Феникс и Смерть

      Я еле нашёл его. Он бежал. Перерождался в других мирах, прикидывался то девчонкой то мальчишкой, прятался в петушином яйце, избегал зеркал. Но теперь он попался. Отсюда не сбежишь. Серый дом не отпускает своих жертв - тех, кого он выбрал и запечатал в своих стенах, даже если призыв был послан через многие круги миров. И вот я здесь. Я — Феникс. Я нашёл тебя, Смерть.       Я проник сюда в бесчисленных кусках мыла, зубных пастах и щётках, лосьонах и расчёсках. Я отравлял его не спеша, исподволь, мало помалу, шаг за шагом. Он что-то чувствовал, подозревал. Доставал себе отдельное мыло и пасту у выходящих в мир. Пришлось изменить тактику. Я рассыпался на сотню синих пакетов, затаился во всех укромных местах дома: под крыльцом, под раковинами в душевых, забился под лестницу. Прилёг на козырьке крыльца, запутался в колючих ветвях кустов, заснул у гаражей. И ждал. О, ждать я умею лучше всего.       Здесь он назвал себя Рыжим, примкнул к разношерстной орде и чувствовал себя в безопасности. Скрыл свою тайну Sub rosa, надеялся на защиту сторожа некрополей*, нося его у сердца. Прятал глаза за цветом жизни и рядился в пёстрые одёжки. Как глупо.       Были в доме и те, кто знал, что он такое, они ни во что не вмешивались, просто наблюдали. У Смерти были союзники: синеволосый, пахнущий мертвечиной, красноволосая с глазами — дырами и серые кошки. Полосатые охотницы, стоящие на границе тонкого мира, нападали и рвали мои шуршащие щупальца.       Как-то раз мне почти повезло. Я застал его растерянного и опустошенного. Накануне ночью его пытались убить. Убить Смерть! Какая ирония! В доме потом говорили, что ему помог незрячий лесоходец, поддержал чёрный стражник. Наивные, Смерть нельзя убить. Смерть можно только приостановить, задержать на мгновение, которое для кого-то растянется вечностью, приснится жизнью. Можно договориться, отсрочить неизбежное, обменять одно на другое, выкупить свою жизнь за чужую, если сойдетесь в цене. Но Смерть всё равно придет за всеми. За каждым. В свой час.       Я — Феникс, возрождающийся из пепла, символ Жизни и её певец. Долг мой вернуть Смерть на её место. Смерть должна работать, а не волей случая сниться кому попало и блуждать в мирах с каждым перерождением, забывая, что оно есть такое.       Я лежал под раковиной и тихо дышал. Вдох-выдох, вдох-выдох. Чуть дрогнули мои небесные бока. Выдох-выдох-выдох. Стелющим вдохом я перетёк ближе. Ещё ближе. И ещё чуть-чуть. Не дышу. Трепещу. Один бросок и он мой. Я нежно обниму и поцелую, сжигая кислород в его прокопчённых лёгких, утащу за собой. Домой. Сколько ждут своей смерти и молят о ней, а ты играешься в мальчишку с горсткой цветных пилюль на ладошке.       Я шуршащий, хрусткий пакет с надписью «Феникс». Мой цвет — синий. Цвет мести.** За всех, кто не дождался. За всех, умерших не своей смертью, за всех, кто просил и чья просьба осталась без ответа. За всех, кто ещё надеется и ждёт. Вдох-бросок. Верная остывшая плоть, чей дух держит здесь Смерть, сам не признаваясь в том, остановила мою атаку. Накрутил меня на швабру. Мимо, опять мимо. Выдох — разочарование. «Враг не дремлет,» — смеётся Мертвец.       Я опять проиграл, но я не сдался. Я буду ждать и поймаю тебя. Я найду союзников там, где ты меньше всего ждёшь. Как насчёт трупоеда и его ворон? Кладбищенских псов? Хозяина застывших шестерёнок? Неудержимых Драконов?       Ты укрываешься на лазаретном погосте, лечишься его воздухом и думаешь, что в безопасности. Наивный. Я проникну и туда. Растворюсь в любимых тобой таблетках, замотаюсь в бинты, вольюсь в капельницы, рассыплюсь гипсом. Ты мой. В этом мышином Доме слишком много умерших. Довольно. Тебе пора уходить. Без тебя мне не воскреснуть. Без меня тебе не умереть Я пришел и заберу тебя. Я твой Феникс, а ты — моя Смерть.