Другие

Молодая женщина стоит и смотрит на спящего мужчину. Тот лежит и ровно дышит, иногда морщится во сне. Внезапно глаза женщины становятся черными, и она притрагивается к мужчине. Тот начинает ворочаться, ворчать и что-то жалобно шептать. — Нет, Дохи, нет… — видно, что мужчине снится плохой сон. Женщина стоит, а ее волосы поднимаются, будто от электрического разряда, за спиной появляется черная дымка. — Нет, Дохи, это я виноват, — господин Со открывает глаза и вытирает слезы. Он тяжело дышит и его бьет мелкая дрожь, а сердце сжимается в груди. Мужчина достает из тумбочки таблетки и выпивает. А в это время Дохи приходит в себя и ужасается. — Что я сделала? Мне надо исчезнуть… *** Феликс лежит в обнимку с Чанбином на кровати. Старший перебирает прядки его волос. — Знаешь, мне кажется, что была бы твоя воля, то ты бы начал мурчать, как котенок, — старший улыбается. — Ты прав, — блондин льнет к парню и трется носом о щеку Со. — Я тут заметил, — Чанбин гладит парня за ушком, — что у тебя проколото ухо. — Да, но я подумал, что для работы будет странно носить серьгу в ухе, — Феликс улыбается. — Ты такой милый, — Со крутит в руке кулон, висящий на шее младшего. — Меня так бесит твой кулон. Это читерство чистой воды. — Читерство — это твоя способность, — Ли чмокает старшего в нос и смеется, пытаясь встать с кровати. — Ну пусти. Я поесть приготовлю нам. На часах уже пять вечера, хён… — Я не хочу есть, я хочу лежать с тобой в обнимку, — возмущается старший и тянет Феликса обратно к себе. Он начинает щекотать парня, а тот разражается заливистым смехом. — Люблю твой смех. — Хён, ну отпусти, щекотно, ну хён… — Феликс не замечает, как в квартире появляется обеспокоенная Дохи. Она видит радостных детей и решает исчезнуть. — Дохи, ты справишься сама, — шепчет женщина, исчезая прочь. *** По улице идет мужчина. Он выглядит слишком дерганым и взвинченным. Мимо пролетает голубь, мужчина отскакивает и вскрикивает: — Нет, ты меня так просто не возьмешь! Я отомщу! — люди оглядываются по сторонам, сторонясь этого ненормального. «Глупые людишки. Вы и не знаете, что происходит вокруг вас. А я знаю. Я всё знаю!» — Я знаю всё! Мухаха! *** — Нини, ну ты чего? — Хёнджин смотрит на младшего, который весь сжался. — Не знаю, предчувствие плохое, — Ян сжимает в руках палочку со сладкой ватой и оглядывается по сторонам. — Эм… Может тебе показалось? — Хван оглядывается. Дети резвятся в парке, мимо пробегает девчушка с пареньком, спешащие на колесо обозрения. — Может… — младший хмурится. — Да, скорее всего показалось, — Чонин вновь улыбается, но чувство, что скоро произойдет что-то нехорошее не покидает его. — Нини, — Хван берет своего парня за руку, — пошли на колесо уже. — А ты будешь приставать? — Нет. — Тогда не пойду, — возмущается Ян и хватает старшего за руку. — Ладно, я сам буду тогда к тебе приставать, хён, — парень звонко смеется и теперь наступает очередь Хёнджина возмущаться. Хван и сам не понимает, как так быстро смог влюбиться в этого непонятного паренька, который просто каждый раз заставляет задыхаться и теряться. Обычно таким занимался сам Хёнджин, но теперь и на него нашлась управа. И ему это нравится, даже очень. Как и сам Чонин, которого совершенно отпускать не хочется. А ещё эта связь между ними. Хёнджин, конечно, видел что-то такое в книгах, но не понимал особо. Завтра ему предстоит знакомство с семейством Яна. Слава Богу, Чонин хотя бы не сказал, что Хван его парень. Старший уж больно хотел узнать про все эти связи между другими. Чонин что-то пытался рассказать, но всё как-то размыто. — Нини, — парни сидели в кабине, Чонин радостно смотрел по сторонам, а Хван смотрел на младшего. — Да? — Ян подсел ближе и положил руку на колено парню. — Вроде я завтра иду к тебе домой просто, как знакомый, а переживаю, будто свататься иду, — Хван неловко смеется. — Джинни, — Чонин подмигивает, — ну можно и свататься, если хочешь… — парень притягивает старшего к себе и целует. «Настойчивый, гаденыш…» — думает Хёнджин, обвивая шею младшего и отвечая на поцелуй. Глупая мечта — целоваться в кабинке колеса обозрения. Странно, но Хван мечтал об этом. Только не было с кем. А тут Чонин… Чонин, который буквально свалился