«Don't Run»

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤОрочимару С того самого момента, как он ступил за границу этой деревни, его привычный, серый и лишённый красок мир, залился различными оттенками: люди жили спокойной жизнью, не обремененные ничем масштабным; скучно, однообразно, но эти ощущения он не испытывал так давно, что невольно наслаждался ими, считая чем-то ярким и успокаивающим. Каким бы человеком он не виделся в глазах остальных, Орочимару давно перестал быть тем напуганным мальчишкой, который пекся о таких вещах, и именно поэтому сошёл с правильного пути. Сейчас – он чувствовал, что имеет право наконец стать частью всего этого. Пусть ему и была отвратительна мысль о том, что, жить он будет под руководством Сарутоби Хирузена. Несколько недель прошло с их последней встречи с Хирузеном, и всё это время Санин то и делал, что предоставлял деревне информацию о деяниях Данзо, под руководством которого совершалось множество противоречащих его обязанностям действий, и это помогало вычистить Корни, которые рука мерзавца посадила слишком глубоко в почву Деревни Скрытого листа. К счастью для Орочимару, таким образом он очищал свое имя, если так можно было выразиться; с его точки зрения – Хирузен пытался очистить свое собственное подобными действиями. И было бы нелепо полагать, что Орочимару настолько глуп, чтобы не разглядеть истинную суть вещей вовремя – он уже давно был чист перед самим собой. Мужчина год за годом отрывал куски той грязи, которая твёрдым слоем бетона сковывала его потерявшуюся душу, – или же то, что можно так назвать, – но он лишь пытался достичь своей и в собственных глазах он был полностью чист, не стыдясь того, что вина лежит уж точно не на его плечах. Каждый раз выходя из своего туманного уголка, – а лишь только так и можно было назвать место, из которого он не выходил сутками, стараясь свыкнуться с тем, что встал на путь становления... быть обычным жителем деревни? – Орочимару чувствовал себя не в своей тарелке; будто давно забытый монстрик, которым родители пугали своих детей, вдруг начал прикидываться добрым парнем и внедрился в обычную жизнь деревни, но доверять ему никто на самом деле не собирался, или по крайней мере он так считал. Жители деревни с огромным трудом верили своим глазам, и их можно было понять: они не питали особого интереса к возвращению одного из великих Санинов в деревню, но всё же слухи, которые столько лет ходили по ушам касаемо личности былого Великого Санина, не могли пройти без следа. Да и вид у него, пожалуй, как и всегда, был достаточно жутким, не смотря на то, что он был таким всегда, привыкнуть, казалось, невозможно и это бросалось в глаза каждому ребёнку, который цепенел просто при виде его бледнолицей гримасы, отвечающей им кривой усмешкой тонких, еле заметных губ, которые скорее походили на губы мертвеца, нежели живого человека. Лишь глаза на этом лице выдавали в нём живое существо, но всё же вынуждали задаться вопросом: а правда ли это человеческое существо, способное испытывать эмоции, а не охваченное холодным инстинктом убивать? В его змеиных глазах если кто-то и тонул, то только с мыслями об этом. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤХирузен и Орочимару Он держит осанку прямо, и сверлит горизонт, не опуская взгляда на сидящего. Его надежды привели его в этот кабинет, который послужит отправной точкой в свершении одной из целей: он чувствовал глубину ответственности перед своими учениками и осознавал, что, просто не может, да и не желает бросать их на произвол судьбы. Когда-то давно он пообещал им, что, если они пойдут с ним, он сумеет найти для них новый дом. Так и случилось. Никогда даже в голову не приходило, что новым Домом может стать Деревня Скрытого