BadLands

You’re dripping like a saturated sunrise You’re spilling like an overflowing sink You’re ripped at every edge but you’re a masterpiece And now I’m tearing through the pages and the ink And now I’m covered in the colors, pull apart at the seams.* (Ты растекаешься, как насыщенные цвета восхода, Ты разливаешься через край, как переполненная раковина, На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр, И вот твой образ прорывается сквозь напечатанные на страницах слова. И теперь я сама покрыта яркими пятнами, Разошлась по швам).

Звонок, который ее отец получил из ресторана два дня назад, оказался серьезнее, чем Лекса предполагала, и Роан должен был срочно уехать, чтобы решить вопрос лично. Он уехал на следующее утро, убедившись, что мисс Гриффин не против остаться одна с тремя подростками. Это были довольно спокойные дни. Она и Рейвен большую часть времени проводили в гараже, занимаясь машиной, записывая, какие запчасти им нужны, чтобы сообщить об этом Роану. Лекса была рада помочь Рейвен, которая с таким энтузиазмом взялась за работу. Лекса до сих пор не могла поверить, что Роан сделал ей такой подарок. Она прекрасно знала, как ревниво и собственнически он относился к вещам, которые принадлежали его отцу. Но теперь эта машина принадлежала ей, и каждый раз, когда она смотрела на нее, Лекса вспоминала все прекрасные моменты, которые провела со своим дедушкой Дэниэлом. Сегодня Лекса провела все утро в гараже, и, быстро приняв душ, она села на качели, которые установил ее отец на заднем дворе, с книгой и тетрадью. Слова тут же окутали ее, а разум начал блуждать где-то очень далеко. — Грозовой перевал? Голос мисс Гриффин вырвал ее из вымышленного мира, и Лекса подняла взгляд, оказавшись перед ее потрясающей красотой. Она улыбнулась и, пожав плечами, подвинулась, освобождая место для женщины, которая поняв намек, сразу села рядом. — Что тут можно сказать? Я люблю классику, — оправдалась она. — Она очень старая, — сказала женщина, проведя пальцами по потрескавшейся обложке. — Она принадлежала маме, но должна признать, что она такая по моей вине — сказала Лекса, слегка покраснев. — Она очень любила читать, и наши книжные полки уставлены классикой, — объяснила она. — Так ты часто ее читаешь? — Достаточно, — ответила она. — Это очень глубокая книга. Мисс Гриффин не ответила и посмотрела на небо, и Лекса задалась вопросом, что же творится в ее голове. Она была уверена, что у нее есть мнение об этой истории, ведь ее работа заключалась в анализе таких книг. — Что тебе нравится в этой книге, Лекса? — с любопытством спросила она. Лекса задумалась, задавая себе вопрос, почему она читала «Грозовой перевал» чаще всего. Это была очень сильная история, которую часто критиковали, но было в ней что-то интригующее. — Она интригует, — наконец, ответила она. — Я знаю, что это может показаться нелепым, но думаю, что сила этого романа в персонажах и в том, как они выражают свои чувства. Меня всегда удивляло, что здесь нет положительных персонажей. — Многие литературные критики нашли эту книгу сильной за ее изображение физической и психической жестокости, — заметила Кларк. — Да, она очень сильная, но в то же время такая реальная, тебе не кажется? — спросила Лекса, проводя пальцами по обложке. — Мне интересно узнать твое мнение, — ответила она. Лекса улыбнулась и откинулась назад, пытаясь собраться с мыслями. — Она об отчаянной любви и глубокой ненависти, — начала она. — Хитклиф проклят с самого рождения, он злой и очень мстительный. В то же время Кэтрин богата, избалована и капризна, и, хотя они могут показаться разными, но у них одна душа на двоих. Но этого недостаточно, их связь настолько уникальна, что даже смерть не может их разлучить. — Я тогда не буду лежать там одна: пусть меня на двенадцать футов зароют в землю и обрушат церковь на мою могилу, я не успокоюсь, пока ты не будешь со мной. Я не успокоюсь никогда, — процитировала мисс Гриффин с улыбкой. — Я согласна с тобой, Лекса, думаю, что в этом и есть суть книги, и думаю, что Эмили Бронте хотела выделить основные чувства, которые испытывает человеческая душа, даже если они противоречат друг другу: