Клубника в карамели

Как же прекрасен вечер пятницы в компании лучшего друга за просмотром какого-нибудь очередного фильма. И сегодня именно такой вечер. Чонгук с Тэхеном сидят на диване перед плазмой в квартире второго, поедая клубничное мороженое. По моему идеально. С того самого момента, как Чону открыли дверь, он понял, что в своей жизни либо сильно согрешил, и его покарали, либо он совершил то, за что его отправили прямиком в рай. Перед Чонгуком стоит Тэхен в серых шортах и огромной белой футболке, которую, из-за того, что она просто соскальзывает с его плеч, он поправил уже раз пять. И это только начало. Они проходят в гостиную и присаживаются на небольшой диванчик. Тэхен сел почти посередине, из-за чего Чонгуку пришлось ютиться около подлокотника, чтобы не нарушать личное пространство первого, и за одно, не делать хуже или лучше себе. А хуже или лучше — он сам не знает. Ким сидит в позе лотоса и, тыкая на кнопки пульта, включает подобранный им фильм. Чонгук мельком смотрит на всплывающие на экране буквы и переводит взгляд на сидящего рядом и такого домашнего, но, каким-то волшебным образом, еще и невозможно красивого и привлекательного Тэ. И больше младший глаз не отводит. Да он и не может. Ким уставился в телевизор и, не отрываясь от фильма, лезет ложкой в судок с мороженым. Он настолько увлечен, что порой промахивается и тыкает ложкой себе в ногу, но все равно продолжает пялиться на, сильно заинтересовавший его, фильм. Эмоции на лице Тэхена сменяются каждые секунд пять, искажая красивое лицо в различных смешных кривляниях. Фильм оказывается комедией, но Чонгук понимает это не из-за того, что пытается хоть чуть-чуть вникнуть в него, а по тому, какие эмоции он видит на лице Кима: Тэхен не переставая улыбается, и иногда посмеивается. Зрелище, честно говоря, завораживающее. Чон зависает и хочет зависнуть на всю жизнь. Этот момент отпечатывается в самый укромный уголок его памяти. Туда, где навсегда, на всю жизнь. В Чонгуке сейчас безмерное количество мыслей, некоторые из которых его немного пугают своей навязчивостью. Он думает о совершенно запретных и недосягаемых для себя вещах. Одной из этих мыслей являются губы Тэхена. Никаких действий. Просто губы. Парень совершенно не понимает, что происходит в его голове. Но и понять не хочет. Ему хорошо просто вот так сидеть и смотреть на своего лучшего друга как на произведение искусства. А Тэхен и есть искусство. Смотреть на него можно вечность, а прикоснуться не позволяет что-то внутри. Ведь есть строгое правило не трогать ничего в музеях. Чон чувствует себя как в картинной галерее, где есть одна единственная картина, от которой глаз не оторвать, и других картин не нужно. Чонгуку точно. Из раздумий младшего выводит тихое «черт». Он сразу пытается понять что случилось, и когда замечает, что Тэхен опустил голову и еще больше оттянул ворот и так спадающей с него футболки, увидел на его груди довольно большую каплю клубничного мороженного. В Чонгуке сразу что-то щелкает смотря на эту стекающую вниз каплю, к невидимому, скрытому под тканью. Он уже и так понял, что в голове, то чего там быть никак не должно. Чон до невозможности, до покалывания в кончиках пальцев хочет сам стереть эту каплю. И сделать это только языком. Ким пытается найти чем вытереть мороженое с себя, крутит головой, но ничего не находит. Видимо ему придется идти на кухню. Ему не охото вставать с нагретого и уютного места, но выхода нет. Младший видит, что парень готовится встать, и заставляет думать себя быстрее. Ведь хочется, неимоверно хочется. А другого шанса уже больше не будет. Чонгук решается. Чонгук больше не медлит. Чон молниеносно присаживается на корточки у ног Тэ, положив на его ляжки свои ладони, заставляя опуститься обратно на диван. — Можно я, — глаза в глаза тихо спрашивает Чонгук. Тэхена кроет. Рот не открывается, чтобы хоть что-то сказать. Он тонет в темном омуте чужих глаз, не понимая, что сделает их хозяин в следующую секунду. Но неизвестность не пугает, она влечет, манит, захватывает в плен. Чонгук медленно двигается лицом к своей цели, не отводя глаз, следя за эмоциями на лице напротив. Он тянется пальцами к вороту чужой футболки и, оттягивая его еще больше вниз, открывает своему взгляду худую грудную клетку, обтянутую карамельной кожей. В голове Чонгука мелькает мысль, что эта кожа на вкус такая же. Он приближается преднамеренно медленно, чтобы не спугнуть, чтобы не упустить свой шанс, который, он уверен, единственный в его жизни. Тэ следит за движением в его сторону, не двигается и ничего не говорит. Ему бы сейчас оттолкнуть и спросить, что вообще происходит, но его тело сопротивляется мыслям. Чонгук слишком близко. Он уже засел внутри, где-то слева, под