Бессмертный

      — Я могу оживить его мотоцикл, — задумался Намджун, — вот только… Такие штуки обычно дорого стоят.       — Дорого стоят? — интересовался Хосок, любопытно оглядывая всё вокруг. Подвал был переполнен хаотично расставленными по полкам колбами с разноцветными жидкостями, их хозяин был явно не настроен на то, чтобы легко ориентироваться в дебрях своего подвала. Здесь царил хаос.       — Такие серьёзные превращения просто так не делаются, придётся чем-то пожертвовать. — Намджун взлохматил волосы на затылке и присел за стол. — Знаешь, какова была плата за бессмертие? — криво усмехнулся он, подняв острый взгляд на Хо. — Бессмертие отняло удачу. Такая кара может показаться неравносильной тому, что я приобрёл, но поверь, для меня удача была очень ценной. Я был крайне неудачлив много лет… Все мои эксперименты летели коту под хвост.       — Пока не переложил ответственность на Пак Чимина, — фыркнула Анни, укоризненно посмотрев на дядю.       — Точно, — подтвердил Намджун.       — Значит, мотоцикл Чимина будет страдать? — печально предположил Хосок. Он, честно, сам не верил в то, что говорил…       — Страдать буду я, — вздохнул Намджун, — я ведь оживлю его. А перестану я страдать только если переложу ответственность на кого-то другого, как это случилось с Чимином. Считайте меня скотиной бессердечной, но я откровенно боюсь представить, во что мне может вылиться этот эксперимент. Потому что в последний раз, когда я играл с жизнью и создал нечто серьёзное, как бессмертие, мне пришлось не сладко. Мне жалко Чимина, мне стыдно, но сейчас, я бы нашёл другой путь, чем рисковать своей жизнью ради оживления мотоцикла. Мы ведь даже не уверены, получится ли то, что нужно.       — Но Чимин там один, он в беде, — взмолился Хосок, подойдя почти вплотную к мужчине, — и чем быстрее мы его вызволим, тем лучше.       Повисла пауза, все трое молчали.       — Дядя прав, — подала голос Анни, — может, мы сможем найти другой вариант? Не стоит торопиться.       — Я могу рискнуть вместо твоего дяди? — перебил парень, внимательно уставившись на девушку. Анни подняла серьёзный взгляд, она смотрела как-то с осуждением.       — Не можешь, — отрезала она.       — Может, — возразил Намджун.       — Нет, не может! — повысила голос девушка, подлетев к дяде. — Ты хочешь, чтобы он страдал? Будешь отвечать за его жизнь? Я вот не возьмусь. Мне и одного калеки хватит.       — Я сам о себе позабочусь, — обиженно фыркнул Хосок, нахмурившись, — Чимин мой друг. И если вам на него плевать, то мне нет!       Парень выцепил себе стул под стенкой и плюхнулся на тот, уставившись куда-то в угол. Он всё уже решил, никто его не переубедит. Пусть этим людям будет стыдно, а он другу поможет.       — Я посмотрю, что с этим можно сделать, — вздохнул Намджун.

***

      Чонгук улыбался и начинял лаваш вкуснятиной. Он рубил капусту умело, у него в руках летал огромный тесак, которым он почти ювелирно нарезал ингредиенты.       — Одну стандартную шаурму, пожалуйста, — послышалось у прилавка.       — Одна стандартная шаурма! — громко продублировал кассир.       Чонгук понял и принял. У него сегодня целый конвеер, он работает без перерывов, а значит, ему должны заплатить вдвое больше… По-крайней мере, он так думает. Не зря же он устроился на подработку. Вообще-то ему хотелось в шашлычную, но там не приняли. Хорошие места не так-то просто занимать, особенно если опыта в работе почти нет.       — Посмотри, какой крутой, — зашептались женские голоса, — у него такие руки большие… И татуировки… Он выглядит в точности как мой бывший.       Девушки захохотали, а кассиру захотелось спустить подкатанные рукава Чонгука, потому что все только и делают, что пялятся на его руки. Зависть разъедала его, и если бы Гук не был таким вежливым и усердным, его бы уже давно возненавидел весь мужской персонал шаурмичной.