ненависть, любовь, отчаяние, месть и даже презрение, — продолжала она. — И писательница заставляет задуматься, на что ты готов ради любви. Как далеко может зайти человек ради того, кого хочет? — риторически спросила она. Лекса повернулась и пристально посмотрела на нее, прикусив губу, пытаясь сдержать слова, что рвались наружу. Она знала, что учительница просто задавала риторические вопросы, так же, как много раз делала в своем классе, но в первый раз за всю свою жизнь Лекса захотела ответить на них. Она хотела бы сказать, что готова на все, чтобы завоевать ее, чтобы иметь возможность, хоть минуту подержать ее в своих объятиях, но вместо этого она ответила цитатой из книги. — Когда бедствия, и унижения, и смерть — все, что могут послать бог и дьявол, — ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твое сердце — его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое. Мисс Гриффин с улыбкой посмотрела на нее, но Лекса видела в ее голубых глазах печаль, и она задалась вопросом, какое же ужасное бремя живет в ней. — Полагаю, эта тетрадь для записи твоих мыслей? — с любопытством спросила она. — Не совсем, — немного смущенно ответила Лекса. — Иногда я с удовольствием пишу сама. — Правда? — удивленно спросила она. — Лекса, это же здорово! — Ты не будешь так думать, если прочитаешь, — смеясь, ответила она. — Тогда позволь мне прочесть, — когда девушка растерянно посмотрела на нее, она рассмеялась. — Позволь мне прочесть что-нибудь свое, Лекса. Позволь мне высказать свое профессиональное мнение. Лекса покачала головой, никто и никогда не читал, то, что она писала. Это было очень личным, и мисс Гриффин…ну, она была той, кто вдохновлял ее на это. Лекса никогда не писала ее имя, но глубина ее чувств была довольно понятной. — Никто и никогда не читал то, что я пишу, — немного помолчав, сказала она. — И это не имеет такого большого значения, просто мысли, изложенные на бумаге. — Позволь мне судить, — ответила женщина, положив свою руку на ее. Лекса почувствовала, как по ее спине побежали мурашки, и она поняла, что растворяется в этом прекрасном взгляде. — Ты не должна, если не хочешь, я понимаю, — с улыбкой добавила она. — И ты скажешь мне, что думаешь? Даже если тебе не понравится? — Уверена, что это не так. Но да, даю слово. Лекса подумала еще несколько секунд, и, наконец, протянула тетрадь мисс Гриффин, и улыбнулась, когда она открыла ее. Она не успела прочитать ни строчки, потому что появилась Рейвен, вырвав их из маленького волшебства, в котором они были заперты. — Вот ты где! — воскликнула она и улыбнулась женщине. Лекса тут же выпрямилась и показала ей книгу. — Мы с Беллом решили сходить за мороженым, ты с нами? — спросила она. — Я, пожалуй, пойду в свою комнату, — сказала женщина, вставая на ноги. — К ужину вернетесь? — спросила она. — Да, мисс Гриффин, — заверила Рейвен. — Рейвен, — смеясь, сказала она. — Прости, привычка, — ответила она, качая головой. — Да, Кларк, мы вернемся к ужину. — Тогда, увидимся позже. Лекса слегка кивнула, и учительница направилась к дому. Когда она проходила мимо Рейвен, никто из них не заметил, как она посмотрела на тетрадь печальным взглядом. **** День прошел достаточно весело. Она, Беллами и Рейвен купили мороженное и потом болтали на берегу озера. Потом они играли в волейбол с ребятами, которые арендовали дом на выходные. Когда они собрались домой, Лекса приняла их приглашение на вечеринку у бассейна на следующий день. Это приглашение было принято всеми троими с большой радостью. Каникулы были отдыхом от долгих школьных месяцев, но однообразие этих дней уже начало ощущаться, и как бы Лекса не любила одиночество, иногда она чувствовала необходимость сбежать от всего этого. Несколько часов спустя, когда Лекса вошла в кухню, ее поприветствовал чудесный запах ужина. Она улыбнулась, увидев, как мисс Гриффин движется в такт музыке, что играла по радио. Она сделала несколько шагов, наблюдая за этой прекрасной картиной. Будто почувствовав, что за ней наблюдает, учительница повернулась, и улыбка тут же нарисовалась на ее губах, она поднесла ложку ко рту и начала петь. — Я люблю рок-н-ролл, поэтому брось ещё монетку в музыкальный автомат, Малыш. Я люблю рок-н-ролл, поэтому давай, не зевай — потанцуй со мной.