Fire between us

Гарри с усталостью садится на деревянную лавочку в раздевалке, пока стрелки часов отсчитывают последние минуты его суточного дежурства, а это значит, что впереди два выходных дня. Он аккуратно складывает форму синего цвета и убирает её на полку вместе с остальной одеждой, мысленно представляя себя в тёплой кровати. Ему двадцать семь, и он лучший хирург-травматолог центрального госпиталя, находящегося в сердце города N. Гарри из тех людей, которые посвящают всю жизнь работе. Успешно закончив учёбу в одном из престижных университетов и ординатуру, он получил предложение, от которого не смог отказаться. Ещё в детстве мальчика увлекали снующие по коридору врачи, запах стерильности, медикаментов и анестетика. Он завороженно наблюдал за всем происходящим, приходя на экскурсию к своему дяде Чарли и по совместительству главному врачу клиники, специализирующейся на пластической хирургии. Гарри любил помогать людям, его альтруизму мог бы позавидовать каждый, для своего возраста он был просто пронизан добротой и наивностью. Это и послужило одной из причин стать врачом. Он мчит ко входу, хватая со стойки синие стерильные перчатки. В холл входят двое полицейских, толкая перед собой каталку с пациентом. — Мужчина, лет тридцать. Был без сознания в аэропорту, мы запустили сердце, кислород низкий. Хрипы, сопротивление дыхательных путей аппарату АДН. — Нужно больше людей. — Позвонила, все разъехались на праздники. — Везите в четвёртую. Когда мужчину отвозят в приёмную палату, следом входит уже другая пара полицейских, привозя на каталке женщину. — Что у нас? — Женщина, лет двадцать, упала у выдачи багажа. — Оба упали в аэропорту? — Время такое, у всех отпуск. — Правая нога покраснела и опухла. Жалобы на боли в груди, одышку, небольшой жар. К Гарри в спешке подходит один из ординаторов и, пока он прослушивает лёгкие, делает оценку состояния пациента. — Тромбоз глубоких вен, это объясняет покраснение ноги и жар. Часть тромба оторвалась и попала в лёгкое, от этого боли в груди. Лёгочная эмболия, — отвечает парень. — У него снова нет пульса! — кричит полицейский из четвёртой палаты. — Отвезите её в пятую, а я расскажу, что делать при лёгочной эмболии, — командует Гарри и тут же направляется к первому пациенту. — Заведём его. Разряд! Гарри с лёгкостью выдыхает, радуясь удачной реабилитации прибывших больных, и даёт указания ординаторам, которые проходят у него практику, затем направляется к сестринскому посту, где он пробудет ещё несколько часов, заполняя карты новых пациентов. Его голову будто сжимают металлические тиски, а веки тяжелеют — организм требует полноценного отдыха и сна. Буквы на мониторе кажутся чужими, изображение раздражающе рябит, а на рабочем планшете зависает программа. Доктор трёт лицо, чтобы успокоиться, как вдруг видит перед собой бумажный стаканчик со знакомой зелёной эмблемой. Он поднимает глаза и радуется, потому что кофе и хорошая компания ещё никому не мешали. Зейн выглядит бодро в отличие от Гарри; на нём наверняка какая-то неприлично дорогая одежда из фирменных бутиков, волосы аккуратно уложены воском, а туфли идеально вычищены. — Ты выглядишь раздражающе безупречно. — И тебе привет, трудяга. Гарри выходит из-за стойки и даёт Зейну обнять себя, это его немного бодрит и согревает одновременно. — Как ты? — Работаю, ничего не поменялось. Они бредут по коридору первого этажа мимо приёмных палат, наслаждаясь кофе из Старбакса. От Зейна приятно пахнет, за годы знакомства он ни разу не менял парфюм, в отличие от места жительства. Получив от отца в наследство фирму по управлению SMM-маркетингом, он взял на себя ответственность расширить бизнес и вывести его на новый уровень. Через год у Зейна уже было несколько филиалов по всему миру, новая машина, несколько объектов недвижимости и завидный статус холостяка. — Хазз, тебе надо больше отдыхать. — Я люблю свою работу и… — Послушай своего лучшего друга хотя бы раз. Твоя жизнь проходит мимо, кроме больничных стен и дома, ты больше ничего не видишь. Надо заканчивать с этим, и у меня есть прекрасное решение, — он достаёт из внутреннего кармана пиджака яркий кусок бумаги. — Я что, по-твоему, подросток? — Гарри недоумевающе вертит в руке врученный другом билет. — Музыкальный фестиваль, серьёзно? — Это то, что тебе нужно. И да, загляни в барбершоп моего отчима, ребята сделают из тебя конфетку, — ухмыляется Зейн, бросая в урну стаканчик. — Чем тебе не нравится моя борода? — возмущается Гарри, семеня за ним. — Тем, что она вообще существует. Гарри, надеюсь на тебя и твою адекватность. Выспись как следует, к шести подъезжай в барбершоп и потом отправляйся по адресу, указанному на билете. Надеюсь, ты как следует повеселишься. И помни: до двенадцати ночи ты должен быть дома, иначе чары развеются и ты снова превратишься в лохматого травматолога-зануду. — Очень смешно, Зи.