листа. Орочимару терпеливо ждёт. Хирузен, понурив взгляд, изучает желтоватые листы у себя в руках, изредка бросая взгляд на стоящего перед ним паренька. То ли от удивления, то ли от неожиданного восхищения к его трудам и стремлениям, которых он не ожидал. Губы, уголки которых привычно придерживали трубку, невольно растягиваются в старческой улыбке довольного отца, пусть он и не имел права ощущать нечто подобное. — Это все? — Спрашивает он, прочищая горло тихим рычанием, и чувствует во рту горечь табака, которая застряла где-то в горле, и придерживала слова о гордости, которую он старался не показывать. — Нет, один у тебя в шкафу спрятался. — Огрызается Орочимару, делая пару уверенных шагов к окну, обходя Хокаге стороной. За время встречи он ни разу не взглянул в его лицо, будто опасался чего-то. — Кабуто должен получить возможность практиковаться в лечебнице, но знания, которые я ему дал, уже давно превзошли ожидания. Поэтому... Орочимару делает паузу, будто пытался откопать что-то в своей памяти, но на самом деле он пытался представить, возможно ли это. Зацепившись крючком мыслей за беловолосую женщину, которая раньше была одной из его друзей, он продолжает говорить. Он знает, что талант мальчишки в полной мере раскроется только под её опекой. — ... он должен получить практику у Цунаде. Она единственная, кто сможет его хоть чему-то научить. — Это будет зависеть только от Цунаде, ты это понимаешь? — Сарутоби пробегается карандашом по списку фамилий, оставляя галочку у одной из фамилий. Старик нахмуривается, взглядом проползая в сторону. — Девять человек и... Узумаки Карин. Десять. — Шепчет он, делая акцент на фамилии последней. — Да. Ты же не просто так её выделил, верно? Некоторые вещи так и не меняются, слухи ползут быстро... у меня есть пара мыслей на их счёт, но эти мысли я пока оставлю при себе. Так, каков твой ответ, Хирузен. Мы договорились? — Твое возвращение с группой этих молодых талантов пойдёт только на пользу деревне. Единственной загвоздкой может стать их распределение, но это лишь мелочь с которой справиться не так сложно. Это не дает мне права считать, что я искупил вину перед тобой... но, да, мы договорились. — Бледнолицый оскаливает ряд острых, акульих зубов, в фыркает куда-то в сторону, поспешно зашагав в сторону двери. — Видимо я переоценил твою мудрость, если ты и до сих пор считаешь, что подобное можно искупить. Раскаяние ничего не изменит. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНаруто Узумаки << — Узумаки... семь.>> << — Раскаяние ничего не изменит. >> Дверь поспешно открылась, и из неё вышел высокий длинноволосый мужчина. Узумаки изучает его взглядом, почти что бесцеремонно сверлит им, сидя на полу у стены. Взгляд жёлтых, змеиных глаз, лишь на мгновение остановился на нём. — Интересно... — Шепчет себе под нос Орочимару, но так, чтобы блондин услышал его. Его внутренности распирает от удовольствия, когда он подмечает на его плечах красный водоворот клана Узумаки, но он не выражает ничего. Он повстречал уже достаточно людей, чтобы сразу понять его состояние, просто взглянув в глаза, и удовольствие испытывал оттого, что, был приятно удивлён. Не то, чтобы упивался этим, но всё же не мог избавится от мысли, что, они в чём-то даже похожи. Такой же взгляд Орочимару обычно видел в зеркале. Узумаки всё вертел в голове их диалог, который трудно было не услышать даже не подслушивая. Он сидел, и наблюдал за действиями Орочимару. На секунду ему показалось, что тот может подойти к нему, но этого не случилось. Его голова упала, подобно голове марионетки без кукловода, и он издал истошный, усталый вздох, упираясь руками в пол. Резким рывком, подобно зверю, сорвавшемуся с цепи, он поднялся на ноги. Тело было полностью расслаблено