** Женщина подошла к ней и протянула ложку, приглашая присоединить к ней. Лекса покачала головой, и улыбка, казалось, не хотела покидать ее губы. — Он мне улыбнулся, и я подошла и спросила, как его зовут, — продолжала женщина. — «Но это не важно», — сказал он, — «Какая разница». А я сказала: «Поедешь ко мне? Там мы сможем поиграть наедине», — прошептала она, выгнув бровь, пытаясь заставить ее петь. Лекса не понимала, что побудило ее присоединиться к этому шоу, возможно, сладкая улыбка на губах женщины, возможно, желание, наконец, немного отвлечься, она просто решила поучаствовать в этом маленьком импровизированном концерте. — А дальше — Мы не остановились, и он был со мной. Да, со мной. Мы не остановились, и он пел ту самую старую песню. Да, вместе со мной. — Да, Лекса! — смеялась женщина. — Я люблю рок-н-ролл, поэтому брось ещё монетку в музыкальный автомат, Малыш. Я люблю рок-н-ролл, поэтому давай, не зевай — потанцуй со мной. Во время гитарного соло женщина поднесла ложку к своему животу и сделала вид, что играет на гитаре, вызывая смех Лексы, которая не могла поверить своим глазам. В кухню вошли Беллами и Рейвен, с любопытством наблюдая за этим шоу. — Присоединяйтесь к нам! — сказала женщина. Беллами тут же последовал этим словам, а Рейвен обняла ее за плечи и тоже присоединилась к этому шоу. — Я сказала: «Поедешь ко мне? Там мы сможем побыть наедине». А дальше — Мы не остановились, — пела Рейвен. — И он был со мной. Да, со мной. Мы не остановились, — запела Лекса, толкая Беллами в бок. Парень немного смущенно улыбнулся и запел вместе с ними. — И он пел ту самую старую песню. Да, вместе со мной. Мисс Гриффин начала хлопать в ладоши в такт музыке. — Я люблю рок-н-ролл, поэтому брось ещё монетку в музыкальный автомат, Малыш. Этот прекрасный момент был прерван резким запахом, и женщина, распахнув глаза, повернулась. — Черт, ризотто! — крикнула она и бросилась к плите. Бедный ризотто был забыт из-за этого небольшого импровизированного концерта, но, к счастью, женщине удалось спасти его в самый последний момент. Она с облегчением выдохнула, пока заканчивалась песня, а Рейвен сопровождала певицу в последних строчках. — Наш ужин официально спасен, — она повернулась и посмотрела на них. — Поэтому, пока я не натворила что-нибудь еще, быстро садитесь за стол. И в ответ она получила утвердительные кивки и веселые улыбки. После того как они поужинали и прибрались на кухне, Беллами отправился на вечернюю пробежку, Рейвен поднялась наверх, чтобы принять душ, а Лекса снова закрылась в гараже, работая над своим подарком. Роан должен вернуться через пару дней, и Лекса хотела еще раз проверить, что ей нужно, чтобы превратить эту машину в жемчужину, какой она и была у дедушки. Она поставила небольшие звездочки на каждой детали и проверила шины, поняв, что их нужно подкачать, и, возможно, вовсе поменять, когда они вернутся домой. Она взяла тряпку, которую Рейвен оставила на крыше и закрыла дверь бедром, вытерла пот со лба, наблюдая за своей работой полным гордости взглядом. Легкий стук в дверь привлек ее внимание, и она удивилась, увидев, как мисс Гриффин облокотилась на дверной косяк с чем-то в руках. Ее тетрадь. — Сделала перерыв в своем мировом турне? — пошутила она. — Я не хотела бы, чтобы твои фанаты злились на меня за то, что ты не даешь концерты. Лекса почувствовала, как ее сердце сделало сальто, когда женщина рассмеялась, сделав несколько шагов вперед. Дверь гаража закрылась за ней с глухим звуком, и она подошла к ней. — Мои фанаты поймут, — ответила она. — Особенно, когда скажу им, что читала твое прекрасное искусство. Щеки Лексы мгновенно вспыхнули от этого комплимента, и она встряхнула головой, не веря этим словам. Она знала, что у нее есть талант, но она никогда не считала это искусством. Это был просто способ освободить свой ум от мыслей, которые переполняли его, и которые она часто не могла выразить словами. — Это единственный способ, который я знаю для выражения своих мыслей, чувств и проблем, которые переполняют мою голову, так что я бы не назвала это