***

Гарри не узнаёт себя в отражении: словно в зазеркалье смотрит на него какой-то незнакомец. Зейн был прав: парни из салона просто волшебники, они поработали на славу над его образом. Теперь никто не узнает в нём хирурга, женатого на своей работе, он вполне похож на подростка старшей школы или же первокурсника. На смену давно заношенной одежде и рабочей робе пришли чёрные скинни и белая футболка с ярким принтом; вместо торчащих в разные стороны волос — аккуратная филигранно выполненная стрижка. Естественно, по особому желанию Зейна, парни сбрили Гарри бороду, которую он отращивал полгода, и даже позаботились о лучших аксессуарах. Господи, Гарри теперь выглядит по-идиотски идеально, в конце концов, зачем так прихорашиваться на фестиваль, на котором все будут пьяны, да и закончится он только утром. Поблагодарив команду, Гарри оставляет позади последние сомнения и отправляется на музыкальный фестиваль.

***

Где-то в душе Гарри ещё тлеет надежда на то, что вечер станет лучше благодаря парочке шотов, это даст ему расслабление и, несомненно, добавит смелости. Он пробирается через толпу к барной стойке и вот уже поднимает руку, чтобы сделать заказ, как парень, стоящий перед ним, резко поворачивается, и Гарри чувствует холодную влагу на своём животе. — Вот дерьмо. Огромное пятно от пива расплывается по всей футболке, Гарри поднимает взгляд и видит, как незнакомец виновато закусывает нижнюю губу. Он ниже ростом, и Гарри уверен, что перед ним копия чёртового Питера Пена. — О господи, чувак, мне так жаль. Парень ставит бокал с пивом обратно на стойку и снова поворачивается к Гарри, оценивая нанесённый ущерб. — Ничего, я… — Давай я куплю тебе что-то из мерча? Это меньшее, что я могу сделать. В любом случае это лучше, чем ходить в таком виде. Гарри удивлённо открывает рот, но понимает, что незнакомец хочет загладить свою вину, поэтому соглашается. Они бредут к стойке с одеждой, и он выбирает футболку с Imagine Dragons, словно не замечая на себе заинтересованного взгляда. — Что же, спасибо. Тебе, наверное, пора возвращаться к друзьям? — наугад спрашивает Гарри. Парень переминается с ноги на ногу, пытаясь скрыть неловкость, его невинность подкупает, на вид ему не больше семнадцати. — Вообще-то я здесь один и от кое-кого прячусь. — Ты что, какая-нибудь звезда MiA? — издевательски спрашивает Гарри, надеясь услышать шутку в ответ. — Ты очень близок к правде, но нет. Меня, кстати, Луи зовут. — Гарри. — И ты здесь, потому что..? — Мой друг думает, что я слишком много работаю, поэтому отправил меня на этот чёртов фестиваль. — Оу. Они идут рука об руку, перекидываясь фразами, достигая импровизированного фуд-корта. Следующие несколько часов они проводят вместе, разговаривая обо всём на свете, Гарри кажется уже привычным слегка касаться Луи, он оправдывает свою смелость несколькими пинтами пива. Парни наблюдают за концертом с небольших экранов, музыканты сменяют друг друга через три песни, всё больше разогревая толпу. С каждым громким битом люди выкрикивают давно заученные слова песен ещё громче. Луи хватает Гарри за руку, переплетая их пальцы, и тянет его в толпу. Они проталкивают людей, и Гарри периодически извиняется за них двоих, и затем чувствует, как чужие руки опускаются ему на плечи. Атмосферу заполняют медленные аккорды новой песни, и тысячи рук взмывают в воздух, украшая его светом от зажигалок, фонариков и телефонов. Над ними пролетает несколько дронов, совершая широкоугольную съёмку, и Луи тут же прячет лицо. Его щёки уже налились румянцем из-за действия алкоголя, движения стали немного раскоординированы, поэтому Гарри придерживает его за талию. Они танцуют, снова и снова игнорируя тянущую боль в теле, пьют много пива, и Гарри понятия не имеет, как в какой-то момент они оказываются в машине, покидая фестиваль. По дороге