***

      Тэхён не спешил, он топал медленно, то и дело, заставляя о себя спотыкаться. Нана плелась следом — она была конвоем, чтобы парень не сбежал. У Тэ не было выбора, он шёл строго выверенным маршрутом, куда-то туда, где еда бы сделала эту обозлённую девушку чуточку добрее.       — Сюда, — толкнул стеклянную дверь парень, ввалившись в здание. На входе зазвенели колокольчики.       — Шаурмичная? — взглянула исподлобья на вывеску Нана. — Отравить меня вздумал? Лучше бы в шашлычную уж, там хоть мясо… Боже… — Девушка вздохнула и шагнула в проход.       — Добро пожаловать, — донеслось приветливое со стороны кассы.       — Две стандартных шаурмы, пожалуйста, — попросил Тэхён.       — Ожидайте минут пять, — вежливо улыбнулся кассир.

***

      Дело было плохо. Чонгук сжимал нож в ладони. Он его медленно, но верно, сгибал. Персонал на него косился, а он, в ответ, прожигал взглядом Нану, которая пришла не одна… Она не одна садилась за стол, не одна собиралась есть его шаурму, не одна разговаривала… Чтобы Нана да с кем-то разговаривала… С парнем! Не с Чонгуком!       Чон почти задыхался, он пыхтел, гнул нож дугой, пока не осознал, что вот-вот его сломает. Пришлось выгибать в обратную сторону. Это его Нана. Его Нана. Его. Нана.

***

      — Ты ведь понимаешь, что для меня это очень важно? — Нана ждала хоть какой-то реакции от скучающе глядящего в окно Тэхёна, но таковой не получала. — Слышишь меня? Если ты не снимешь гипноз с Чонгука, мы потеряем работу и, хуже того, у нас будут проблемы. У тебя, кстати, тоже…       — Это невозможно, — мотнул головой Тэ, сложив ладони под подбородком.       — Ничего невозможного! Просто сними гипноз! — угрожающе прикрикнула девушка.       — Мой гипноз либо проходит сам через какое-то время, либо остаётся надолго, я никогда его не снимал. Понимаешь ли, это не совсем то, что демонстрируют тебе по телевизору. Я не ввожу людей в транс, чтобы добиться подчинения, они просто слышат мой голос, и он откладывается у них в голове. Но если твоему Чонгуку сейчас сказать, чтобы он ненавидел Чимина, у него в мозгу случится диссонанс, ведь некоторое время ранее я дал ему противоречащую этой команде установку. В худшем случае, после такого приказа он тронется кукушкой. Но мы ведь не станем рисковать?       Нана спрятала голову в руках и громко прорычала куда-то вниз. За что ей это?       — Так если ты говоришь, что гипноз через какое-то время проходит, то почему он до сих пор действует?       — Потому что этот приказ я отдал Чонгуку от всей души. Я не хочу, чтобы мой друг пострадал. Неужели я не имею права защитить друга?       Тэхён перевёл взгляд на девушку и прочёл на её лице полное непонимание. Он устало вздохнул и снова уставился в окно.       — Если бы ты была на моём месте, а вместо Чимина был бы Чонгук, ты бы так же поступила, верно? — Нана задумалась, в её голове медленно прокручивалось колёсико загрузки, она безумно не желала признавать, что поступила бы так же, как Тэхён. — Поэтому, как бы ты не просила, как бы не угрожала, ничего не выйдет. Либо поехавшая голова Чонгука будет на твоей совести. Он тебе важнее твоей работы?       — Ваш заказ готов! — перебил разговор истеричный крик со стороны кассы.       Парень за прилавком дрожал и улыбался натянуто. Со стороны кухни кто-то страшно рычал, и Тэхён с опаской поднялся, чтобы подойти и взять в руки поднос с шаурмой.       — Твоя слева, — угрожающе рыкнул тот самый голос с кухни. Парень за прилавком снова дёрнулся и чуть не вскрикнул. Аура Чонгука пугала.       — Спасибо, — еле слышно шепнул Тэ, растерянно улыбнувшись.       Поднос плюхнулся на стол, а Нана любопытно взглянула. Она никогда это не ела. Максимум, что она позволяла себе — «макдональдс» по крупным праздникам.       — Мне сказали, что моя слева, — шепнул Тэхён, пугающе покосившись в сторону кухни, откуда всё ещё доносилось низкое рычание. — Там такой странный повар сегодня…       Парень поднял свою шаурму, внимательно осмотрел со всех сторон и, набравшись смелости, откусил. Девушка с опаской смотрела на него. Пусть сперва доест, а потом она уже решит, пробовать или нет. Тэ откусывал, откусывал, делал это ещё и ещё, однако, чем глубже в шаурму он погружался, тем печальнее становилось его лицо.       — Где моё мясо? — взвыл Тэхён. — Мясушко моё… Почему его нет? Почему именно моя шаурма левая?       Девушка любопытно отогнула край лаваша на своей порции и взглянула на содержимое. В нос ударил потрясающий запах, а глазам открылся вид на то самое утерянное мясо.       — А моя, кажется, вся из него, — приподняла брови Нана.       В её руках был в чистом виде шашлык в лаваше. Такое бы она съела. Однако Тэхён выглядел как тот, кто будет плакать. Девушка это почувствовала сразу, поэтому вздохнула раздражённо и пододвинула свою порцию парню.       — На, можешь часть забрать.       Тэ смотрел на Нану, как на богиню, но делал он это не долго, ведь вскоре над столом нависла самая настоящая скала. Эта скала смотрела страшно, в её глазах пылало пламя, а кулаки слишком пугающе сжимались.       — Ты предала меня, — шипел сквозь зубы Чонгук, не сводя своих глаз-лазеров с девушки. Нана подняла голову вверх.       — О, Чонгук? — удивлённо уточнила она. — Что ты тут делаешь?       — Ты предала меня, — повторился парень. — Дала ему своё мясо… Неверная женщина…       — О Господи, — раздражённо пробасила девушка, исподлобья взглянув на клацающее зубами исчадье ада. Это ещё что за состояние? Такого Чонгука она видела в последний раз, когда на неё в тёмной подворотне плохие парни хотели спросить, как пройти в библиотеку. — Я просто поделилась. Повар-дурак сделал его шаурму без мяса.       — Это я, — помрачнел Гук, — я повар.       — С каких пор это ты — повар? — изумилась Нана.       — С каких пор ты ходишь в кафе со всякими мужиками?       — С каких это пор тебя интересуют мои мужики?       — Меня всегда интересуют твои мужики!       — Так говоришь, как будто я только и делаю, что с мужиками общаюсь!       — Нет! Ты вообще не должна с ними разговаривать!       — Это почему же?       — Потому что я единственный мужчина в твоей жизни!       — А можно я пойду? — осторожно вклинился в чужую перепалку Тэхён, получив сразу два сердитых взгляда в свою сторону.       — Сиди и не рыпайся, — прошипели в один голос Нана с Чонгуком.       Тэ вжал голову в плечи и поджал губы. Лучше было просто по-тихому уйти, не обязательно было спрашивать. Теперь, когда эти двое, наконец, придут к пониманию или же в конец рассорятся, с плеч первым делом полетит именно его невинная голова. Во что он ввязался? Нужно взять за правило ни во что свой нос не совать, в последнее время это всегда приводит к чему-то нехорошему. Вот, помог он Чимину, и что теперь? Теперь его убьют. Загипнотизировать их? Хоть бы одного. Боже…