на старшего. Между ними сразу пробежала искра — спасибо Яну — и тогда Хёнджин понял, что влюбился. С первого взгляда. Без возврата назад. Он каждый раз боялся влюбляться, привязываться, а тут Чонин. Ему хочется верить. Были просто в жизни Хвана те, кто причинял ему боль, обижали, использовали. Но Чонин такой искренний, он говорит то, что думает. Именно этим и цепляет. Хёнджину хочется верить, что всё будет хорошо. *** Уджин смотрит в окно на брата, который играет на улице с псом отца и соседской девочкой. Сынмин вроде и взрослый, но бывает, смотришь, ребенок ребенком. Ким улыбается, ставя вымытую кружку на полку. — Как на личном? — внезапное появление отца пугает парня, и он чудом не роняет кружку. — Боже, пап, — Уджин улыбается, — напугал. Да как на личном? Никак. Работа — моя настоящая и единственная любовь, — смеется парень. — Ну-ну, — мужчина улыбается. — Ты это, знай, что я у вас продвинутый и все эти ваши ориентации нормально воспринимаю. — Пап! — Не перебивай. Нормально, говорю, воспринимаю. Если тебе нравится парень, то совет вам да любовь, — господин Ким подходит ближе к сыну и хлопает того по спине. — Так, па, с чего такой разговор? — парень внимательно смотрит на отца. — Да так. Просто? — Пап?! — Бан Чан звонил, — мужчина улыбается и отводит взгляд, как нашкодивший ребенок. — Что он хотел? — С тобой поговорить. Правда, он не очень внятно говорил. Ночью звонил. Извинялся там перед тобой. Потом узнал, что я с ним говорю. — И где он только взял номер? — Ну вообще-то в ваши студенческие годы я сам дал ему наш номер. Вы ведь так дружили, — мужчина улыбнулся. — Додружились, блин. — Смотри, если он тебя обидит, — отец провел пальцем по горлу, — то он, — мужчина указал в окно на пса, — покусает Чана. — Ты о Сынмине или о Кони? — Уджин начинает звонко смеяться. — Об обоих, — мужчина улыбается и одобрительно хлопает сына по плечу, а парень думает, что может стоит всё-таки поговорить с Чаном. *** — Чонин-а, я боюсь, — Хван всё никак не перестанет поправлять свои волосы. — Хён, да всё хорошо. Ты ведь идешь, как просто друг, — Ян улыбается и звонит в дверь. На часах было двенадцать и сегодня они должны были с Хваном прийти на обед к родителям младшего. Парни стояли на пороге дома семейства Янов. Хёнджин не понимал, почему его так трясет. В доме послышался шум и шаги. — О, вы уже пришли, — перед ними стояла женщина в фартуке и комнатных тапочках. — Здравствуйте, — Хёнджин кланяется и часто моргает, держа перед собой букет. — Мамуля, — Чонин обнимает женщину и целует в щеку. — А ты Джинни? Нини о тебе много говорил. Это мне? — госпожа Ян берет букет из рук парня. — Какие красивые. Мои любимые, — улыбается женщина. — Да. Вам. Приятно, да… — Хван и пары слов связать не может. Он чувствует, как его бросает то в жар, то в холод, а руки потеют. — Не волнуйся ты так, — шепчет ему на ухо Чонин, когда они заходят в коридорчик и разуваются. — О, внучок, — в коридор влетает пожилой мужчина, хотя он кажется довольно-таки активным. — Ты что опять натворил, окаянный? — за ним в коридор влетает пожилая женщина. — Ой, гости уже пришли, — бабуля смеется и прячет за спиной полотенце, которым собиралась ударить мужа. — Здравствуйте… — Хван кланяется. — А он ничего такой. Хранитель? — женщина смотрит на внука и подмигивает. — Прямо в твоем вкусе, Нини. — Бабушка! — парень краснеет. — Попортишь мне внука, я тебя попорчу, — с улыбкой говорит дедушка. — Ой, да наш Нини сам кого захочет испортит. Весь в тебя ведь! — женщина всё же слегка ударяет мужа рукой. — Боже, да что же вы мне детей пугаете, — в коридор возвращается мать Чонина, но уже без фартука. — Пойдемте к столу. А то твой отец уже заждался нас. *** — Хён? — Чан трет глаза и смотрит на номер телефона. — Привет, Крис, — Уджин закусывает губу. Ему неловко. — Прости меня. Я дурак… — Что есть, то есть, — как-то грустно усмехается Уджин. — Знаешь, говорят же, что имеем — не храним, а потерявши — плачем? — И? — Я не хранил тебя и не ценил. Не замечал ничего. Только и видел Минхо. Идиот, — Чан тяжело вздыхает. — И? — И, похоже, всё-таки я полный кретин, раз не замечал всё время, что ты вызываешь во мне ещё какие-то чувства, кроме дружеских… — Какие