Innuendos

“Мы просто играли...” Эти слова эхом звучали в его голове снова и снова. Да, они иногда вот так “играют”. В первое время Чимина эти их игры сводили с ума, буквально. Он был не против, ему нравилось, только вот Хосок наутро вёл себя как ни в чем не бывало и смотрел на него этим своим открытым искренним взглядом, за который нельзя было проникнуть и узнать его истинные чувства. Теперь уже сводил с ума тот факт, что вместо одного человека Чимину приходилось иметь дело с несколькими и все они одинаково очаровательно ему улыбались хосоковской яркой улыбкой, и все они одинаково ловко уходили от откровенных разговоров. Казалось, что для Хоупа действительно не было ничего особенного в том, что происходило между ними. Он мог с лёгкостью просто взять и переключиться в режим “обычный повседневный”. Но Чимин так не умел, поэтому каждый раз зарекался, что это был последний. Только вот, стоило хёну прикоснуться к нему и все обещания летели к чертям,и он снова плавился, терял контроль. И его мир снова сужался до одного единственного человека. В этот раз Чимин психанул, после того, как Хосок снова ушёл от разговора, отшутившись, да ещё и перед всеми ребятами. Паку хотелось просто исчезнуть и, хотя бы таким образом, больше не нарушать своё очередное обещание. От размышлений его отвлекла жёсткая хватка на запястье: - Ты куда собрался? - Подальше от тебя. Мне надоели твои игры. - Ты хотел сказать “наши”. - Ой, да заткнись! И, отпусти меня наконец! – парень дёрнул руку, освобождаясь из цепких пальцев. - Пойдём, прогуляемся, тебе надо проветриться, - Хосок снова взял его за руку и потянул вниз по улице. - Да нихрена мне не надо! Единственное, чего я хочу, так это правду. - Какую? – голос Хоупа стал настороженным. - Что это за хрень между нами? Я с ума схожу, разве ты не видишь? Днём мы вроде друзья, а ночью ты вытворяешь со мной такое, что мне даже вслух стыдно произнести. - Но, тебе ведь нравится. - Нравится... не в этом дело, просто я так не могу, мне нужно точно знать, - его голос уже слегка прерывался, это означало, что он на грани. - Чимини, - Хоби взял его лицо в ладони и заставил посмотреть на себя, - не нужно всё усложнять. В нашей жизни и так слишком много сложностей. Всё в порядке, пока нам хорошо вместе. Зачем менять что-то в повседневной жизни? Зачем терять те частицы комфорта и уюта, что остались в нашем доме? Просто будь со мной, ты единственное, что отогревает мою душу в этом жестоком мире. Хах, видишь, из-за тебя я впадаю в банальности. Что я хотел сказать: я всегда буду для тебя, и необязательно выносить это на всеобщее обозрение. И ты. Ты будь для меня, пожалуйста, не оставляй меня. Ты мне нужен, - последние слова на грани слышимости и он потупил глаза, будто опустошенный своей внезапной откровенностью. - Хён, я... Чимин несколько секунд переваривал поток информации, затем потянулся и обнял парня, поднявшего на него всё тот же открытый искренний взгляд, но на этот раз в нем отражалось все сказанное и несказанное, все чувства и эмоции, только для него, только для Чимина. Поэтому он обнял Хосока изо всех сил и тот почувствовал, как на его плечо закапали горячие слезы. - Почему ты плачешь, Чимини? - Потому, что у меня очень глупый хён. - Эй! - Разве так сложно было нормально поговорить? Я столько раз пытался, - его голос оборвался и он спрятал лицо в мягкой ткани толстовки своего глупого хёна. - Прости, я не привык выражать свои чувства, тем более, что я сам их не понимаю в половине случаев, - он погладил растрёпанную макушку донсена. - Будем разбираться вместе, - усмехнулся Чимин, - пошли, парни переживают, наверное, куда это мы так надолго запропастились. Он потянул хёна за руку в сторону дома, но его тут же развернуло, так как тот не двинулся с места. - Я думаю, они переживут еще пару минут в неведении, - Хосок притянул Чимина к себе, целуя притворно надутые губки и чувствуя, как с души свалился камень, о существовании которого он даже и не догадывался. - Я всегда буду для тебя, - прошептал Чимин, слегка отстраняясь. Хоби благодарно кивнул, прислоняясь лбом ко лбу этого невероятного парня, каким-то чудом принадлежащего ему. Переплетая пальцы он притянул Чимина к себе, целуя его сладко до щемления в груди. Как бы близко они не находились, всегда хотелось стать ещё ближе, раствориться друг в друге.