искусством. — Лекса, я прочитала бесчисленное количество книг, рассказы своих однокурсников, когда была ассистентом профессора в колледже, сочинения своих учеников, — начала женщина. — Ничего не сравнится с тем, что я прочла на этих страницах, — сказала она, показывая на тетрадь. — Где была вся эта страсть в сочинениях, которые я задавала тебе последние несколько лет? — весело спросила она. — Возможно, я еще не знала, что такое настоящая страсть, — иронично ответила она. Если бы она только могла читать мысли, то она бы поняла, как сильно ее вдохновили эти слова. Если бы она только знала, кто ее муза. Если бы она только знала, что происходит внутри нее, когда она смотрит в эти голубые глаза… — Такая страсть не возникает из ничего, — сказала она, приближаясь на несколько шагов. — Это то, что рождается здесь, — она указала на ее сердце. — Тебе нужно дать ей больше пространства, Лекса. Ты сможешь создавать удивительные вещи с этой страстью. — С-спасибо, — прошептала она. Мисс Гриффин открыла тетрадь, быстро пролистывая страницы, как будто что-то искала под внимательным взглядом Лексы. — Мне понравилось это: «Откуда ты знаешь, что влюблена? Эмма не была экспертом в этом вопросе, но после бесчисленных неудачных отношений, она все время задавалась вопросом, что с ней не так, и она смогла найти своего рода ответ на этот вопрос», — прочитала она. — «Возможно, она поняла это, когда вернулась домой после долгого рабочего дня и нашла в кровати свою девушку обнимающую ее подушку. Возможно, она поняла это, когда почувствовала, как сжалось ее сердце при виде этой картины. Возможно, она поняла это, когда легла в кровать, принеся с собой прохладу, наблюдая, как подвигается к ней девушка, чтобы оказаться в ее объятиях». Лекса почувствовала, как забилось ее сердце, услышав уверенный и хриплый голос женщины. Она никогда бы не подумала, что может испытать такие чувства, услышав, как кто-то другой читает ее сочинения. — «Возможно, это было неверно, но Эмме было не с чем сравнивать. Со своей первой девушкой Сарой она почти ожидала этого, потому что они выросли вместе, и, возможно, мысль, которая в этот момент пронеслась в ее голове, сделала ее ужасным человеком, но она была почти уверена, что никогда действительно не любила ее», — продолжала она. — «Все исчезло под снегом, который шел снаружи, и ее чувства оказались настолько болезненными, что ей захотелось засмеяться над мыслью, какой она была слепой». — Но она была влюблена в Кэсси. Она была влюблена в нее. Она любила ее, и ей хотелось подняться на крышу и закричать об этом во все горло, и никогда не переставать целовать ее, — добавила Лекса. — Вот так ты понимаешь, что влюблен, — закончила женщина. После этих слов наступил долгий момент молчания, и только их дыхание нарушало тишину. Они смотрели друг на друга некоторое время, которое казалось бесконечным, и когда мисс Гриффин наклонилась вперед и провела пальцем по ее щеке, сердце Лексы перестало биться. — У тебя здесь что-то… — прошептала она, вытирая, вероятно, остатки масла с ее щеки. Прикосновение было легким, как взмах крыла бабочки, которое ударило прямо Лексу в сердце, и дрожащий вздох сорвался с ее губ. Женщина снова протянула ей тетрадь, и Лекса взяла ее дрожащими руками, отступая на пару шагов назад, увеличивая расстояние между ними. Учительница посмотрела на нее долгим взглядом, и ничего не говоря, направилась к двери, оставляя Лексу в одиночестве. Но прежде чем выйти, она оглянулась. — Если с карьерой спортсменки не сложится, — начала она. — Ты должна рассмотреть идею культивирования этой страсти. Не позволяй пропасть этому таланту, Лекса. Она подарила ей еще одну улыбку и вышла, и Лексе пришлось сесть на капот машины, чтобы не упасть от переполнявших ее эмоций. ***** Когда Лекса добралась до машины Беллами после вечеринки на следующий день, она сомневалась, что ее желудок сможет выдержать поездку до дома. Эта вечеринка была прекрасной, но все, что она помнила на данный момент, свою дружбу с водкой, которую ей принес один из парней. Это была попытка выкинуть мисс Гриффин из головы, что в тот момент, казалось, работало отлично, так как она почти ничего не помнила. Она