же? — Ким не знает, чего хочет больше: плакать или смеяться. — Ты мне нравишься, хён. Я не могу сказать, что это что-то большее, но…. Но давай попробуем. Я скучаю. Ты мне и вправду нужен, — Бан Чан говорил от всего сердца. Он и сам не понимал, как мог так долго не замечать чувств старшего. Делал ему больно, когда тот давал ему советы на счет Минхо. А когда всё открылось, то у Криса будто что-то внутри оборвалось и разбилось. Он не мог и не хотел отпускать Уджина. Ведь старший ему нравился?.. Да, он ему нравился. Если быть до конца откровенным, то Ким ему понравился ещё на посвящении в университете, но тот тогда обнимался с какой-то девчонкой, которая оказалась его девушкой. Если честно, то Чан долгое время не знал, что Уджин играет на два фронта. А когда узнал, то они были уже лучшими друзьями, а фраза «сексом дружбу не испортишь» не вызывала у Бана доверия. Даже наоборот. — Кристофер, — Уджин улыбается и вытирает слезу, — ты такой придурок. А я ещё больше. — Хён… — Не перебивай, — отрезает Ким. — Я боюсь, что ты мне причинишь много боли, но я полный кретин, ибо согласен. Пусть люди считают меня мазохистом, но я согласен дать шанс нам с тобой. — Уджин, спасибо, — на лице Бана появляется улыбка, что Ким это понимает даже в простом телефонном разговоре. — Хён, ты ведь сейчас улыбаешься и вытираешь слезы, которые бегут по щекам? — старший оглядывается, но понимает, что его никто не видит. — Откуда? — Я тебя слишком хорошо знаю. И слишком долго. Пойдем на свидание в понедельник после работы? — Чан, ты… ты… ты невозможен, — задыхается Уджин. — Я знаю. Наверное, поэтому я тебе и нравлюсь. — Самодовольный индюк! — А ты у меня милый мишка-хён. Кстати, о мишках. — Дурак, — Уджин чувствует, как краснеет. — Мишка-хён, у меня есть для тебя подарок, но ты получишь его только после свидания, — Чан улыбается и надеется, что старший это понимает. — Хорошо, — еле слышно говорит Уджин, но Бан слышит. — Что? — всё равно просит младший, чтоб Ким повторил. — Хорошо. Я пойду с тобой на свидание, — парень чувствует, как горят его щеки. — Я рад, правда. Я скучаю. И я прекрасно понимаю, что я долго буду выпрашивать у тебя прощения, хотя нет мне пощады за всё то, что я делал. Я таким дураком был, Уджин. Прости… — Ладно, — Ким уже не плачет, а сидит довольный и краснеет, как школьница. — Я соскучился. — Я тоже, — тихо говорит Уджин, надеясь, что Чан не услышал, и сбрасывает вызов. А младший слышит и кидает взгляд на большого медведя, которого он купил старшему, чтобы хоть как-то загладить свою вину. — Ну что, Уджинни-младший, — Крис смотрит на игрушку, — как думаешь, твой хозяин простит меня и сможет поверить мне вновь? Молчишь? Не знаешь? Вот и я не знаю… — Бан тяжело вздыхает. — Каким же идиотом я был… — Чан качает головой и смотрит в окно. Вечереет. Завтра уже опять на работу. Он даже рад этому, потому что хочет увидеть Уджина. *** — Ликс, мне так хорошо с тобой, — говорит Чанбин, попивая чай на кухне у младшего. — Я рад, но сегодня ночью вернется Минни, — улыбается Ли, когда старший гладит его по голове. — Переезжай тогда ко мне, — проговаривает Со, делая очередной глоток. — Что?! — Феликс давится печеньем и начинает кашлять. — Не ожидал? Но я серьезно. Я тебя люблю. Я хочу всегда быть с тобой, — старший смотрит на блондина со всей нежностью. — Дурак. Рано ещё, — младший краснеет. — Для этого никогда не бывает рано, если это любовь. И поздно тоже не бывает, Ённи, — Чанбин смотрит прямо в глаза, берет парня за подбородок, большим пальцем вытирает крошки с его губ и нежно целует. — Я подумаю, — отвечает Ли, тая в руках старшего. — Подумай, но ответ «нет», не принимается, — подмигивает Со. *** Сынмин сидит на заднем сиденье и смотрит в окно. Почему-то все выходные его не покидало тревожное чувство, но он не понимал, откуда оно появилось. Причин же не было. Всё хорошо было. Да, Чан слегка потрепал нервы его брату, но это не то. Что-то другое беспокоило парня все выходные. Будто что-то должно произойти плохое, но что?.. Сынмин не стал говорить об этом брату. Мало ли… Парень посмотрел на телефон и замер. Неужели уже?.. Да, нет? Может всё-таки нет?.. Киму остается только надеяться, что это не то, о чем он подумал.