и руки шатались из стороны в сторону с каждым шагом. По телу разливалась кровь, а вместе с ней и усталость. Казалось, он был готов упасть прямо здесь и сейчас, скорчившись от головной боли, которая неожиданно накатила на него пульсирующими волнами по черепной коробке. Сарутоби поднял свой взгляд к открытой двери. Стоило ему увидеть мальца, тот почти решился встать и помочь ему, но Наруто сумел взять себя в руки, выровняв осанку. Его подбородок взмыл вверх, а брезгливый взгляд был устремлён прямо на старика. Взгляд человека, который пробирал пробрал бы до мурашек любого: <<Только попробуй прикоснуться ко мне>>. Вялым шагом тот прошёл в кабинет, упёршись руками в спинку стула. Меж длинных волос нечётко прослеживался его изучающий взгляд, будто он старался понять, где находится и не поменялось ли здесь всё с последнего визита. Казалось, будто это место источало необъяснимое спокойствие, и он сумел бы его ощутить, если бы не фигура в центре комнаты. Он остановил свой взгляд на ней, склоняя голову слегка набок. Грудь поднимается под глубоким вдохом. — Наруто, мальчик мой, я рад, что ты всё таки решился прийти! Я хотел поговорить с тобой о расследовании, которое мы... ты... ты точно уверен, что готов к встре... — О-о, забота? Неужели вспомнил, что это такое, мх? — Его зубы скрипят. Наконец он понял, откуда появилась эта головная боль – когда увидел старика, сидящего в комфортном кресле, заправляющего всем, что происходит в деревне, и делающего вид, что печется по поводу судеб жителей, его сердце, как обезумевшее, заколотилось в груди. <<Я обязательно стану Хокаге! проносится в его мыслях собственный голос из прошлого, и он сжимает спинку сильнее. Хочется запустить этим стулом прямо в него. Сбить это отвратительное, отцовское выражение с его лица и посмотреть, что от него останется в момент осознания. Хирузен замирает, стараясь не производить лишних движений, будто перед ним был зверь, который, стоит тебе двинуться, вцепиться в тебя зубами и больше не отпустит. Так и было. Перед ним был зверь, который больше не боялся того, кем является на самом деле. И в какой-то степени Хирузен был отцом; отцом чудовища, переполненного злобой. — Расследование... расследование? — Он обошёл стул, и посмотрел Хирузену прямо в глаза. — Хочешь, перечислю тебе эксклюзивный список виновников? <<— Наруто!.. Держи себя в руках. — Наруто будто передёрнуло от удара током. Обезумевший взгляд рассеялся, подобно туману. Голос Курамы вырвал его из глубокой ямы, в которую он упал по собственной воле. Демон лис, само олицетворение Гнева: с чего бы ему успокаивать Узумаки, а не упиваться представлением? Ответ – он не хотел видеть его таким. Узумаки Наруто, мальчишка, который зацепил его чем-то большим, не мог упасть до уровня тех, кто сотворил с ним это. Не мог поддаться. Взгляд Хирузена опечалился. Он смотрел на сына четвертого, чувствуя, как сердце рвётся на куски и теперь лично увидел плоды своих заслуг. Лично увидел, что натворил. Думать об этом было куда легче, но переживать. Сарутоби хватило пары мгновений, чтобы взять себя в руки. Или, хотя бы скрыть это от мальчишки. — Это ты пришёл сказать? Раз ты не хочешь меня слушать, то, ты пришёл только чтобы сказать мне всё это? Или наоборот, ждёшь от меня извинений? Сомневаюсь. Думаю, ты уже сыт ими и сейчас просто выпускаешь наружу всё, что накопилось в тебе за время, которое тратил впустую, выслушивая извинения от остальных. — Он ритмично постукивал кончиком карандаша по плоской листа с именами, которые были составлены Орочимару. Раздражающее движение привлекло внимание блондина и он чуть заинтересованно читает имя: Карин Узумаки. Хирузен продолжает. — Просить прощения я не стану. Лишь возьму всю ответственность на себя. Удивление