Claim

— Что так пафосно-то? — вместо приветствия говорит Юнги, когда Чонгук спрыгивает со своего мотоцикла, снимает шлем и ленивой походкой идёт в его сторону. — Тут некому оценивать твою задницу. А Чонгук в данный момент выглядит действительно пафосно: отросшие чёрные волосы падают на глаза, придавая небрежный вид, распахнутая чёрная кожаная куртка, под которой виднеется дырявая футболка, зауженные потертые джинсы и шлем под рукой — эдакий эквивалент современного бэд боя. — Всегда найдутся ценители моего зада, — отвечает Чонгук и привычным движением протягивает руку Юнги, отчего тот цокает, однако достаёт из кармана пачку сигарет и вытряхивает одну тому на ладонь. — Спасибо, хён, — Чонгук подставляет фитиль горящей сигарете и удовлетворённо затягивается, прикрывая глаза. — Хотел убедиться, что ты не загнулся после вчерашнего. Они стоят во внутреннем дворике банка, в котором работает Юнги, и прожигают обеденный перерыв, убивая свои лёгкие. Юнги на заявление Чонгука лишь фыркает, выпуская струю дыма в сторону и смотря в никуда стеклянным взглядом, явно вспоминая события вчерашнего вечера и то, как он и правда чуть не слёг в могилу после количества алкоголя, что в него насильно влили. — Меня так просто не сломить, — отвечает он в итоге, морщась от неприятных воспоминаний. — А у тебя сегодня что по планам? — спрашивает, пытаясь отвлечься от мыслей о том, что на работе ему торчать еще пять нуднейших часов и сажать своё зрение и дальше, разбираясь в потоке цифр. — Ёнхун по планам, — хмыкает Чонгук, без особого предвкушения ожидая скорую встречу с парнем, который бегал за ним весь последний месяц. Обычно он не очень жалует таких прилипчивых людей, которые не принимают слова «нет» и продолжают биться в закрытую дверь. Обычно, если после максимум второго раза люди не понимали отказа, Чонгук доходчиво объяснял всё на пальцах, однако в ход шли уже более насильственные методы, потому что девятнадцатилетний парень в самом расцвете сил терпеливостью не отличается, а нянькой никому не нанимался. Чонгук знает себе цену, он прекрасно осведомлён о том, какой он лакомый кусочек как для девушек, так и для парней, и проблем с личной жизнью и удовлетворением собственных потребностей никогда не испытывал. Он мог получить любого по щелчку пальца, искусно примеряя различные маски, которые требовались для того или иного объекта. И еще ни разу в своей жизни он за кем-то не бегал, считая это смехотворным и нелепым. — Серьёзно? Этот пацанчик, который смотрит на тебя взглядом побитого щенка каждый раз, когда видит во дворе твоего универа? — Юнги чуть приподнимает бровь, что в его случае означает крайнюю степень удивления. — Тебя потянуло на благотворительность? — он делает еще одну затяжку и поворачивается к Чонгуку. — Или, — он криво ухмыляется, — тут серьёзное дело наклёвывается? — Не неси чепухи, хён, — закатывает глаза Чонгук. — Пацанчик симпатичный, зад неплохой, да и отсасывает ничего так, думаю, вставлю ему уже, наконец, побуду сегодня феей крёстной и исполню его желание. Месяц целый отфутболиваю, а он всё еще ждёт и надеется, — он поднимает брови в оценивающем жесте. — Я ценю настойчивость, когда её вижу. — Бедный пацан, — качает головой Юнги и бросает окурок в рядом стоящую мусорку. — Ни гордости, ни самоуважения. — Мне же лучше, — подмигивает Чонгук и с лёгкой улыбкой на лице поворачивается в сторону главного входа, около которого с визгом останавливается новенький матовый лексус. Машина стоит так около минуты, после чего задняя дверца открывается, и взору всех присутствующих офисных клерков предстаёт невысокий блондин, который изящно перепрыгивает лужу около ворот и, откинув волосы со лба, уверенной и неторопливой походкой идёт ко входу в банк, попутно отвечая на приветствия работников, которые вдруг скорее прячут сигареты за спины и глубоко кланяются мужчине, не смея поднять взгляда. — Добрый день, господин Пак, — Чонгук никогда еще не слышал такого тона у Юнги, поэтому лишь старается скрыть изумление на лице и наблюдает, как хён учтиво кланяется мимо проходящему мужчине. — Здравствуй, Юнги-щи, — вежливо кланяется ему в ответ тот, мазнув взглядом по Чонгуку лишь на пару секунд, после чего заходит внутрь и скрывается в здании. Этой пары секунд хватает, чтобы Чонгук заметил цепкий блестящий взгляд, пухлые розовые губы и серьгу в ухе, что, как ни странно, чертовски сочеталась с деловым офисным стилем. Этого также хватает, чтобы он успел заценить потрясающий зад, крепкие бёдра и руки с выделяющимися венами, которые, хоть и были маленькими, казались крепкими и сильными. Когда мужчина уходит, во дворе будто снова можно спокойно дышать, и Чонгук вроде бы даже слышит облегчённые вздохи со стороны, однако сам всё еще пялится на закрытую стеклянную дверь, за которой исчез умопомрачительный блондин, которого он никогда в жизни не видел. Но вот Юнги, кажется, знаком с ним, и даже не потрудился рассказать, что в его компании работает кто-то настолько охуенный. — Ну и какого хера, Юнги-хён? — закрывает, наконец, он свой рот и возмущённо поворачивается к другу. — Чего? — не понимает Юнги, разминая затёкшую спину. — Кто это был? — не скрывая своего возмущения вопрошает Чонгук, кивком указывая на