ребрами. Младший вплотную. Он высовывает язык, и размашисто слизывает почти растаявшее мороженое, понимая что с этого тела оно до невозможности вкусное. И да, в клубничном вкусе чувствуются нотки карамели. Это мутит разум получше, чем самые сильные наркотики. Чонгук хоть и не пробовал их, но он в этом уверен. Сердце Тэ заходится в бешеном ритме, и вот-вот проломит хрупкие ребра. Кожа, где лизнул парень, горит как будто на нее высыпали раскаленные угли. Чон повторяет свои действия и чуть засасывает нежную кожу, а Тэхену остается только прикрыть от наслаждения глаза. Рушится. Что-то определенно рушится. Оба подозревают что именно, но отключают не нужные сейчас мозги и полностью отдаются ощущениям. Чонгук отрывается и слышит тихий выдох, понимая, что Тэ не дышал все это время. Он смотрит в глаза, пытаясь передать все свои эмоции и желания, его понимают, Чон это видит. Приподнявшись, он мягко накрывает приоткрытые губы своими, чувствуя, что еще чуть-чуть и его сердце выпрыгнет через горло наружу. Этот вкус клубники, заставляет зажмурить глаза от крышесносного наслаждения. Младший касается рукой тонкой шеи, удивляясь тому, насколько кожа ее обладателя горячая. А Тэхен в прямом смысле сгорает от нежности и от многих других чувств, которые вкладывает Чонгук в первый в его жизни поцелуй. Не только для него он первый. Сначала выходит неловко, но потом, разобравшись, они углубляют поцелуй. Никто из них не думал, что целоваться настолько волшебно, хочется продлить этот момент. Желательно на всю жизнь. Все рано или поздно заканчивается, но не сейчас. Все только началось. Чон нехотя отрывается, пытается сфокусировать взгляд на лице напротив. Получается не сразу, но найдя глаза Тэ, парень задает немой вопрос и чувствует, что напротив хотят того же. Чонгук подхватывает низ футболки старшего и не спеша стаскивает, растягивая удовольствие от предвкушения. Открывается картинка, которую хочется запечатлеть на лучший фотоаппарат, чтобы не исказить реальности и, распечатав кучу копий этих фотографий, расклеить их по всей квартире. Парень завороженно, словно его загипнотизировали, еле касаясь, проводит пальцами по нежной коже от ключиц к плоскому милому животику. Внутри разливается тепло и почему-то хочется зацеловать этот животик. И Чон это обязательно сделает. Сейчас Чонгук касается поцелуями ключиц, груди, делая это нарочито медленно, смакуя карамельный вкус на губах. Он припадает к бусинке соска, чуть дотрагиваясь языком. Сверху слышится сдавленное, тихое, но услышанное Чоном мычание. Младший повторяет свои действия. Спускается к животику и, как и хотел, зацеловывает его, кажется, не оставляя ни одного нетронутого места. Определенно, это любимая часть тела старшего. Но зачем разделять любимое на части, оно целое любимое. Снаружи Ким только тяжело дышит и иногда тихо мычит, прикрыв глаза, а внутри взрываются фейерверки, разнося по телу волны тепла. Это несомненно самое приятное, что с ним было в жизни. Младший отстраняется, встает на ноги, и нагнувшись заглядывает в глаза. Тэ заботливо укладывают спиной на диван и нависают сверху, завлекая в поцелуй и соединяя языки воедино. Чон переходит к шее, ведет дорожку поцелуев вниз. Остановившись у резинки шорт, он не отрываясь от лица парня, который приложив руку ко рту, томно смотрит из-под прикрытых век, не торопливо снимает их, отбрасывая в сторону. От такого Тэхена выносит разум. Младший приподняв ногу Тэ за лодыжку, ведет губами по внутренней стороне бедра. Тэхен, не ожидая такого, пытается свести колени, но ловит взгляд, говорящий: «Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Я не причиню боли. Доверься мне», и расслабляется. До Тэхена доходит, что младший все еще в одежде, и он тянется руками к футболке, чуть дергая. Парень понимает и стягивает ненужную одежду, оставляя только боксеры. Тэ жарко, печет все тело. Такого Чонгука он видит впервые, такого распаленного и нежного, боящегося сделать что-то не так, сделать больно. Тэхен на ощупь оглаживает кубики пресса, рельефную грудь, не понимая, когда малыш Гуки успел так возмужать. Чонгук медленно снимает с Тэ боксеры, оставляя его полностью обнаженным, любуясь красивым, карамельного цвета кожи, телом. Он изучает каждый сантиметр этого тела, рассматривает, чтобы запомнить и отложить в памяти. Младший останавливает взгляд на небольшом члене с розоватой головкой, который кажется ему неимоверно милым. Парень под пристальным взглядом смущается, вновь сводит колени, и его щеки трогает румянец. Он сейчас выглядит таким беззащитным, Чону хочется притянуть его к себе на грудь и сильно сильно обнять. Юноша расплывается в улыбке, смотрит на порозовевшее личико старшего и не удерживается: целует покрасневшие щечки. — Ты