Бессмертный

      Чимин открыл глаза. Ему снился страшный сон, в котором он потерял своего лучшего друга, но теперь, когда он медленно моргает и видит, как на него с беспокойством смотрят Анни и сразу два Хосока — ему очень спокойно. Серьёзно, он так волновался, что ему совершенно без разницы, какие беды творятся в голове у Хо, он всё равно ему жуть как дорог, от того и слёзы на глазах.       — Хо… — безошибочно определил своего друга Чимин, обхватив парня за спину. — Я так скучал… я так боялся, что с тобой что-то случилось… как ты меня напугал, дружище… не делай так больше, не нужно.       Хоуп отошёл чуть дальше, он в этой компашке лишний, им всем необходимо выговориться, он постоит в стороне.       — Простите меня, я так виноват, — бормотал Хосок. — Ты, Чимин, Анни, я вёл себя как скотина последняя, мне очень жаль…       — Главное, что ты это понимаешь, — цокнула языком девушка, — я прощу это только потому, что ты сам пришёл извиняться, — скрестил руки на груди она.       — Теперь всё будет хорошо, — шепнул Чимин, крепче стиснув друга. Хо постарался придержать парня, а-то снова задохнётся в объятиях и умрёт.       — Нет, теперь всё иначе, — замотал головой Хосок, — я теперь работаю на зло… я злой, понимаешь?       — И что? А я не злая?! — прикрикнула Анни, напугав обоих парней. — На меня глянь, я же сущий ад. Но всё равно вожусь со всеми вами. То, что я зло, не избавляет меня от ответственности.       — Я пообещал, что вотрусь к вам в доверие и добуду секрет бессмертия, — шепнул Хо, страшно боясь реакции друзей. Что сейчас будет? Они же разорвут его.       — И из-за этого ты мне больше не друг? — усмехнулся Чимин.       — Но я предал тебя…       — А я тебя прощаю. Каким бы ты не считал себя злым, для меня ты тот же Хосок, какого я всегда знал. Ты мой лучший друг, так будет всегда. Я очень люблю тебя, Хосока, каким бы ты ни был, просто хочу, чтоб ты это помнил.       Хосок крепко обхватил спину друга и отвернулся от Анни, чтоб та не видела его лица. По щекам катились слёзы, он всё думал, как бы не зареветь в голос. Хоуп, что стоял в стороне, лишь шокировано уставился на парня. Надо же, Хосок плачет… Разве зло способно на такие искренние эмоции? Зло не любит, не ценит, не сожалеет. Так какое же Хосок зло, когда так трепетно обнимает друга и так искренне выплёскивает счастье? Хо поднял взгляд на двойника и поднёс палец к дрожащим губам. Хоуп понимающе кивнул. Он никому не скажет, что увидел, раз этого хочет Хосок, ведь они с ним — одно целое, у них одни интересы на двоих.