двери банка. — У тебя работает такой шикарный мужик, а ты молчишь? Юнги пару секунд просто смотрит, однако потом до него доходит, и он начинает хохотать, хватаясь за живот. Чонгук терпеливо ждёт, когда хён, у которого действительно много бзиков в голове, успокоится и даст ему ответ. — Если ты заинтересовался им в том самом смысле, то говорю сразу — бросай это гиблое дело, — он всё еще посмеивается. — Это Пак Чимин, новый начальник нашего отдела, назначили где-то недели две-три назад. — Почему я его раньше не видел? Я же частенько тут ошиваюсь, — не понимает Чонгук, который мог бы наслаждаться видом прекрасного мужчины уже пару недель. — Какого хера ты молчал о нём? Ебаный Аполлон перевёлся в вашу богом забытую контору, а ты молчишь! Конечно, он утрирует, ведь этот банк — главный филиал города, однако факта это не отменяет — новое лицо, еще и какое! — а Юнги молчал как партизан, прекрасно зная, что этот самый Чимин в самом что ни есть вкусе Чонгука. — Не говорил, потому что не видел смысла. И что тебе с того, что он тут? Он явно много повидавший мужик, толковый, своё дело знает, он на таких, как ты, не поведётся от слова совсем, не дорос ты еще до его уровня. Да и вообще, я его личной жизнью как-то не интересовался, — он задумчиво чешет подбородок, отмечая небольшую отросшую щетину, которую надо будет сегодня же сбрить. — Вдруг, он уже женат? Или не по мальчикам? — Я хочу его, — обрывает того Чонгук, и его глаза загораются тем самым огоньком, когда он определил для себя новую цель и будет добиваться её до победного конца. — Я его хочу, — повторяет он для пущего эффекта, снова переводя взгляд на стеклянную дверь, где пару минут назад скрылся Чимин. — Он охуеть какой папочка, хочу его до дрожи в коленках, — его взгляд затуманивается, когда в мыслях этот самый папочка раскладывает его на своём столе и со вкусом трахает. — Ого, — присвистывает рядом Юнги. — Дашь ему себя нагнуть? — правильно истолковывает слово «папочка» он, изумляясь. Чонгук только в исключительных случаях примерял на себя роль пассива, больше предпочитая трахать других, чем давая им трахать свою драгоценную задницу. — Даже больше, — всё еще с затуманенным взглядом отвечает он. — Позволю ему выебать свой рот, — он непроизвольно сглатывает, представляя, как будет стоять на коленях и смотреть на этого богоподобного мужчину снизу вверх. Воздух застревает у него где-то в глотке, и он крепко зажмуривается, пытаясь стряхнуть с себя это наваждение. Такое с ним впервые, чтобы так позорно возбуждаться от одних фантазий о человеке, которого видел пару секунд и который не обмолвился с ним ни словом. Который даже толком и не взглянул на него. Юнги закатывает глаза, но особо не удивляется, даже не ругая его за такие выражения. Они дружат уже не первый год, и Юнги привык, что Чонгука не перевоспитаешь и не переубедишь, если уж он что-то для себя решил. Как и привык к различной грязи, что льётся из его рта каждый раз, когда тот рассказывает о своём очередном похождении. А это происходит с (не)завидной регулярностью. Серьёзно, Чонгук не скупится на детальные описания очередного секса, и пару раз Юнги даже предлагал тому податься в авторы эротических романов, настолько богат был его словарный запас по этой теме. — Вот ведь упрямый ребёнок, — качает головой Юнги, поглядывая на свои часы. — Перерыв заканчивается, мне пора. — Стой, — хватает его за рукав белой рубашки Чонгук, глаза блестят от загоревшейся идеи. — Чимин завтра будет здесь? — А мне откуда знать? — раздражённо выдергивает свою руку из захвата Юнги, которому уже надоедает вся эта тема с его начальником. — Повторяю: не начинай. Тебе ничего не светит. И нам нервы потреплешь, — говорит он, имея в виду, конечно, их компанию друзей, которые невольно подписались слушать нытьё их самого младшего члена, — и себе. — С чего вдруг такая уверенность? — весь как нахохлившийся воробей подбирается Чонгук, умилительно дуясь, из-за чего весь его образ плохого парня рушится в мгновение ока. — Ты сам сказал, что ничего о нём не знаешь. А я такого мужика упускать не собира… — он прерывается на полуслове и его вдруг озаряет. — Хён, или ты сам на него запал? Секундное молчание. — Сам хоть понял, что сказал? — хмыкает Юнги, и Чонгук вдруг тушуется. — Да, точно, забыл как-то, — он неловко чешет макушку, и походит сейчас на провинившегося кролика. — Прости, хён. Тот лишь машет на это рукой и снова смотрит на время, понимая, что ему и правда пора. — Ладно, ребёнок, я пошёл. Вечером как всегда у Намджуна? — спрашивает он по обыкновению. — За три года ничего не поменялось, Юнги-хён, — закатывает глаза Чонгук, опять становясь самим собой — самоуверенным засранцем. — Тогда до вечера, — машет ему Юнги и заходит внутрь вслед за своими коллегами по несчастью. Чонгук всё еще стоит во дворике и докуривает сигарету, раздумывая над планом действий. Желание быть выебанным Чимином затмевает все остальные мысли, и, кидая окурок на асфальт и наступая на него носком ботинка, он идёт к своему мотоциклу, садится и надевает шлем. Миссия «Господин Пак» с завтрашнего дня придёт в действие, и Чонгук предвкушающе облизывает губы, отчего-то зная, что будет непросто. Но ему никогда не нравились лёгкие победы.