Луи покупает несколько сэндвичей и напитки в какой-то забегаловке, и через полчаса они достигают безлюдного пляжа. — Что? — спрашивает Луи, пережёвывая остаток сэндвича. На его лице играют блики от луны, и он выглядит как грёбаное совершенство. — У тебя здесь крошки, — Гарри указывает на свой рот и надеется, что Луи уберёт их сам, но вместо этого тот просто трёт лицо совсем в другом месте. — Вот здесь, — Гарри касается большим пальцем чужой щеки, обжигая нежную кожу прикосновением, и замирает. Ресницы Луи дрожат, он завороженно следит за каждым движением Гарри и открывает рот, чтобы ответить «спасибо», но видит, как тот наклоняется ближе, поддевая его подбородок, и даёт этому случиться. Губы Луи мягкие и чувственные, Гарри едва ли касается их, изображая нечто, похожее на поцелуй, как Луи обрывает всё, опуская глаза. — Извини, я… не должен был этого делать, — Гарри становится не по себе за такую спешку и напористость. Он не извиняется за поцелуй, потому что хотел этого, но сейчас, кажется, всё испорчено и момент упущен. Что же, видимо, все знаки флирта он понял неправильно и Луи просто был с ним любезен, а не нагло заигрывал. Гарри не жалеет, потому что не целовал никого уже очень давно, да и серьёзные отношения были у него всего лишь раз, несмотря на то, что скоро он разменяет третий десяток. Всё, чем он довольствовался до сегодняшнего времени, — секс с незнакомцами, случайными людьми, которые подходили к нему для совместного времяпровождения. Не то чтобы Гарри против, это можно назвать неплохим бонусом, которым он пользовался раз в несколько месяцев. Исключением был парень по имени Эдриан, они начали встречаться ещё в старшей школе, когда Гарри пришлось сменить место учёбы из-за очередного переезда семьи в связи с работой отчима. Эдриан был его первым партнёром, он слишком быстро вскружил Гарри голову, они переходили из разных этапов отношений слишком стремительно. Спустя два года они расстались, потому что Гарри был не готов связать себя узами брака так рано, он смог отпустить парня и принять для себя правильное решение. Это не была любовь, хотя, в конце концов, Гарри ни черта о ней не знал. Он оставляет свою личную жизнь на второй план уже очень много лет, и иногда ему кажется, что его сердце слишком атрофировано, чтобы снова полюбить кого-то. — Нет, дело не в тебе… Эта отчеканенная фраза будто вышибает весь кислород из лёгких. Гарри много раз использовал её, когда уходил из чужих домов утром после бурной ночи, он не хотел, чтобы это переросло в нечто большее, да и не был заинтересован в чём-то большем. Луи несмело поднимает голову и будто ждёт ответа, выискивая его в лице парня. Он сомневается лишь несколько мгновений, а потом обхватывает лицо Гарри ладонями и втягивает его в поцелуй. И это имеет «вау-эффект», брови врача взмывают вверх от такого напора и смены настроения, и он позволяет Луи углубить поцелуй, сокращая окончательно между ними расстояние. Они целуются грязно, влажно переплетаясь языками, изучая руками тела друг друга. Шерстяной плед принесённый из его машины уже давно откинут в сторону, как и все сомнения или не смелость. Гарри ловит ртом первый долгожданный и звонкий стон, когда Луи ластится, требуя большего; его руки жадно сжимают края футболки, не решаясь зайти дальше. Гарри отвечает с неменьшим желанием, он меняет их местами, седлая бёдра парня, и, не отрываясь от уже припухших от поцелуев губ, опускает руку вниз, сжимая твёрдый член через ткань джинсов. Луи реагирует красноречивей некуда, хватая воздух ртом, выгибаясь в поиске любого контакта или трения. Что ж, Гарри уже может сделать вывод, что этот мальчик чувствительный. Он вовсе не церемонится, руководствуясь своим опытом и желанием, когда резко стягивает джинсы парня, довольно-таки долго провозившись, расстёгивая ширинку. Блестящий