее глаз. В попытке уткнуться в стену лбом Тамаки вваливается в нее и кубарем летит на землю во двор. — Да что же за пиздец такой, — ноет он, стоит Мирио вылететь из общаги следом за ним с ворохом его шмоток в руках. Он не может сдержать хохот, и Тамаки жуть как стремно сидеть с голой жопой в клумбе, но он тоже грустно усмехается, прикрываясь ладошкой и напяливая штаны. До него наконец доходит, как же херово Мирио было всю их юность. Каяма-сэнсэй отменяет им занятия и просит всем оставаться по комнатам, пока преподавательский состав ищет решение проблемы. Все помогают друг другу чем могут, и к обеду оказывается, что не только 3-В сошел с ума — в общаге у перваков творится такое, что Тамаки тут же жалеет, что открыл Киришиме и согласился пойти с ним. — Сэмпай, смотри! У меня Один за всех Мидории, — радостно чирикает он, крутится перед Тамаки, сверкая зелёными молниями по коже. Тамаки приподнимает брови и прячется за кружкой кофе на диване, Мирио наматывает вытянувшуюся из локтя виноградную лозу и зарекается сегодня есть. Мидория жалуется ему, что порвал все футболки о Киришимин квирк, царапается о собственные волосы, и у них тут такая неразбериха, что Тамаки втихаря ближе жмется к Мирио и проливает кофе сквозь себя. — Катсуки, го пиздиться? — Дразнит его Киришима, кокетливо посмеиваясь, — Бакуго упаковывает ладони Яойорозу в свои перчатки, зыркает на него исподлобья. Тамаки знает, что Киришима вообще рисковый парень — один его бабах-бойфренд чего стоит, но с Бакуго шутки плохи. Он, может, и потерял свой квирк, но от этого менее дикошарым не стал — с него во все стороны валятся разнокалиберные матрёшки, и бедной Яойорозу некуда деваться от его детонаций по коже. Когда над ними проносится случайный дуговой заряд от Асуи, Мирио невзначай закидывает руку на плечи Тамаки. — Не вздумай им пользоваться, — цедит Бакуго сквозь зубы, дёргая Киришиму к себе. В гостиной идёт настоящая война меж теми, кто хочет вернуть себе квирк, и тупо угорающими ребятами — Каминари висит на стене, размотав лягушачий язык Асуи на максимум, Урарака ловит левитирующего Аояму шваброй и пытается ничего не спалить его лазером из пупка, Джиро оставляет за собой кислотные пятна на поверхностях и пичкает Ашидо советами по поводу aux-кордов вместо ушей. Все орут, Яойорозу с перепугу взрывает диванную подушку, кирибаку сбегают, пригнувшись, у лифта врезаются в Хагакурэ и втроём падают через ее хвост — ее-то теперь видно, а вот Оджиро рядом — нет, и только по воплям Тамаки различает, что упали они все же вчетвером. Больше всего ему жалко Ииду, свапнувшего квирк Минеты, потому что Иида рил хороший человек и к такому его явно жизнь не готовила. Они с Мирио тоже сваливают вовремя, и им в спины летит оглушающая звуковая волна от Ашидо — Мирио спринтует к двери с ним по пятам, ловит его, стоит ему промазать со ступенькой и полететь с лестницы с красиво вытянутыми руками. И это сумасшествие какое-то, но Тамаки тянет ржать. Он щипает себя, чтоб проснуться, но сном и не пахнет — возвращаться в родную общагу не сильно охота, но делать нечего, вдобавок ему надо переодеться, чтоб не пиздошить в кафетерий в пижаме. Мирио насилу удается избавиться от рогов. — Мирио! — Тамаки хватается за него как за спасательный круг, стоит ногам его снова уйти в пол по колено, и Мирио успевает поймать его со спины, вытягивает за подмышки и вместе с ним плюхается на ламинат в коридоре. Лужи Юкиэ так никто и не вытер, и Тамаки сыро, но жаловаться грех — не самый худший вариант. Особенно когда Мирио покачивает его на руках и переводит дух, чтоб довести его уже до комнаты. — Вот так я и жил, — говорит он на ухо Тамаки, и у Тамаки тоже какие-то острые разряды мечутся по шее и стекают по груди в пах. Мирио горячий через футболку. Тамаки лишний раз вспоминает, какой же он всё-таки пидор, если дело касается Мирио. В столовке Мирио забивает на