Болезнь

POV Гокудеры. Такое морозное утро, что аж пар изо рта выходит клубами дыма. Хорошо, что хоть шарф догадался взять. Интересно, вчера была такая же погода? Тсуна был без шарфа, в легкой куртке. Наверно нет. Вчера он как обычно навещал меня. Я болел около недели, и вот вчера вечером врач меня выписал. Холодный воздух бьет по щекам, ветер растрепывает и так спутанные волосы, заставляя жмуриться от его резких порывов. Хочу побыстрее увидеться с Джудайме. Вот уже и школа Намимори, лестница, наш класс. Не успел я и дверь открыть, как тут же врезаюсь в кого-то. Этот “кто-то” оказался Ямамото, как всегда сверкая своей знаменитой улыбкой во все тридцать два. Уже нащупав в кармане динамит, в последний момент решил притормозить. — О, Гокудера, а я тебя и не заметил. Уже выздоровел? А я только навестить собирался. – Весело хмыкнув и закинув руку мне на плечо, попытался составить мне компанию на входе в класс. — Отвали, бейсбольный придурок. – Скидываю руку со своего плеча, направившись к своей парте. – Вали куда шел. Бросаю взгляд на место Джудайме. Пусто. Может опаздывает? К концу первого урока я решил, что он не придет. Учитель монотонно объяснял тему, махая руками и тыкая мелом в доску. Наверно у всех такое непонятное состояние на уроках. От скуки смотрел в окно. Там, как в замедленной съемке изредка ходили люди, проезжали машины. Прямо как рыбы в аквариуме. Почему он не пришел? Сам же просил меня прийти в школу. Прогулял? Вряд ли. Хоть учебу он и не любит, но занятия почему-то посещает. Новая выходка Реборна? Тоже вряд ли. Он не стал бы отнимать у своего ученика время учебы. Что-то случилось по дороге? Ну, тогда, например, что? Или, может, просто заболел? В любом случае надо зайти к нему после уроков. Хотя чего тянуть-то? Пойду сейчас. Дождавшись конца урока, захватив сумку и направившись к выходу, я опять столкнулся с Ямамото. — Гокудера, а ты куда? — Как бы невзначай интересуется. Привычно закидывает руки за голову и вопросительным взглядом смотрит на меня. — К Десятому. Его нет, пойду узнаю что случилось. – Прохожу мимо, не останавливаясь. — Он звонил мне утром, сказал, что не придет. Простудился он что ли. И ты, что, и уроки пропускаешь? — Да пофиг. Та же улица, но теперь я в этом аквариуме. Не наглым ли будет прийти вот так без повода? А черт с ним, повод есть, я же имею право узнать, что случилось с моим боссом. Хоть и день, но свет в одной комнате горел. Значит дома точно кто-то есть. Уже радует. Нажимаю на звонок, и через пол минуты мне открывают. Ни сколько не удивился, когда увидел Десятого на пороге. В пижаме, да. А может и удивился. — Гокудера-кун? Почему ты тут? – Какие-то растрепанные волосы, растрепанней, чем обычно, немного удивленный взгляд. — Я волновался, что вас не было в школе, и решил узнать, а Ямамото мне сказал, что вы заболели... Хотел узнать все ли в порядке и вот… — Выпалил я практически на одном дыхании. — Да все в порядке, всего лишь простуда. Ой, ты заходи, не стой тут. – Пропустив внутрь теплой квартиры, он с грохотом закрыл за мной дверь. — Я когда к тебе вчера ходил, забыл шарф взять, наверно и тогда простудился. — Прости, Джудайме, это все я виноват! – Собираясь уже падать на колени и колотиться головой об пол, я заметил слабую улыбку на губах Десятого. — Нет-нет, Гокудера-кун, ты вовсе не виноват! – Ну да, слабая улыбка, а что удивительного? Тсуна вечно улыбается, но не так как Ямамото, а по-другому. Можно даже сказать по-особенному. – Я сам к тебе пошел, так что это все я. Мы прошли на кухню. — Мама, Ламбо и И-пин пошли сегодня за продуктами. А Бьянки и Реборн уехали кататься на байках. Так что я сегодня дома один. Пока. – По его виду было видно, что члены семьи могут прийти в любой “удачный” момент. Как будто только его и ждут в укромном месте. Особенно Реборн. На мгновение, а может и больше, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нудным тиканьем красных часов со стола. Я бы хотел что-нибудь сказать, но ни чего не могу придумать, на ум приходят только глупости. А может, я и вовсе мешаю Джудайме? Он хотел отдохнуть, а тут приперся я? — Может, ты хочешь чаю? – Нарушая тишину, спрашивает он. – А то я как-то и забыл предложить. — А, ну можно... Давайте я вам помогу. – Откинув мысли на задний план, переключился на подготовку. В то время как я заваривал чай, Джудайме выбирал что-нибудь из сладкого. — Ты любишь такие? – Тсуна поворачивается ко мне с печеньем, моё неловкое движение, и я, чуть не полетев на пол, почти стою, повисши на Десятом. С удивлением в глазах, наверно больше от неожиданности, он держит меня за плечи, нещадно бросив печенье. Последнее же в свою очередь с удовольствием рассыпалось по всему полу кухни. — Джудайме, я... Простите, пожалуйста! – Меня с самого начала дня перло во всех врезаться, но тут! Так не осторожно! Я кретин! Однако цепкая хватка ничуть не расслабилась, только лишь сильнее сковала плечи. — Джудайме… — Хотел я сказать, но, к