С самого начала

      Серое небо... Оно плачет. Или это я? Неважно. Как же хочется коснуться этого неба... Я протянула к нему руку и почувствовала невероятную усталость. Моя конечность упала обратно, а глаза закрылись.       — Мира? Мира! — Кто-то кричал меня, но не было сил даже пошевельнуть головой. Моё сознание медленно поглощала темнота, а тело становилось ватным.

***

      Знакомый белый потолок... Смешно, хотя смеяться не хотелось. Я была очень слабой, но старалась взглянуть в окно: дождь закончился или нет. Да. Обманщик.       Некое подобие улыбки на моём лице, и снова провал.       Как я открыла глаза во второй глаз, была ужасная сухость и желание насытиться водой. Я хотела привстать и подвинуться, как поняла, что рука не свободна, и её что-то тянет. Человек. Самый долгожданный человек.       — Мира, ты в порядке? — Парень быстро открыл глаза, понял, что к чему и обнял меня.       Я не знала, что делать. Я хотела и обнять его в ответ, и оттолкнуть. Но сил в любом случае ни на что не хватало.       — Нет. Не в порядке. — Он посмотрел на меня с невероятной печалью. Не сложно было догадаться, что он собирается сказать, и я прервала его: — Давай не сейчас. Не извиняйся. Что произошло, то произошло. Приходи завтра. Мне нужен отдых. — Я говорила медленно, так, чтобы он понял каждое моё слово.       Долго ждать не пришлось и он вышел. Теперь я одна в белой палате. Ненадолго, правда. Минутой позже прибежала проверять моё состояние медсестра. «Лёгкое переохлаждение, осложнений нет. Завтра вы можете выписываться», – вот что она мне сказала, будто бы приговор. Дальше она начала говорить о том, как мне повезло, что такой красивый и обаятельный молодой человек приходит навестить меня. Но мне не было дела до её сладких влюблённых речей. Я молчала и думала, что могло так переубедить его через год, и что он вообще делал, зачем Чимину возвращаться, и что мне теперь делать. Я выслушаю его и надёюсь, узнаю ответы на все мои вопросы.       На следующее утро я забрала из палаты одеяло и ушла на крышу. Дождь не лил, и небо было ярким и радостным. Мне тоже захотелось улыбнуться. Впервые за год.       — Я подозревал, что ты здесь. — Послышался знакомый голос сзади, мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать его.       Я ничего не ответила и продолжала пялиться детскими глазами наверх. По крайней мере, думаю, со стороны они так выглядели. Чимин сел спиной к моей спине и начал говорить, поняв, что я свой рот сейчас не открою:       — Думаю, глупо сейчас просить прощения, но я хочу чтобы ты меня поняла. – Он остановился, поёрзал на месте, а потом продолжил: — Шестнадцать лет моей жизни были самыми беззаботными: хорошие друзья, самые лучшие родители, лучшие оценки, статус, деньги , – я имел всё, что нужно было для счастливой жизни. Но еще у меня была сестра. У нас была разница в возрасте в три года. Я был старшим и очень её любил. Я всё время был с ней, уберегая от опасностей. Эту маленькую, хрупкую девочку всё время тянуло на всякие безрассудства и приключения, я не мог не спасать её. Но я был всё-таки ужасным братом. — Глубокий вдох и выдох. — Однажды она вляпалась хуже некуда. Ей хотелось казаться взрослой, и потому она начала вульгарно наряжаться, спорила с мамой и поздно приходить домой . Ей на тот момент было… — он задумался, — четырнадцать. Я тоже начал, соответствия возрасту, приходить домой под утро. Родители понимали, что это временно и не хотели противодействовать, а зря. Я может и понимал границы, но она нет. Однажды я увидел её перелезающей через окно на улицу, остановил, но она разозлилась и убежала. Я не пошёл за ней. Была глубокая ночь, да и я сам был не против свалить к друзьям поиграть в карты и немного выпить. Что, в общем-то, и сделал. Когда вернулся домой, был день. Мама обозлились на меня, что я пропустил школу, а на то, что меня ночь не было, она пропустила мимо глаз. Сестры так же не было. Я думал, это ненадолго, но ошибся. Её отсутствие растянулось на несколько дней. Все заволновались, особенно я. Ничего, кроме страха я тогда не испытывал. — Он снова остановился и поджал ноги к себе. Я почувствовала его боль через скрутившуюся спину. — А затем нам