***

      Юнги выделил бомжам отдельную комнату, при этом, он действительно надеялся, что его жизнь останется мирной? Да нет конечно, он знал, что у него будет над чем поржать, тут хоть попкорн бери.       Нана ненавидела тот день, когда Джексон взорвал их с Чонгуком квартиру, потому что спать с этим в одной комнате — сущий кошмар. Кровать по праву гендерных стереотипов досталась ей, а вот парню пришлось спать на полу. И это ужасно неловко, ведь даже если плоскости их сна разные, ночуют они в паре метров друг от друга. Чонгук страшно не хотел, чтобы девушка слышала, как он храпит, это неловко, это смущает, но Нана ведь и без того каждую ночь наблюдала его храп через стенку, она в курсе, как это работает, однако теперь это всё происходит у неё под ухом. И как бы Чонгук не старался уснуть позже, чтобы девушке не пришлось засыпать в тяжёлых условиях, а толку от этого было ноль, ведь Нана всё равно спала очень чутко, так ещё и все поверхности под ней вибрировали. Нет, эту штуку однозначно нужно лечить.       Чон слишком нервный, смущение — это неплохо, но ни когда ты ведёшь себя как неадекватный, сидишь в одном углу с красным лицом и дёргаешься от любого звука. Гук как бы был счастлив, но одновременно с тем в нём боролась скромная японская тян, которая всё твердила, что девочка рядом, это опасность, код красный, КОД КРАСНЫЙ!       — Отвернись, будь добр, — напомнила Нана. Чонгук отвис и возмущённо набрал в грудь воздуха.       Почему нельзя переодеться в ванной? Потому что Юнги всё на свете занял. В этом доме слишком тесно для троих, это не дом, а будка, но грех жаловаться, ведь если не здесь, то на улице.       У Чонгука в голове уже вертелись имена всех их будущих детей, он буквально видел каждого, а всё лишь потому, что он имел счастье лицезреть татуировку на её плече. Да Нана перед ним даже шею не оголяла никогда, а тут такой интим.       — Глаза закрой, я всё вижу…       — Я не смотрю!       — Выйди за дверь, извращенец.       — Да не смотрел я!       Чонгук обиженно надул губы и покинул пределы комнаты. Парень лишь переступил порог, как впилился плечом в стоящего по ту сторону Юнги. Гук в испуге дёрнулся, он опустил взгляд и замер им на нервно дергающимся кошачьем ухе.       — Я не смотрел, правда, — мотнул головой Чон.       Да Юнги в принципе по-барабану, смотрел там он или нет.       — Теперь ты обязан жениться на ней, — без лишних эмоций ответил Юн.       Чонгук порозовел, заулыбался, заёрзал белыми носками по паркету. Да он и не против. Юнги усмехнулся. Какой дурак, втрескался а его ужасную сестру… парень ещё просто не знает, какой стрёмный характер у всей этой жуткой семейки.       Юн сожалеюще похлопал по плечу и молча удалился в свою комнату.       — Я всё, можешь заходить, — послышалось из-за двери.       — Выходи за меня! — влетел в комнату Чонгук, случайно сорвав дверь с петель.       Нана закашлялась. Преграда свалилась на пол.       — Ты совсем ошалел? Даже думать о таком не смей.       — Но почему?       Девушка вспыхнула и мимо парня проскользнула из комнаты. После такого ей стоит проветриться.       — Нана! — крикнул вслед Гук.       Нана ускорилась.       — Нана! Я не шучу!

***

      Хосок был с друзьями почти целый день, он даже не думал, что после разделения его души он ещё сможет улыбаться и в голос хохотать с нелепых шуток Чимина. Нет никакой хорошей или плохой стороны его личности и никогда не было, он полноценный даже в таком виде.       — Ну, хватит, ты уже наглотался, — цокнула языком Анни, отодвинув стакан с пивом Чимина в сторону Хоупа, который вообще ни капли в рот не взял, а лишь скромно присматривал за Хосоком. Какое он всё-таки золотце.       — Я пойду, — привстал из-за стола Хо, — мне уже пора.       — Ты сегодня вёл себя так, будто мы видим тебя в последний раз, — задумчиво обвела взглядом парня Анни, — надеюсь, ты ещё вернёшься. Даже если станешь злодеем, помни, что мы тоже хороши. Мы поймём.       Хосок приподнял уголки губ в улыбке.       — Спасибо вам, ребята.       Чимин впервые в этой жизни получил смерть от алкогольного опьянения, поэтому, на момент прощания с Хосоком, уже был без сознания и не смог проводить друга. Какая жалость.       — Как странно, куда опять подевался дядя? — в недоумении скрестила руки на груди Анни.

***

      Намджун передвинул на шахматном поле коня и выжидающе взглянул на оппонента. Сокджин поморщился и неуверенно потянулся к ладье. Шахматы однозначно придумали в аду, чтобы пытать ими грешников. Почему не его корпорация придумала их?       — Если походишь так, я сделаю шах королеве, — предостерёг Намджун.       Розововолосый несдержанно взвыл и схватился за голову. Это ужасно, шахматы не для него, с чего бы это старый дед вдруг пришёл и пытает его этой игрой дьявола?       — Видишь ли, бессмертие это как игра в шахматы для тебя и меня, — улыбнулся Джун, — тебе никогда не обыграть. Бессмертный крайне неудачлив, это его проклятие, даже если ты станешь бессмертным, счастье это тебе вряд ли принесёт. Зато вполне принесёт угри или ожирение, поверь, я проходил… Думаешь, все эти долгие века я был счастлив?       — Намджун… Намджун, видишь вот это лицо? — обвёл свой подбородок длинными пальчиками Сокджин. — Оно идеально. Но возраст возьмёт своё… А я, как видишь, этого не хочу.       — Ты не пробовал крема против морщин?       — Ты издеваешься?       — Я готов пойти на сделку. Я колдую для тебя хороший крем от морщин, а ты не тревожишь Бессмертного.       Сокджин тяжело выдохнул и, как и планировал, переставил ладью. Намджун съел ту своей и объявил мат. Не обманул.       — Говоришь, появятся угри? — сожалеюще цокнул языком Джин. — Бог с тобой, колдуй крем.