сожалению, я не уловил тот момент, когда меня заткнули поцелуем. Я аж растерялся. Что происходит? Десятый так властно пропихивает между моих губ свой язык, жадно исследуя рот, сплетаясь с моим языком... Непередаваемое ощущение. Его руки спускаются мне на талию, лезут под рубашку, поднимаясь все выше. Следы от рук обжигают кожу, по спине бегают мурашки, и сам я выгибаюсь от его прикосновений. Разорвав, наконец, поцелуй, мне удалось поймать его взгляд. Большие холодные желто-оранжевые глаза с невероятной решимостью, какая бывает только в гипер-режиме. — Пойдем наверх. – Это было скорее утверждение, и вовсе не просьба. Мой ответ был уже и не нужен. Как слепого котенка, меня просто повели за руку, наверх, в комнату Десятого. Толкнув на кровать и усевшись мне на бедра, с меня нагло стягивали рубашку. Опять поцелуй. Такой же страстный, вызывающий. Я вообще перестал что-либо понимать. Конечно, я удивлен, но кроме этого мне не оставалось ничего делать. Губы Десятого спускаются ниже, целуя обнаженную шею, ключицы, грудь, останавливаясь на сосках, лаская их то руками, то языком. Из груди вырываются только протяжные стоны, руки Джудайме, расстегивая ширинку, лезут мне в штаны, обхватывая уже возбужденную плоть, совершая неторопливые движения, вызывая у меня еще больше стонов. Штаны с меня окончательно стянули, демонстративно швырнув на пол. На секунду Тсуна исчез. Как оказалось, за кремом. Уже догадавшись, зачем ему крем, я наблюдал, как Савада расправляется со своей молнией на штанах. Покончив с этим, закинув мои ноги к себе на плечи и подготовив меня, он наконец вошел. Было больно. Я вскрикнул. Тсуна шептал мне на ухо что-то убаюкивающее, целуя мои зажмуренные веки, мокрые от выступивших слез. Словно в знак того, что мне уже лучше я обвил его шею руками, притягивая к себе. Немного подождав, он начал двигаться, сначала медленно, чуть ускоряя темп. Боль постепенно уходила, сменяясь наслаждением. Я уже в открытую стонал, вскрикивал, не боясь, что нас может кто-нибудь услышать. Душная комната, липкий пот, выступивший от жара двух тел, скрип кровати и мои стоны только добавляли остроты в сложившееся положение. Все становилось ярче, в голове стоял шум, меня уже ничто не заботило. Я кончил, запачкав нас обоих. Тсуна тоже долго не продержался, и спустя пару толчков, он тоже кончил. Вытащив свою плоть из меня, он лег рядом, чтобы восстановить дыхание. Вздохи становились все тише, веки закрывались сами собой, и походу я провалился в сон. Проснувшись, сразу же вскочил, оглядываясь по сторонам. Джудайме рядом не было. Одевая штаны, отметил, что они были аккуратно сложены на стуле. А еще у меня болела пятая точка. Глянув на часы, я убедился, что проспал четыре часа. Спустившись вниз, я обнаружил, что вся семья была в сборе и уселась обедать. — О, Гокудера-кун, ты уже проснулся? Тсуна сказал, что ты зашел его навестить, и тебе стало плохо. Тебе уже лучше? – Нана как всегда улыбалась. — А, да, спасибо. – Запинаясь, выпалил я. Тсуна сидел с опущенной головой, смотря в тарелку с супом. — Садись с нами обедать. – Сказал Реборн. А есть-то хотелось. С утра ничего не ел. Заняв свободное место напротив Тсуны, снова кинул на него взгляд. Что это черт возьми было? Боль в пояснице и вид Десятого свидетельствует о том, что это в действительности было. Интересно, Реборн догадался? На протяжении всего обеда Джудайме не отрывал взгляда от тарелки. Заинтересовавшись этим Нана не получила в ответ ничего кроме “Все в порядке”. Выйдя из-за стола и стоя в дверях, Джудайме вдруг сказал: — Гокудера-кун, зайдешь ко мне? – Интонации у голоса я понять не смог. — Конечно, Джудайме! – Сразу покинув стол, я пошел за Десятым. Оказавшись в комнате, мы наверно с минуту молчали. Тсуна просто смотрел в окно, напряженно теребя листок бумаги со стола, а я так и остался стоять в нерешительности около двери. Думаю, надо все-таки нарушить молчание. — Джудайме... — Ничего не болит? — Меня сразу перебили. — Нет... Пауза. — Гокудера, прости, я не знаю... Не знаю, что на меня нашло... Я... Прости. – Голос дрожал, было видно, как тряслись руки. — Ничего, я понимаю. — Правда? – Разворачиваешься ко мне лицом, заглядывая в глаза. — Да... – Звучит, наверно, неуверенно. Снова пауза. Разговор шел отрывками. Десятый опять отвел взгляд. — А что, если я скажу, что люблю тебя? Я просто не знаю, как на это реагировать. Не могу понять, сказал это Десятый всерьез или нет. — Я не знаю, когда я начал что-либо чувствовать к тебе, я просто понял... Я не хочу делить тебя с кем-то, я хочу, что бы ты был рядом... – Он закрыл лицо руками. – Я люблю тебя. Я знаю, это неправильно, но... Вот тут я уже просто стоять не мог. Я подошел и обнял его, аккуратно прижимая к себе. Чувства смущения, радости, неопределенности, счастья и предательского страха, что это неправда бушевали во мне. Я действительно не хотел терять его, и наверно поэтому только сильнее прижал к себе. — Я тоже люблю вас, Джудайме.