позвонили. Её нашли в трёх кварталах вблизи какого-то клуба мёртвой и избитой, были следы изнасилования… Как же я винил себя, что не смог остановить её! «Что она испытала из-за моей дурости!» – думал я. Я и сейчас уверен в том, что виноват. Мой отец запил, мать ревела каждый день, видя пустую комнату любимой дочурки, чем бесила отца. Я… я пытался забыть это. Начал пить активно, курить, резал себя. Думал, лучше бы я тогда умер, а не она. — На моих глазах наворачивались слёзы, и я опустила голову в колени. — Надо было как-то решать семейные проблемы, и за это взялась мать. Я не знал, что она была больна. Эта женщина пыталась спасти отца от постоянных запоев, к которым присоединился крах его собственного клуба, но тот лишь отпирался и бил её. Я не выдержал и сам избил его до потери сознания. Мама… остановила меня, но я ушёл. И продолжал делать то, что делал. А потом сообщение и больница. Она умерла. Умерла от стресса и болезни. Второй мой любимый человек умер из-за меня. Тогда я нашёл тот парк. Он стал местом, где я мог подумать и разобраться во всём. И решением стало исправиться. Я окончил школу и два года потратил на возвращение бизнеса отца. Так было легче, чем начать что-то с начала. Встретил Юнги, который читал рэп потом у меня. Я скрыл все свои чувства и занялся танцами. Через них я старался выплеснуть всё, что думал. — Я продолжала его слушать, не отвлекая. — Потом решил поступить в университет и попал на иностранные языки просто потому, что это давалось мне легче, и были планы на продвижение бизнеса. А потом я встретил тебя… Странную и непредсказуемую. Ты напоминала мне сестру, и я считал должным защищать тебя. Но полюбил. Это было огромным отличаем. Полюбил слишком сильно и не так, как сестру, но сдерживал себя при тебе и всё выплёскивал в клубе. Ты не представляешь, как я был зол, когда увидел те фото в сети, где ты целовала Тэхёна и Чонгука. Я понимал, что они вообще другого поля ягоды, но не мог им и в глаза посмотреть. Думал, прикончу. Я врал себе, что, целуя и трахая другую, я спасу тебя от своей жадности и ненасытности. Я не хотел, чтоб ты видела меня таким. Но это было невозможным, и случилось то, что случилось. И считал, что если оставлю тебя сейчас, то ты в итоге забудешь меня, такого лгуна. Ты даже никогда не говорила, что я значу для тебя, значит, верил, пройдет всё быстро. Но сам я не успокоился. Уехал к отцу в деревню и издалека управлял клубом через посредников, в университете взял отпуск и исчез. Два дня назад я наткнулся на фотоальбом. Я даже не хотел открывать его. Когда-то я убрал от туда все фото сестры, о чём пожалел потом. Со злости я выбросил эту папку с воспоминаниями у другой угол комнаты. Открылось фото с парком. Я взял его в руки и перевернул. Там были мы, наш поцелуй и подпись: «Я уверена, ты прекрасный человек, подаривший мне самые лучшие воспоминания. Я знаю, я самая проблемная, делаю выводы слишком рано и действую прямолинейно. Та еще заноза в заднице. Извини, но эта дура полюбила тебя. Я хочу узнать тебя.» И я рискнул. Вернулся сюда и разговариваю с тобой. Прости меня, Мира. Прости, я ужасен, но не могу забыть тебя. Ты как воздух. Лишь думая о тебе, я смог забыть о маме и сестре. Только благодаря тебе я начал искренне улыбаться. Я хочу вернуться. Ты мне позволишь?       Я тихо плакала. Какая же я идиотка! Ничего не знала и думала лишь о себе и своём гребаном любопытстве. Я встала, оставив одеяло на бетоне, подошла лицом к Чимину и обняла, повалив на это одеяло.       — Позволю. — Я обхватила его руками и ногами. — Позволю. Я уже хотела всё забыть, но не могла. Сходила с ума и обследовалась у врача. Мне казалось, что часть меня умерла вместе с закрытой дверью. Зависимость, хоть таблетки принимай. Ты моя настоящая зависимость. Но будь со мной честен и делай, что хочешь. Я не знаю, насколько длинна моя любовь, но сейчас я готова полностью отдать себя тебе.       Он тоже обнимал меня своими крепкими руками. Пульс скакал за двести. Правда, уже было не различить чей. Моё переохлаждение как рукой сняло, было слишком жарко. Я чувствовала это в кончике каждого пальца.       — Пошли домой, — предложила я.       — Хорошо, но давай ещё полежим.