от смазки член с соответствующим звуком ударяется о живот, и Гарри видит ужас в голубых глазах. Он успокаивает парня лёгкими поцелуями на коже и, проведя по стволу несколько раз, берёт его в рот на всю длину. Солоноватый привкус естественной смазки будоражит рецепторы, а слух продолжают ласкать громкие стоны Луи. Тот раздвигает ноги шире и подаётся бёдрами вверх, наслаждаясь горячей влагой рта Гарри. У Луи в голове мельком проносится мысль о том, что в минете на пляже ночью под звёздным небом есть что-то романтическое. Адреналин от того, что их может увидеть кто угодно и в любой момент, заставляет кожу покрываться мурашками. Он не стесняется в выражениях, когда Гарри усердно работает языком, проводя им по уздечке, витиеватым венам, опоясывающими член. Узел в его животе начинает завязываться, и, вздрогнув несколько раз, он кончает Гарри в рот, даже не предупредив, но через несколько секунд понимает происходящее. — Извини, я… Гарри улыбается и вытирает тыльной стороной ладони губы, а затем нависает над парнем, опираясь на одну руку. — Всё хорошо? — спрашивает Луи, пребывая в посторгазменной неге, и проводит большим пальцем по нижней губе Гарри, а затем целует его. — Да. Тебе понравилось? — Стайлс ложится рядом и пытается перевести дыхание. На лице Луи играет румянец, и он закусывает губу. — Конечно, но мне и особо не с чем сравнивать. — Тебе никогда не делали минет? — спрашивает Гарри, оперевшись на локоть. Он пытается найти ответ в лице мальчика, но тому довольно тяжело скрыть смущение. — Я девственник. — Ох… Вау, это всё объясняет. — А ты… — Луи приподымается, чтобы убедиться, кончил ли Гарри, но замечает лишь влажное расплывшееся пятно в области ширинки. — Ты кончил в трусы? — Угу, кое-кто просто слишком громкий, а у меня выдержка не железная. Они проводят ещё несколько минут на пляже, пока Гарри не предлагает искупаться; он скидывает всю одежду и, виляя голой задницей, идёт к кромке воды под удивлённый взгляд Луи. Вода достаточно прохладная, она окончательно уничтожает остатки похмелья, когда Гарри окунается несколько раз. Он проплывает на глубину достаточно далеко, пока не видит Луи, несмело заходящего в воду. При свете луны Гарри может рассмотреть тело парня детальней. Это настоящее произведение искусства — кожа отливает бронзой, торс и руки покрыты незамысловатыми татуировками. Его мышцы слегка напрягаются, когда лёгкая волна окунает его прохладной водой, а глаза фокусируются лишь на одном. Гарри не обращает внимание на резко брошенное «я не умею плавать» и тянет Луи на глубину, давая парню команду обхватить его ногами за талию. Они прижаты слишком близко, и, даже будучи под водой, Гарри не отпускает парня, а лишь неистово целует, чувствуя вкус океана на губах. Они целуются долго, и Гарри хочется, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Никогда прежде он такого не ощущал: некая первобытная крышесносная страсть вкупе с чем-то ещё, заставляющим пульс ускоряться, а тело — покрываться мурашками. И если бы на месте Луи был кто-то другой, то они бы не зашли дальше быстрого минета, но сейчас всё иначе. Кажется всего чертовски мало, и, несмотря на прохладу и то, что губы сводит болью, Гарри не хочет останавливаться, отпускать Луи куда-либо. Они высушивают тела принесёнными из машины полотенцами и переодеваются, а затем, закинув все вещи в багажник, продолжают плестись по безлюдному пляжу, держась за руки. На лице Луи красноречивая улыбка, он шутит о песке в своих трусах и о том, что этот вечер наверняка останется в тройке лучших за всю его жизнь. — Смотри! Гарри указывает на небольшое бунгало, одиноко восседавшее в конце пляжа. Дом небольшой, с одним этажом и маленькой беседкой, где висит гамак и стоят несколько кресел. — Пойдём скорее! — Гарри тянет Луи за руку, направляясь к дому, и его глаза загораются