такой милый, — шепчет прямо в губы. Тэ плавится, расплывается в непонятное нечто от жара, нежности и возбуждения, разливающегося тягучей лавой внизу живота. Младший спускается, целует коленную чашечку, прося довериться, и заставляет тело под ним дернуться и прикрыть лицо руками, но все же Тэхен разводит ноги. Ему очень стыдно, но стыд отходит на второй план, отдавая первенство приятным ощущениям. Парень склоняется между ног старшего и целует розоватую головку: навстречу выгибаются и еле слышно мычат. Такая реакция мутит рассудок, застилает глаза поволокой страсти и похоти, но они проигрывают необъятной нежности, вырывающейся наружу. Чонгук проводит языком по всей длине, руками оглаживает грудь и начинает посасывать член. Тэхен ворочается, пытается унять стоны рвущиеся наружу, но получается не очень и тихие поскуливания вырываются из его рта. Младший отстраняется, облизывает три своих пальца и внимательно смотрит в шоколадные глаза. В ответ на немой вопрос несильно кивают. Парень подносит пальцы к пульсирующей дырочке, немного надавливает и вводит один, начиная медленно им двигать. Тэ ощущает небольшой дискомфорт и прикрывает глаза. Младший замечает это и тянется к лицу юноши, целуя закрытые глаза, опускается к члену, вновь посасывая его, чтобы отвлечь, и вводит второй палец. Разводя их на манер ножниц, Чон поглаживает бедра, живот тела под ним. Это тело такое податливое, горячее и чувствительное в его руках, что отпусти сейчас его, оно рассыплется. Когда парень сам начинает насаживаться на пальцы, Чонгук вводит третий, аккуратно двигая. Оба уже на пределе, и кто же сдастся первым? Первый сдается Тэхен. Он тянет руку к запястью младшего и шепчет: — Давай Чон отбрасывает в сторону мешающую ему одежду и устраивается меж раздвинутых ног, смазывая слюной свой член и проход старшего, медленно толкается наполовину, накрывая его губы. Тэхен жмурится, чувствуя наполненность и легкую боль, и концентрирует свое внимание на поцелуе. Он привыкает и, промычав в губы что-то невнятное, пытается сам насадиться до конца, но его опережают. Плавным толчком Чонгук входит до основания и задерживается в таком положении, давая привыкнуть, а сам вылизывает бусинки сосков и ключицы. Боль стихает и Тэ смотрит в глаза напротив, взглядом говоря что готов. Его понимают и начинают медленно, но размашисто двигаться. Чонгук понимает, что с этим человеком он не хочет быстро, он хочет отдаться полностью, почувствовать это прекрасное тело каждой своей клеткой, растянуть удовольствие и просто сполна насладиться моментом. Тэхен выгибается как кошка и уже стонет в голос. Чон может кончить только от этих стонов: бархатный низкий голос ласкает слух, заполняя всю комнату. Два тела сливаются воедино, двигаясь как одно целое. Когда одно дыхание на двоих. Когда накрывает с головой эйфория чувств и ощущений. Чонгук целует глубоко, сплетая языки, двигаясь все так же размеренно, не спеша. Тэ стонет в поцелуй, вызывая мурашки по спине младшего, и начинает двигаться на встречу. Они немного ускоряются, приближая друг друга к разрядке. Чон чувствует, что его накрывает волной удовольствия, и взяв член старшего в руку, начинает водить по нему в темп своим толчкам, продолжая упиваться поцелуями. Тэхен издает протяжный стон и кончает в руку младшего, сжимая его внутри. Чон толкается еще пару раз и выходит, изливаясь парню на живот. Губы так и продолжают сливаться в поцелуе. Чонгук притягивает к себе Тэ, и сажает его так, что их ноги скрещиваются, соприкасаясь коленями. Он очерчивает мягкие черты лица, проводит пальцами по губам, а затем кладет голову ему на плечо. Дыхание у обоих еще тяжелое, но так же одно на двоих. Тэхен поворачивает голову и повторяет за парнем, вдыхая приятный аромат его кожи и покрывая шею невесомыми поцелуями. Чон выводит понятные ему одному узоры на спине старшего, ведет пальцами вдоль позвоночника, пересчитывая каждый позвонок, целует плечи, мочку уха. — Теперь, я так понимаю, мы не друзья? — первым прерывает тишину Тэхен. — Почему же это? — улыбаются в ответ. — Ну с учетом того, что сейчас между нами произошло, я не смогу смотреть на тебя как на друга. — Для меня ты всегда будешь лучшим другом. Но с этого момента ты еще и мой. Просто мой, целиком и полностью. Парень, губы которого на вкус как клубника, а пахнет он карамелью. Самый лучший на свете. И кажется я люблю тебя, Тэ. Щеки старшего трогает румянец, а Чон счастливо смеется, и взяв лицо Тэхена в руки, накрывает его губы своими, сливаясь в нежном поцелуе. — Какой же все-таки ты милый, — шепчет в губы младший и смотрит в глаза парню. Ну, а дальше долгие поцелуи перед сном и крепкие объятия в постели. А телевизор они так и не выключили. Но кого это волнует? Точно не их.