Какао с корицей и зефирками

Pov*Аянами Кеко*       Вызубрив параграф по географии, я поднялась, чтобы собрать рюкзак к школе. Учебники и тетради, аккуратно завернутые в бессмысленные целлофановые обложки, скрывающие облик старых, изодранных книг из школьной библиотеки, информационно устаревших на поколение, уложились в портфель. В последнее время серый непрозрачный целлофан, из-за которого обложки приходилось подписывать, чтобы различить где какой учебник, начал раздражать. Хотелось более ярких цветов, и не только у целлофана.       На улице опять завыла сирена. Было почти девять часов и ветер с улицы становился невыносимо холодным в это время и до утра. Пришлось прикрыть окно до щелочки, чтобы не бояться простыть ночью. Занавески, висевшие в комнате задолго до меня, поднялись от порыва ветра. Они были самыми старыми жителями комнаты. Я часто задумывалась, сколько сирот они защищали от солнца и любопытных глаз в этой комнате? Даже шкаф, на верхней полке которого лежали банные принадлежности, был занесен в комнату одновременно со мной. В нем не было ничего интересного и его никто не замечал. Такие однотипные одинаковые шкафы стояли здесь в каждой комнате. Сегодня была очередь мальчиков мыться в душе, так что я взяла лишь мыло, пасту, щетку и полотенце. Комната для умывания располагалась в конце коридора напротив туалета. Миновав ряд белых дверей с номерами комнат и попав к умывальникам, замявшись, выбрала один. Было пусто, и все шесть раковин оказались не заняты. Принялась чистить зубы, глядя в чуть ржавое зеркало.       Когда мне было семь, меня перевели из детской группы, где все спали в одном большом зале под присмотром воспитательницы в комнату номер тридцать семь ко второму году обучения в школе. Воспитательница Кейко-сан тогда завела меня в пустую белую комнату, куда еще не завезли мебель, где были только старые голубые шторы, раздувающиеся на ветру у раскрытого окна. - О! Так вот они где! Мэй, смотри! Тебе повезло! - Кейко иногда забывала мое имя, я была незаметной. Воспитательница, улыбаясь, смотрела на шторы: - Наш завхоз не закупил шторы для новичков. А на складе остались только эти. И они достались тебе, представляешь? Теперь в твоей комнате будет уютно, совсем как дома! - она искренне весело улыбалась, радуясь за меня. - Ха! Смотри, чтобы их не украли! - весело пожурила она меня и ушла звать грузчиков, чтобы обставить комнату мебелью.       Я закончила умываться, вернувшись в реальность. Я кинула взгляд на сломанный три года назад грязный умывальник. Он тоже был по - своему особенным, но его никто не замечал по понятной причине. Сегодня был очень долгий день. Кира наконец-то призналась почему она постоянно пытается заработать как можно больше денег. Она тратила все деньги на еду, так что я давно догадалась, что дело может быть в гурманских клетках, но все же больше склонялась к тому, что Кира болеет. Ее особенность взволновала меня, такую девочку точно никто не удочерит, а еще это могло отталкивать людей. Но ее предприимчивость и энергичность компенсировала этот ущерб. Скоро она попробует поступить в школу охотников за ингредиентами, несмотря на окончание набора студентов. Меня всегда раздражало необоснованное стремление к праздному веселью. Но Кирой двигало не веселье, а какой-то голод, что-ли. Который заставлял искать все больше новых впечатлений, бросая позади то, что наскучило. Рано или поздно, я тоже ей надоем. Но меня это мало волновало.       Я зашла в общую комнату: Кира иногда забывала там посуду. Сегодня, вот, опять. Задумавшись, я неаккуратно порезала ножом ладонь и лезвие испачкалось кровью. Пришлось снова идти к умывальникам. Смыла кровь с руки и ножа. Порез уже почти успел затянуться, так что больно не было. Пришла Сакура из тридцать первой комнаты с вещами. Спрятав исчезающую ранку, я вежливо пожелала ей спокойной ночи, а она мне. У меня тоже был секрет, но я боялась о нем сказать. Носители клеток гурмана пугали людей и их было трудно прокормить, поэтому я, надеясь обрести семью, скрывала это с детства. Но сейчас я бы попыталась пойти учиться на охотника вместе с Кирой.