озорным огоньком. Гарри словно не слышит ничего, он делает шаг по деревянным ступенькам и быстро осматривает фасад. — Почтовый ящик переполнен, территория не убрана, значит, хозяева уехали давно. — И о чём это говорит? — Камер наблюдения нет, это хорошо, — пробормотав себе под нос, врач достаёт из кармана связку ключей и подсвечивает ультрафиолетовым фонариком панель с сигнализацией. — Гарри, что ты творишь?! — Второй раз нарушаю закон. Стайлс пользуется брелком, чтобы поддеть панель, таким образом взламывая её, затем светит ещё раз фонариком на раскладку с цифрами и нажимает нужную комбинацию. Панель загорается зелёным светом, и раздаётся звук, оповещающий о том, что сигнализация выключена. Гарри довольно ухмыляется, потому что для первого в его жизни взлома всё прошло очень даже удачно. Он открывает деревянную дверь и жестом приглашает Луи войти, но тот остаётся стоять на крыльце, скрестив на груди руки. — Ты только что взломал дверь! Гарри, это противозаконно! — Я ещё и хочу провести в этом доме ночь. Заходи, не привлекай лишнее внимание. — А если нас кто-то увидит? Где ты вообще этому научился? Гарри закатывает глаза и, схватив Луи за предплечье, втаскивает его в дом, закрыв за собой дверь. — Увидел это в какой-то передаче по Дискавери. Расслабься, Луи. Разве тебе не хотелось никогда в жизни совершить что-то подобное? К тому же мы пробудем здесь всего несколько часов, а утром уедем. Луи больше не задаёт вопросов, хотя явно остаётся недовольный ситуацией, в отличие от Гарри. Тот по-хозяйски осматривает дом, в котором всего несколько комнат: небольшая кухня, спальня и ванная. Спустя полчаса Луи наконец-то принимает тёплый душ, смывая с себя остатки соли и песка, а Гарри ждёт его на диване у включённой плазмы. — Придётся довольствоваться лишь этим. Он протягивает миску со свежеприготовленным попкорном и пожимает плечами. Луи устраивается рядом, вытягивая ноги, и тут же берёт пригоршню воздушных хлопьев. — Скоро рассвет, — с печалью в голосе произносит он. <i>— Я хотел бы, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, — про себя произносит Гарри. Сейчас он просто благодарит Зейна за то, что тот вытащил его задницу из круговорота рабочих будней, хотя изначально эта идея показалась ему весьма неудачной. Встреча с Луи, наверное, лучшее, что произошло за сегодня. С ним легко быть собой, не нужно казаться до занудства вежливым и серьёзным. Доктор не ожидал, что всё повернётся так и спустя несколько часов они будут сидеть плечо о плечо в чужом доме и смотреть друг на друга так. Единственное, чего он хочет, — чтобы Луи не испарился утром и это всё не оказалось сном. В какой-то момент они начинают неистово целоваться, купаясь в лучах утреннего солнца и весело смеясь. Гарри подхватывает парня за бёдра, словно тот весит всего ничего, и несёт его в спальню, не отрываясь от желанных губ. Он бережно опускает Луи на кровать и словно ждёт ответа на незаданный вопрос. Всё просто как дважды два: они оба понимали, что к этому придут. Только вот Луи девственник, и Гарри вспоминает об этом как никогда кстати. Он на мгновение останавливается, будто поставив этот момент на паузу. До этого он не придавал значения сексу, но сейчас осознаёт, что в этот раз всё по-другому, потому что Луи не такой, как все, и эти минуты близости, возможно, до тошноты романтичны. Он проходится кончиками пальцев по лицу парня, будоража кожу желанными прикосновениями. — Обычно я в такие моменты немногословен… — произносит он. — Не хочу, чтобы ты потом жалел обо всём. — Я не стану. — Просто… что-то мне подсказывает… Это ведь просто секс и… — Меньше разговоров, Гарольд. — Говнюк, это даже не моё имя. — Заткнись и наконец-то поцелуй меня. Гарри прикладывает все усилия, чтобы не облажаться, но сам понимает, что его слова растворяются в воздухе, являясь