собственноручно возложенное обязательство не жрать и из чистого любопытства нагребает на поднос все что увидит. Тамаки пытается помешать ему и забирает хотя бы гребешки, в итоге сам объедается сверх меры. Хадо нападает на него коршуном и дерет кончики его ушей за то, что тарился от нее все утро — магнитный квирк Тоти ей на удивление идёт, и вообще-то Тамаки тоже за нее волновался, только не сознается. — Айзава-сэнсэй сказал, нужен какой-нибудь шок, чтобы это прошло, — задумчиво изрекает она, спиздив и сжевав Тамакины поки. Какой такой шок, никто из них не знает, и их одноклассники медленно стекаются в кафетерий кто как может — Коя ведёт Рёко за руку, как слепую, строго-настрого запрещает ей совершать резкие движения. Руэ и Сэйнару тоже приходят вдвоем — ему почти удалось усмирить зеркальный квирк Кои, но Руэ все еще как спичка, близко к ним не подходит и садится возле огнетушителя. Тамаки уверен — прямо сейчас всем хочется, чтоб за ночь это прошло как-нибудь само. Мирио роняет на него долгий взгляд, словно что-то обдумывая, но ничего не говорит. Делать английский он тоже отказывается. Как бы Тамаки ни кружил вокруг него с учебниками, как бы ни упрашивал, Мирио непреклонен — не встает с постели, уткнувшись в телефон, и Тамаки бросает затею. Поэкспериментировать с квирком Мирио ему интересно, и Мирио смотрит на него пристально, закусив губу, — у Тамаки получается совладать со всеми конечностями, и Мирио хвалит его шепотом, стоит ему опуститься на кровать рядом. Виснет некомфортная тишина, и в комнате нереально жарко, и сквозь задернутые шторы сочится теплый свет, путается в кипише на голове Мирио и теряется в диком электричестве меж ними. Мирио переворачивается на спину, прячет телефон под подушку. Где-то в околоподобные моменты Тамаки вполне отчётливо сознает, что влюблен в него уже сто миллионов лет. — Ты знал, что у меня кинк на тентакли? — Внезапно говорит Мирио, и все рушится. Тамаки вылупляется на него, словно этот день не достаточно странный и без его неожиданных признаний. Он застенчиво тупит взор и по привычке запускает пятерню в волосы, и у Мирио слабейшая из улыбок и румянец пятнами по лицу, и да, конечно, он не такой дурак, чтоб не видеть очевидного, но Тамаки быстрей помрёт, чем скажет вслух. У него кинк на кинки Мирио, и ему физически тяжело сдерживаться от желания залезть на него прям щас, пока Мирио поигрывает с подолом его реглана и по миллиметру притягивает его ближе. — Я к себе, — бесцветно булькает Тамаки, вскакивая с места и аж икая с собственной резвости. Мирио садится, складываясь пополам, слишком поздно предупреждает его, чтоб он не дёргался лишний раз. И естественно, Тамаки промахивается мимо дверной ручки и застревает в полотне по кисть. — Блять, — Мирио ругается со вкусом, пережимает его за запястье, чтоб он не рвался и не верещал от боли, — он опять все запорол, и ему ссыкливо торчать рукой в коридор, и это рил очень больно, и страшно, и у него, наверное, теперь останется шрам как фенечка, и Мирио держит его на всякий случай, и все катится в такую беспросветную пиздень, что не хватало ещё, чтобы на его пронзительный визг сбежались девчонки. В итоге Мирио вытаскивает его руку умелым движением, отвлекая его всяким трепом, и в лазарет тащит чуть ли не волоком — от магии Шуузенджи-сан ровный порез заживает моментально и бесследно. Тамаки и впрямь жаль, что он такой дебил. — Вы уже двенадцатые за сегодня, — невесело объясняет Шуузенджи-сан, тыкая Тамаки в ногу тросточкой. — Сидите по комнатам и никуда не суйтесь, умоляю. К ней в медпункт уже приличная такая очередь — классы перепутаны и смешаны, кто-то с ожогами от лазеров, кто-то с увечьями собственного производства, койки забитые, в коридоре не протолкнуться. Тамаки ждет конфетку и шмыгает носом. Мирио вздрагивает, стоит Тамаки осторожно прислониться к нему сбоку. — От потрясения может все