моргнула несколько раз и попыталась сфокусироваться на лице Беллами. Парень закрыл дверцу и побежал на другую сторону, чтобы помочь Рейвен. Через несколько секунд машина сдвинулась с места, и Лекса, закрыв глаза, прижалась лбом к стеклу, пытаясь побороть свою тошноту. — Лекса, мы дома. Голос Беллами достиг ее ушей, и она открыла глаза. — Мммм? — промычала она. — Мы дома, — повторил он. — Давай, я помогу тебе. Он помог ей выйти и обнял за талию, позволяя ей положить свою голову на его плечо. Они медленно шли к дому следом за Рейвен, которая несмотря на выпитое, казалось, могла передвигаться самостоятельно. Беллами удалось открыть дверь с первой попытки, и затем как можно тише он отвел ее в комнату, оставляя ее на попечение Рейвен. Когда парень ушел, Лекса упала лицом на кровать, объявив, что не сдвинется с места до самого утра. Она слышала, как Рейвен ходит по комнате, но оставалась неподвижной, и когда подруга села на кровать, Лекса пробормотала что-то невнятное. — Ты собираешься лежать так? — хриплым голосом спросила подруга, и, получив в ответ качание головой, она вздохнула. — Ты плохо себя чувствуешь? — снова качание головой. — Тогда двигайся на свою сторону, — приказала она, подталкивая ее. — Ты уверена, что в порядке? — Я в порядке, Рей, — прошептала она. — Мне просто нужно поспать, — сказала она. — Дай знать, если тебе понадобиться в туалет, окей? — спросила она, сжимая ее руку. Лекса снова кивнула и закрыла глаза, погружаясь в сон. Она проснулась несколько часов спустя, во рту было сухо, голова пульсировала, давая ей понять, что она все еще пьяна. Желание пойти в туалет заставило ее встать с кровати. Она проверила, может ли держать равновесие, не желая будить Рейвен, чтобы та помогла ей с тем, с чем она в силах справиться сама. Она сделала несколько шагов, понимая, что почти может идти прямо. Лекса медленно добралась до ванной и закрыла за собой дверь, чтобы никого не разбудить. Она какое-то время постояла, затем вымыла руки и сделала глоток воды прямо из-под крана, не совсем уверенная, что эта вода пригодна для питья, но в этом состоянии ей было все равно. Когда на обратном пути Лекса проходила мимо комнаты мисс Гриффин, то заметила, что дверь приоткрыта, и она могла видеть кровать. Она замерла, а ее взгляд блуждал по профилю женщины, прикусив губу, она подошла ближе. Она не должна была этого делать, и если бы она была трезвой, то конечно никогда бы так не поступила, но она была пьяна, и, не думая дважды, она приоткрыла дверь немного шире. Дыхание остановилось, она открыла рот, голодные глаза бегали по снежно-белой коже, освещенной лунным светом, который просачивался сквозь открытое окно. Она сглотнула, ее рука дрожала на ручке, а ее мозг кричал повернуться, уйти и перестать вести себя так бездумно. Но все, что могла сделать Лекса, так это смотреть на идеальную спину. Наконец, она очнулась и поняла, насколько это было неправильно, и начала медленно закрывать дверь. Но тихий скрип был почти как выстрел, и Лекса приложила руку ко рту, молча молясь, чтобы женщина не проснулась, давая ей возможность сбежать в свою комнату и умереть от стыда. Но ей не повезло. Мисс Гриффин подскочила, вероятно, испугавшись шума. Снова дыхание Лексы замерло, а щеки загорелись. Перед ее глазами предстала самая красивая обнаженная грудь, которую ей когда-либо удавалось видеть, и ее взгляд задержался больше, чем следовало бы на ее форме, твердых сосках, которые она могла ясно видеть даже с такого расстояния… Инстинктивно она открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, хоть что-нибудь. Она хотела извиниться, возможно, объяснить, почему она стоит в дверях и смотрит, как она спит. Но когда она подняла глаза и посмотрела на женщину, то увидела, как та с покрасневшими щеками прикусила губу. Возможно, из-за алкоголя, все еще циркулирующего в крови, возможно из-за стыда, который она чувствовала в своем сердце, единственное, что могла сделать Лекса, это громко закрыть дверь. Она прислонилась к двери и положила руку на грудь, пытаясь вернуть контроль над собой. Она попадет в ад, и теперь она была в этом уверена. * Halsey — Colors ** Joan Jett — I Love Rock