ложью. Это не просто секс… До этого он считал любовь с первого взгляда полнейшей чушью, но где-то в душе всё же завидовал друзьям, которые наконец-то встретили свои вторые половинки. Луи пахнет любовью, и сейчас это точно: алкоголь из крови окончательно вышел, разум трезв, а сердце ликует от счастья. И, возможно, сейчас Гарри стоит сказать о том, что он хочет встретить с Луи приближающийся рассвет и все последующие рассветы в своей жизни, и стоит ли говорить Луи о том, что он прекрасный, лучезарный, солнечный мальчик, которого он всю жизнь ждал? Вместо слов Гарри тянет руку к прикроватной тумбочке, будто подозревая, что все люди прячут там презервативы и смазку. И все его молитвы будто услышаны: он обнаруживает всё в первом же ящике. Окей, это не должно быть так волнительно… Его пальцы дрожат, растягивая Луи, пот стекает по лицу мелкими бусинками, а солнце продолжает играть на их телах первыми лучами. Он чувствует Луи на кончике языка, соль от океана всё ещё даёт свои отголоски в послевкусии; он продолжает расцеловывать все чернильные рисунки на коже, любуясь человеком, которого знает едва ли. Он хочет видеть лицо Луи, поэтому просит его открыть глаза, и охает, замечая, насколько расширены зрачки парня. Голубой радужки почти не видно, губы словно наливные вишни, даже россыпь мелких веснушек на его щеках выглядят ярче и выразительней. — Долго будешь пялиться? Гарри смаргивает, отгоняя от себя лишнюю задумчивость, и наконец-то входит в Луи, медленно проникая в податливое тело. Луи зажмуривается от возникшего дискомфорта и тяжело дышит. Непросто привыкнуть к чувству наполненности, поэтому он лишь расслабляется, но ровно до тех пор, пока член Гарри не попадает по простате и их темп не превращается во что-то сродни животному. Луи невероятно громкий, и это музыка для ушей Гарри. Когда Луи меняет их местами, Гарри вовсе не против: это шанс перевести дыхание и полюбоваться его телом. Луи грациозно вращает бёдрами, чувствуя подступающий оргазм, и доводит Гарри до грани, надрачивая себе одной рукой. Они кончают почти одновременно, разбавляя тишину своими голосами, и остаются в кровати, переплетаясь телами. Луи дожидается, пока Гарри окончательно заснёт, и выпутывается из его объятий. Их постель смята, в воздухе пахнет сексом, а тело сводит приятной болью. Осознание, что всему пришёл конец, накрывает Луи, словно цунами маленький прибережный городок. Жаль, ведь он впервые почувствовал вкус первой любви, как бы наивно и банально это ни звучало. Гарри встретился ему вовсе не случайно, они провели вместе весь вечер, и этого было достаточно и одновременно катастрофически мало. Луи оставляет на щеке Гарри целомудренный поцелуй и медленно натягивает на себя одежду, проверив попутно содержимое карманов. Едва ли выйдя на порог виллы, он прикуривает сигарету, но тут же ругается. — Давно ты здесь? Парень, восседавший на крыльце, выглядит обеспокоенно, он тут же встает, услышав вопрос. — Достаточно, чтобы быть свидетелем того, что бы я хотел забыть. — Лиам… — Луи, у меня плохие новости. Твои родители в ярости, и если я не отправлю тебя сейчас же домой — здесь будет полиция. Луи разочарованно стонет и тут же тушит сигарету. Ему не удалось скрыться от своей семьи даже на другом материке, он не первый раз сбегал, чтобы избежать своей участи, обманывал стражей и телохранителей, подделывал документы, чтобы скрыть свою личность, но каждый раз ищейки королевской семьи возвращали его во дворец. Его судьба была решена задолго до его рождения, никто и никогда не спрашивал его мнения и не давал выбор. И даже сейчас суровый взгляд друга как приговор для него — нужно возвращаться домой. Весь полёт Луи корит себя за то, что даже не успел попрощаться, даже не оставил номер телефона, чувство вины грызёт его изнутри как никогда сильно. Младшие сестры