настолько чётко отразилось на лице Наруто, что тот не сумел сдержать усмешки после слов старика. — Вся ответственность и без того на тебе. — Он почти готов рассмеяться от слов "Хокаге-с-большой-буквы". Наруто давит в себе эти эмоции, и обходит старика стороной, цепляясь взглядом за горизонт, как ранее сделал Орочимару. — Но сейчас я пришёл лишь для того, чтобы сказать, что отхожу от дел команды номер семь. Я её не покидаю. По крайней мере, сейчас, но действовать, тренироваться и получать звание чунина я буду независимо от них. А главное – я пришёл просить о одиночных миссиях. — Это невозможно. Первые два пункта осуществимы лишь наполовину, но последнее... последнее приведёт тебя к верной гибели. Шиноби твоего ранга не действуют в одиночку. — Я не спрашиваю разрешения. Желаешь ты того или нет, я в любом случае не собираюсь пересекаться с ними вновь, поэтому можешь считать, что я просто поставил тебя в известность. Будешь ты давать командные миссии, или нет, действовать и получать награды я буду отдельно. И ещё кое-что... — Сарутоби оборачивается к мальчишке закрывая глаза. Он был слишком юн. Слишком эмоционален, чтобы понять, поэтому, старику оставалось лишь слушать. Он терпел его поведение только потому что уважал его чувства и понимал, что метаморфоза его личности была неизбежна с самого начала. — Мне нужен доступ к архиву и всем файлам по поводу клана Узумаки. — Ты что, виделся с?.. — Да. Я виделся с Кушиной. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Узумаки Ноги несли его на тренировочную площадку, которая скорее была самым привычным местом во всей деревне, отчего ноги сами несли его к ней, а мысли к сводились к одному узелку, за который ему очень не хотелось хвататься, но ощущения твердили, что он обязан ухватиться за это и не отпускать. Другого выбора у него нет: в глубине души он понимал, что, единственная из замешанных во все это, кто была не виновата в произошедшем – его мать; Кушина Узумаки, которая являлась точно такой же жертвой обстоятельств, как он сам. Которая уже была на грани смерти и буквально ничего не могла сделать. Если размышлять об этом достаточно долго, можно даже ощутить, как в его душе зарождается чувство, похожее на сожаление; но оттого ему было не менее интересно. Ему стало интересно, какая у неё была история. Каким человеком она была и есть ли упоминания о ней в архиве. Сумеет ли он понять, каким человеком она была. Наруто не мог испытывать к ней нежных чувств, как сын к матери, потому что никогда не чувствовал тепла её рук, не был воспитан ею, но всё же... всё время крутиться в этом потоке ненависти и раздора, не цепляясь за что-то хорошее? Выдержать подобное было настоящим... испытанием? Скорее даже пыткой, ведь о его нормальности его дальнейшей жизни и речи идти не могло. Хирузен в конце концов согласился дать ему доступ ко всем нужным данным, и даже решил позаботиться о том, чтобы их все собрали воедино и отправили прямиком в квартиру Наруто. Так мило с его стороны, что блевать охота. Единственное, что заинтересовало Наруто, так это фраза Хирузена о тесной связи клана Узумаки с кланом Сэнджу – это значило, что Цунаде, в какой-то степени, была его родственницей? Помотав головой, мальчишка выбросил эти мысли у себя из головы, стараясь сосредоточиться на чём-то другом, но мысли то и дело возвращались в одну и ту же точку, не позволяя так просто избежать имени, крутившегося на языке. — Карин, давай быстрее, он скоро придёт и времени совершенно не останется... — Лениво шепчет парнишка с серебристыми волосами, вдыхая вечерний запах, который сладко пробирается в лёгкие редким спокойствием, о котором он уже успел забыть за время путешествий вместе с Орочимару. Кабуто поправляет очки указательным пальцем и смотрит