нормально стать? — Спрашивает ее Мирио, и до Тамаки докатывается, почему его пробило на nsfw-признания полчаса назад. Шуузенджи-сан пожимает плечами. — Должно помочь, — на этом она прогоняет их, чтоб не мешались и не отнимали время. Мирио уверенно хватает Тамаки за руку, лавирует меж перваков в толпе. Чем и как потрястись, Тамаки не идёт в голову. Зато явно пришло Мирио — в лифте до Тамакиного этажа он будто нервничает, в Тамакиной комнате зачем-то запирается на ключ и скромно опускает взор. Тамаки сглатывает. Чувство такое, будто они только познакомились, а на самом деле-то не разлей вода с началки. — Тамаки, — начинает он, и у Тамаки внутри будто арканоид запускается и шарик отскакивает от стенок черепа. — Хочу попробовать кое-что. Давай? Тамаки чуть наклоняет голову, но внятного предложения у него так и не рождается, потому что Мирио цепляет его за челюсть и с силой впечатывается в него ртом, и он никогда не целовался раньше и подумать не мог, что это так классно — оказывается, дышать вполне можно, и нос не мешает, и глаза закрываются сами, и он отвечает инстинктивно, когда Мирио подтаскивает его к себе за талию, и недовольно цокает, и тянется за его губами, стоит Мирио отстраниться первым. Ахуенез зашкаливает, да и какая уже разница. Это пиздануться какое потрясение, но он не пробует позвать свой квирк обратно. — У меня не сработало, — признает Мирио ему в шею, и Тамаки собирает его футболку в кулак, только его жмут ещё крепче. Руки Мирио на его пояснице подрагивают. Он бездумно подаётся вперёд и целует его сам, и это и правда не работает, но у него тестостерон ебошит пампом и система управления переходит на автопилот, когда Мирио запускает язык ему в рот и вклинивает колено меж его бедер. — Может, это… — Мирио опять затирает какую-то дичь, но Тамаки наконец-то понимает язык его тела — в проблесках здравого смысла что-то ему подсказывает, что все это как-то не похоже на первый шаг и плавный переход на хер знает какую ступень или как там в девчачьих журналах пишут. Скорее, на варпскоростной скачок, потому что Мирио несёт его на так и не заправленную кровать и сдергивает его на пол вместе с матрасом, и с таким расчетом потрясений бы хватило на весь их класс и ещё на перваков осталось бы, с таким пылом он соблазнил бы Мирио ещё лет в пятнадцать, когда люто засомневался в истинном своем к нему отношении. Мирио стаскивает с него реглан и сверкает глазами в полумраке, и он тоже придурок, небо. «Может, это». Что за нахуй. На этаже кто-то визжит резаным поросем, но Тамаки отчётливо слышит только, как с него сваливаются джинсы и как Мирио по-хозяйки шарится в его тумбочке. Он двести раз видел Мирио голым, но не в таком контексте, не вдвое больше и чуть изогнутым вниз и слабо поблескивающим от смазки, и это недолго и стремительно, как вспышка, — к размытому изображению прибавляется звук его собственных стонов, запах санскрина, какого ещё, блять, санскрина, ощущение, будто он прямо сейчас лопнет от этого напряжения по их телам, если Мирио не сделает с ним что-нибудь. Мирио делает и ещё как — он не пошутил насчёт кинка, Тамаки убеждается раз, второй, третий, и Мирио срывает его громкие вздохи один за другим, как цветы полевые, тянет его, пока самому хватает терпения. И вот именно в тот момент, как Мирио загибает его на матрасе не хуже оригами, Тамаки настигает то самое ебаное потрясение, ибо так-то весьма шокирующе враз терять девственность с лучшим другом, которого любишь, — у Мирио тоже абсолютно охуевшее выражение лица, но он все равно вводит до конца и зачарованно рассматривает сквозящий сквозь Тамаки краш. И краснеет по уши. Дальше Тамаки не решается на него взглянуть. Ему не столько больно, сколько необычно — Мирио подхватывает его под колено и толкается неглубоко, словно прикинув по-быстрому угол, и так-то Тамаки никогда не пробовал алкоголь, но его штормит под Мирио, будто