рады его возвращению, в отличие от матери, которая, не церемонясь, влепляет ему пощёчину и при всех заявляет, что он позорит их семью. Наследник престола, на которого она возлагала все надежды, становится её самым большим разочарованием. — Я никогда не стану принцем, как ты этого не понимаешь?! Можете держать меня здесь сколько угодно, я не изменюсь, — Луи, едва ли сдерживая слёзы, уходит из зала, громко хлопнув дверью. Он так зол на себя и свою семью, что позволяет чувствам взять верх и плачет, выпуская всю боль наружу. Никогда прежде он не чувствовал себя таким разбитым и одиноким, и кажется, что лишь один человек в мире понимает его. Лиам гладит друга по спине, поддерживая молчанием. — Лиам, найди его. — Того парня? Ты уверен, Луи? Это не так просто, как кажется. — Он мне нужен… — Хорошо, я сделаю всё возможное. *** — Хей, хватит убиваться. Гарри сидит с Зейном в холле больницы, используя последние минуты обеденного перерыва. Вокруг ни души, тишину, застывшую между ними, разбавляет лишь тихо работающий телевизор. На столе несколько стаканчиков кофе, и Гарри официально может заявить, что у него зависимость не только от кофеина. — Я имею официальное право ненавидеть тебя. — Хазз, я никогда тебя таким не видел. Неужели этот одноразовый секс… — Это не одноразовый секс! Он просто ушёл! Ни телефона, ни записки, ничего! Как будто всё не имело значения. — Ты звучишь как королева драмы, Хаз. — Да пошёл ты… — Эй… Он уже собирает со стола вещи, опуская телефон и ключи в карман формы, как тишину разбавляет сигнал о срочных новостях. — И к следующим новостям. Принц Луи, ранее замеченный на ежегодном музыкальном фестивале, вернулся в Лондон. По словам источника, приближённого к семье, наследник династии твёрдо намерен отказаться от трона и отдать это право младшей сестре Шарлотте. После возвращения в королевский дворец… — Это он, это тот парень. Зейн не верит своим ушам и тут же открывает рот от удивления. На экране показывают снимки Луи и его семьи, он выглядит более официально и словно не похож на того бунтаря, с которым Гарри познакомился. — Ты трахнул принца?! — Ага. — Вот чёрт, Гарри, ты в дерьме.  Стайлс молчит ровно до тех пор, пока его пейджер не начинает разрываться от сообщений. — Доктор Стайлс, подойдите в приёмное отделение! — Мне надо бежать. Увидимся позже. Гарри обнимает друга на прощание и тут же направляется в приёмную, наблюдая, как створки автоматической двери раздвигаются и двое офицеров ввозят на каталке мужчину. — Столкновение при участии сопровождающего кортежа и грузовика. Мужчина, 18 лет, без сознания, пульс слабый. Открытый перелом руки, рваные раны грудной клетки и ушибы. Охранник сказал привести его первым. Гарри хватает со стойки стерильные перчатки и тут же замирает на месте, едва ли узнавая в парне, лежащем на кушетке, Луи. Это судьба, — проносится у него в голове. — Срочно на рентген и в четвёртую, — произносит он, осмотрев тело и получив реакцию зрачков. Он заглядывает в палату через несколько часов, когда Луи уже приходит в себя; охрана впускает его без вопросов, и он тут же закрывает за собой дверь. Принц выглядит лучше, сломанная рука аккуратно зафиксирована повязкой, раны обработаны, из капельницы поступает морфий, позволяющий ему расслабиться и не сойти с ума от боли. На его лице появляется что-то наподобие улыбки, когда он разлепляет глаза, видя,что Гарри садится на кушетку рядом с ним. — Я нашёл тебя. — Это единственное, что тебя волнует? Как чувствуешь себя? — Пока действует Морфий, хорошо. Гарри, я не должен был уходить и… — Луи, я всё знаю и думаю, что впереди у нас очень серьёзный разговор, и, пожалуй, после выздоровления я тебя никуда не пущу. А теперь отдыхай. Принц слабо улыбается, когда доктор оставляет на его лице лёгкий поцелуй, и понимает, что их история только начинается.