***

      Хосок сидел на ступеньках подвала и ужасно печально вздыхал. Депрессия подкатывала как никогда, он чувствовал, как тяжело внутри, ему всё начинало казаться бессмысленным, он сам себе таким казался. Не вовремя возникало это чувство, ведь сейчас, когда нужна помощь Чимину, он сомневается в том, действительно ли стоит жертвовать собой и оживлять мотоцикл? Какая глупость.       — От твоего хмурого выражения стены плесенью покрываются, — усмехнулась Анни, плюхнувшись на ступеньку рядом с парнем. — О чём задумался?       — Я такой трус… Почему я такой трус? У меня сейчас все мысли о том, чтобы не жертвовать собой…       — Это не трусость, а здравый рассудок, — уложила ладонь на плечо парня девушка. Хосок посмотрел в её сторону и помотал головой.       — Нет, я должен.       — Ты не трус, ты дурак. Я ведь от безысходности придумала оживить мотоцикл. Это даже не звучит, как то, что реально.       — Просто скажи мне, что всё будет хорошо, — через силу улыбнулся Хосок.       Намджун уже почти заканчивал свои расчёты. Скоро они сделают это.       — Всё будет плохо, — улыбнулась в ответ Анни, ободряюще хлопнув парня по плечу. Хосок нервно хихикнул и помрачнел.       — Ну, спасибо…