в сторону красноволосой, которая метала кунаи в бревно, стоящее недалеко от неё. — Без тебя знаю, не раздражай. — Говорит она, надувая щеки и отточенным движением бросает один из кунаев в Кабуто, которые тот ловко перехватывает за лезвие, удерживая лишь двумя пальцами. Наруто слышит имя и неожиданно для парочки поворачивается и идёт в их сторону с удивительной решительностью, будто собирался сообщить что-то важное, но на самом деле ему хотелось сойтись поближе с этой девчушкой. Не потому что она могла что-то знать, в этом он очень сильно сомневался, но всё же представителей его клана осталось не так много, чтобы так просто проходить мимо. И, возможно она могла не знать всего, но уж точно больше самого наруто. Вдохнув поглубже, спокойным тоном блондин начал: — Хей. Я Наруто. Не хочу напрашиваться, но я вас здесь раньше не видел и мне стало интересно... — Узумаки не отрывают друг от друга глаз, изучая одежду, реакции, движения. Карин не понимала, почему он так смотрит на неё, лишь изучая его в ответ. — Наруто? Тот самый, о котором все не умолкают? — Холодный тон перебил его, не дав закончить. — Да, мы слышали о тебе. Якуши Кабуто. Это... — Указывает пальцем в направлении Карин — Карин Узумаки. Кабуто делает паузу и через мгновение продолжает слегка обезумевшим тоном. Безумным он казался из-за резкого изменения тона на более спокойный, не свойственный человеку, способному чувствовать хоть что-то. Совершенно отличался от того, кем был ещё пару мгновений назад. — Не хочешь, пока есть время, провести несерьёзный бой? Кабуто выглядел заинтересованнее обычного. Когда дело заходило до интересных ему тем, он буквально сходил с ума в стремлении разузнать об этом всё, что только доступно; о Узумаки Наруто он слышал много. — Как раз это я и хотел предложить. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Команда... номер семь? Рвущие воздух движения, быстрые и отточенные. Опытный шиноби, наблюдая за ними сейчас, сказал бы, что им не хватает ритма – не смотря на всю правильность, движений, комбинации их были несовершенны, оттого они оба получали по лицу чаще, чем хотелось бы. Лезкие куная вздрагивает от соприкосновения и звона, отбивая летящие в плечи сенбоны. Они отскакивают друг от друга. Оба в ссадинах и царапинах, запыхавшиеся. — Несерьёзный бой? Ну вы и... идиоты. — Фыркает Карин, и отворачивается в сторону. На лице Наруто появляется довольная усмешка, которая вырывалась из него потому что он почувствовал, что снова встретил кого-то сильнее него самого. Если именно о них говорили Орочимару и Хирузен – чем это не повод для улыбки? Направляясь из больницы и дома, Сацки и Сакура встретились по пути на площадку и, стоило им добраться до цели, перед глазами Сацки, которая наконец сумела вернуть свое зрение, предстала картина, которая пробила её грудную клетку до слёз. Узумаки Наруто улыбался в окружении незнакомых ей людей. Улыбался, как никогда не улыбался с ними. Свободной улыбкой, настоящей, а не натянутой, чтобы скрыть боль. Отличие явно бросалось в глаза. Девчушка удивлённо поднесла пальцы к глазам, с которых лились слёзы. — Я... почему я плачу?.. — Шепчет она так, чтобы никто не услышал, и срывается с места, убегая прочь. — Сацки! Постой, куда же ты?! — Сакура срывается за ней. Шум привлекает внимание блондина и тот, поднимая ладонь ко лбу, пробегается по потной коже. Джинчурики не придает особого значения тому, что только что увидел, и поворачивается к Кабуто. — Продолжим?! — Хей-хей, повремените. — Скрипучий голос вдруг донёсся до слуха Наруто, и он буквально оцепенел от ощущения, будто попался в ловушку хищника. Именно такая аура исходила от этого голоса. — Я немного задержался, Кабуто. Смотрю, вы успели завести друга... — О-орочимару-сама...