Rivalry

- ... Твои методы! У меня просто нет слов! - Мои методы? Дорогая, а ты не заметила, что ты людей воскрешаешь?       Ни Ангеле, которая была без ума от того, как выглядела Мойра, ни доктору Циглер, которая в высшей степени была возмущена словами генетика, сказать было нечего.       О'Доран тишину поддерживать не намерена, наоборот, использует её, чтобы нанести последний удар. - Что, действительно нет слов? Вот, о чём весь Овервотч - о двуличии. Командир Рейес всё правильно сделал, когда с вами распрощался.       Ангела, вообще-то, там была и то, что она там видела, на прощание походило в самую последнюю очередь: Габриэль и Джек, до этого никогда не позволявшие своим разногласиям становиться всеобщим достоянием, кричали друг на друга прямо в коридоре. Если это и было прощанием, то очень странным и грубым, с одним единственным пожеланием - никогда друг друга больше не видеть.       На это было физически больно смотреть.       Примерно так же больно, как на то, чем Мойра занималась в своей лаборатории, в которой доктор Циглер была лишь скромным гостем.       Как тогда, так и теперь, она просто сидела и смотрела. - Столько лет прошло, а я так и не могу понять, как эта женщина со мной это сделала. Но кое-что мне всегда было интересно.       Габриэль, пусть больше и не выглядит, как человек (так предполагал Джек), но у него всё ещё остались человеческие чувства, привычки и качества. Любопытство входило в их число.       И это он мог доверить только одному человеку - себе, только со светлыми (седыми) волосами и выбравшему так называемую "светлую" сторону.       Джеку Моррисону.       Одна просьба, щелчок, после которого исчезает нижняя часть маски, и, как когда-то давно, он целует его. После у его губ остаётся тёмный дым, который Солдат пытается поймать языком, но тот мгновенно растворяется. Но этого ему хватает, чтобы понять. - На вкус, как смерть, - шепчет он, едва улыбаясь, ему этот вкус знаком.       Солдат не может отвести взгляда от тёмных губ и концов шрамов, продолжение которых скрыто от его глаз. Увидеть бы их - вряд ли в мире найдутся такие шрамы, вид которых может его испугать. - Я же без маски. - Потому что у тебя всегда от визора уставали глаза. - Всё же. - Лучше не надо. - Лучше не надо, - предупредила Мойра, когда руки заскучавшей Ангелы потянулись к папке на столе перед ней.       Та послушно положила руки на колени. Ну не привыкла она без дела сидеть, хоть какого-нибудь. Но, возможно, это даже было к лучшему - вряд ли бы ей понравилось то, что она могла оттуда узнать. - Сколько нам тут ещё сидеть? - Ох, поверь, мне это нравится не больше твоего. Но здесь мы будет до тех пор, пока мистер Рейес не огласит своего решения.       Ангела тихо фыркнула - ей решения Рейеса, чего бы они ни касались, не нравились. Она подчинится только Джеку.       А Джек в свою очередь подчинялся только чувствам. Чувству справедливости в основном.       Но ведомый явно не им он раздевается сейчас перед Рейесом.       Для него шрамы на теле Джека Моррисона делятся на те, которые он узнаёт, которые зажили сами; те, которые он узнаёт, которые были залечены Аной; те, которые сам ему оставил, и те, которые он не узнавал. - Серьёзно? Там? - насмешливо спрашивает Рейес, когда его взгляд добирается до отметин на бёдрах и у ягодиц. - Не мне тебе рассказывать, Габриэль, откуда у военного могут появляться шрамы. Не всем везёт не иметь тела.       Он это обсуждать не любит, потому что не понимает наверняка, как это работает. Но тело у него есть. И если он не удержится, то он покажет это Джеку.       Оно тоже всё в шрамах. И Моррисон смотрит на него с восторгом и удивлением.       Как в первый раз.       Они обе не отрывают взгляд от настенных часов: идёт уже второй час их вынужденного соседства. Это было совместное быстрое решение обоих командиров. - Как думаешь, чем именно они там занимаются? - ехидно спросила Мойра, наконец отводя взгляд от циферблата. - Тем, чем сказали. Разрабатывают эффективный план сотрудничества. - Нда, - вздыхает ирландка, - точно ни чем больше? - она жирно намекает на ожидаемый ответ.       У Мойры О'Доран не только сомнительная этика, но и идентичное чувство юмора. - Так вот, какого мнения Вы о своём командире, - осмелилась ответить Ангела, о чём мгновенно пожалела. - Не о мистере Рейесе. О Моррисоне.       Ангела делает глубокий вдох: то, что не задевает Джека, не заденет и её.       Джека это не задевало.       Прямо. На. Столе.       Стол - священное место. Там всё систематизировано, разложено так, как удобно. И не дай Бог кто-нибудь посмеет это без разрешения тронуть. Риперу уже не раз доводилось ломать бедолагам пальцы. Другое дело, когда сам решаешь что-то поменять.       Ну, как поменять...       Скинуть всё на пол к чёрту.       Джек обнажённый и босой сидит на краю и смущённо разглядывает бардак на полу. Габриэль держит его руку в своей, прижимая её к своей груди. Он этот тип молчания знает, знает этот взгляд - Моррисон со своей геройской натурой вот-вот какую-нибудь чушь ляпнет.       Ага. - Помочь тебе прибраться? Я хотя бы штаны надену. - Сиди, герой. Ты мне здесь нужен.       И на секунду Джеку кажется, что у них может быть всё, как прежде. Рейес гладит его по волосам. - Помнишь, да, как раньше. Ты. В своём плаще. С винтовкой. Твой взгляд, прямо в будущее. Глаза. Синие. Ты. Мог предположить, что всё будет так? - Что мы будем вне закона? Или что после того, как стали врагами, будем снова работать вместе?       Его вопросы остаются без ответов.       Ангела так больше не может - находиться с этой женщиной в одном помещении и ждать, когда вернётся Джек.       Она украдкой смотрит на Мойру. То на яркие волосы, то на разноцветные глаза, то на длинные ноги, то на тонкие пальцы. С отвращением и восхищением: она бы, наверное, не выглядела так, если бы не экспериментировала над собой. Но разве смелость, которая требуется на это, не заслуживает уважения?       Ангеле сложно думать об этом, не привыкла она к противоречиям, особенно таким - всё либо хорошее, либо плохое.       Либо ради науки и прогресса. - Так. Я иду к ним. Где офис Рейеса? - Командира Рейеса. Где Ваши манеры, доктор Циглер?       Ангела всегда была терпеливой, но не с ней и не сейчас. - Gut. Где офис командира Рейеса? - Нам был дан приказ ждать здесь. И мы будем ждать.       Ангела так больше не может. Она резко поднимается с места и направляется к двери, как перед ней в это же мгновение появляется Мойра. Зажимает её в угол, нависает над ней. Лишает доктора возможности уйти. И целует. - Т... Вы на вкус, как смерть, - с тихим ужасом в голосе шепчет она. - На вкус, как жизнь, - громче отвечает Мойра.       И торжествующе улыбается.