от чего-нибудь крепкого, и они целуются, чтобы не орать в голос, и так раскачивают матрас, что у Тамаки подушка оказывается где-то под задницей, и на этом все. Ему достаточно тронуть себя раз, чтоб глухо замычать и кончить в кулак — Мирио тоже еле-еле успевает выдернуть и подняться на руках, чтоб забрызгать его аж до подбородка и рухнуть сверху без сил. На двоих кислорода становится катастрофически мало. Чуть позже Тамаки приходит к выводу, что на самом деле Мирио гениальный — им же больше не нужно ни о чем разговаривать, и смущаться, и договариваться обо всех этих неловких взрослых вещах, о которых Тамаки литералли час назад было трусливо думать. Ну, Мирио пытается вымучить хоть слово, когда они лежат в обнимку под одеялом, но посреди мысли его одолевает зевок, и он тушит его Тамаки в макушку, стирает большим пальцем засохшие капли семени с его щеки. Им по-хорошему надо бы помыться и все же сделать английский, потому что вечно держать их под домашним арестом Каяма-сэнсэй не сможет, а до вечера ещё прилично времени. Тамаки мб самую малость будет совестно потом, потому что вся общага наверняка слышала его стаккато крики и все их одноклассники поголовно их шипперят — он как бы не против второго захода, но его всегда клонит в сон после оргазма. Он незаметно паникует от счастья, пока Мирио пощипывает и прикусывает нижнюю губу его, и они засыпают, наверное, тоже одновременно. Тамаки так просто вырубается с усталости. Их будит истовый долбеж в дверь — Тамаки даже спросонья узнает в этой настойчивости только Хадо Неджире. Прикидываться, будто Мирио здесь нет, бесполезно, потому что она наверняка уже сгоняла на четвертый или сразу пришла сюда, — Мирио кое-как встаёт с матраса, ковыляет до двери обнаженным, чтоб шугнуть её. Высовывает лицо в коридор в своей излюбленной манере. Тамаки не сразу соображает, что к нему вернулось его Проникание. Он садится резко, пробует манифестнуть что-нибудь, и ура, из пальцев его получаются прекрасные помидорные цветы. Он не слышит, о чем спрашивает Хадо, но до него доносятся слова Мирио — это немного нелепо, потому что Мирио все ещё как бы в комнате, и да, наверное, причина такая простая. — Ну, поспали и все вернулось, — тон у него невинный и правдоподобный, и это звучит убедительно, потому что Хадо явно не переспрашивает и не знает, что он голый, и что Тамаки тоже голый, и почему они так быстро заснули, и что не все красные следы по лицу Мирио — отметины от подушки. Она уносится по коридору к себе на второй, должно быть, искать Тоти, и топот ее отдается вибрацией по полу — Тамаки глубже кутается в одеяло, чуть сдвигается, когда Мирио возвращается к нему. Время только клонится к закату, и Тамаки весь липкий и хочет в душ. Мирио по-прежнему ничего не говорит, и Тамаки решает не брать ответственность. В конце концов, кто сказал, что с читом no_clip нельзя жить по жизни. Мирио охотно поддается, стоит ему прильнуть к нему на грудь и сплющить нос о его кнопку. — Пошли в душ, — предлагает он одновременно с Мирио. Мирио оживляется и взамен являет идею сбегать до магаза за бичкой, пока светло и кампус не закрыли, и ещё у них блядский английский, да. И срач в комнате, и пролитый санскрин. И невзъебенный апгрейд до любовников, стало быть. Хадо будет в ярости, что ей не доложились. Денек и впрямь какой-то чокнутый, думает Тамаки. Лайфхак надо бы вкинуть в чат с кирибаку, но они поди уже разобрались, что ага, да, поспать и все пройдет. Он вытягивает щупальце из указательного, сдвигает стеклянную дверь на балкон вместе со шторой, и вечерний воздух прям приятный как никогда. Мирио следит за ним одним глазом, и улыбается в сгиб локтя, и Тамаки все ещё хз как так вышло, но все вроде пофиксилось кругом, кроме его задницы, и ес, расчехлять кинки Мирио он тоже готов хоть щас, но пока да. Всему свое время и бла. Тамаки лыбится ему в ответ. Эффект не спадает.