Фейк

Особо внятной информации добиться не удалось. В этом не было ничего удивительного, учитывая длительную изоляцию в лаборатории. Только сейчас на меня снизошло осознание того, насколько всё же Рей и Хэби оказались хороши, не только сбежав, но и сумев быстро соориентироваться в новой ситуации. Конечно, существовала вероятность, что они просто влипли в это дерьмо будучи старше, чем остальные, а потому знали больше. Хорошо, что у моих очередных подопечных всё ещё сохранился какой-никакой интерес к внешнему миру. Это значит, что психика не доломана окончательно. Вот только насколько проще было бы лично мне, предпочитай они тихо сидеть на одном месте. Я мысленно поморщилась, отметая эту отвратительную мысль. Прорвусь. Найду время, чтобы объяснить, найду способ научить. Паршиво быть веточкой, за которую цепляются десятки утопающих. Для начала нужно вернуть пацана. А сведений негусто. Дети просто не знают, на что надо обращать внимание. Что для них странно, то на самом деле может оказаться обычным. Да и особенности восприятия и памяти… Не зря же детские показания при расследованиях преступлений не считаются абсолютной истиной. Справедливости ради, взрослые тоже грешны, но меньше детей. В итоге всё, что у меня есть, так это «нахальный пацан с дурацкими бровями», «здоровые дядьки с мрачными ебальниками» и конкретное место. Офигительно. Начну с локации. Отправилась я, как водится, в одиночестве. Серьёзно, с этим пора завязывать, мне так однажды точно каюк придёт. В каком-нибудь фильме ужасов я сдохла бы первой. А, стоп, я ведь уже! Вот только есть проблема. Любой из детей мне сейчас будет лишь обузой. Особенно так и рвавшаяся на дело Киёри, значительно приободрившаяся под боком человека, что помог им вынести прошлых мучителей. То, что эта девочка единственный свидетель всё ещё не перевешивало стопроцентно гарантированных проблем. Обратиться к героям значило неизбежно слить информацию кураторам «Эволюции». Хисаши легко разрулил бы и более критичную ситуацию, но ещё неизвестно, какая участь страшнее: попасть обратно в лаборатории или под власть этого злодея, возможно в той же роли. Вот и получалось, что, если мне нужно помочь, а не подставить, выбора нет. Патовая ситуация, конечно. А район, в который меня направили, мне вот вообще не нравился. Немного атмосферой напоминал промзону неподалёку от моего дома в прошлой жизни и, пусть и навевал ностальгию, очевидно ребёнку здесь делать было нечего. Ебучий случай, Дзи ещё даже в среднюю школу не пошла, какого же хера? Ну, Дзи может и не пошла, но мой настоящий возраст уверенно приближался к тридцати, потому «оставить взрослых разбираться» я уже не могла, как бы сильно ни хотелось. Не говоря уже о том, что подходящих кандидатов не было. Вот и приходилось размеренно продвигаться в какие-то дебри города, надеясь, что Инко никогда не узнает, чем на самом деле занимается её старший ребёнок под предлогом ночёвок у друзей. Она, бедная, после отсутствия какого-либо контакта с малышами из детского сада так радовалась, что у дочери наконец-то появилась компания, потому всегда так легко отпускала, стоило лишь обмолвиться о посиделках. Воистину счастье в неведении. Поплутав по району с полчаса и никого не увидев, я уже собиралась найти более оживлённое место и, прикинувшись дурочкой, поспрашивать о «мальчике со странными бровями», как вдруг заметила, что какой-то малец, оглядываясь, проскользнул в очевидно заброшеное здание, мрачно щерившееся на мир разбитыми окнами. А уж не его ли я ищу? Сложно сказать с такого расстояния, да и он в толстовке с капюшоном был. Ну, на худой конец хотя бы информацию уточню, а то блуждаю тут, как идиотка, наверняка уже и внимание привлекла. Будь взрослой, уже точно бы докопались, а так тяну максимум на подростка и то лишь благодаря росту. — Ни шагу, злодей! — перед лицом промелькнуло пламя, которое я инстинктивно отклонила, мысленно возблагодарив в очередной раз спасающее мою задницу ускорение восприятия. К подобным неприятным неожиданностям как-то начинаешь привыкать. Кажется, уже можно начинать писать список «Люди, пытавшиеся применить ко мне силу». Хотя высказывание о злодее — это что-то новенькое. А! Бля! Говоря откровенно, заходя в дом следом за ребёнком, я абсолютно забыла о том, что сейчас в «форме», которая в таком месте выглядит весьма сомнительно. — Остынь, не злодей я, — подняв руки в примирительном жесте, я со сдержанным любопытством разглядывала мальчишку перед собой. Выглядит слишком прилично для местного жителя. Мёдом что ли детям тут намазано? Хотя, не той, кто помер из-за путешествия на заброшку, уже будучи взрослой, упрекать кого-либо в любви к сомнительным местам. А пацан-то кажется смутно знакомым. Ой, не люблю я это ощущение. Обычно такие встречи плохо заканчиваются. — Ага, конечно, — кажется, он даже не понял, что мне удалось воздействовать на его квирк, держа руку перед собой и собираясь в случае чего вновь разжечь на ней… огонь? Оу. Явно недешёвая одежда, голубые глаза, торчащая из-под капюшона толстовки белая чёлка, огненная причуда. Здравствуй, Даби. Точнее, ещё пока Тойя, судя по отсутствию характерных шрамов и специфическому обращению. Только что он тут забыл? — Серьёзно, я просто ищу брата своей знакомой. А это, — я жестом показала на всю себя, — Чтобы не светиться. Вон, ты и сам в капюшоне, а я просто ещё и лицо прикрыл. Пора бы уже прекратить палить свой пол. Чем меньше у моего долбанутого альтер-эго общего с Мидорией Дзихико — тем лучше. Тем более, в этом возрасте меня могли бы выдать разве что волосы, но они заботливо спрятаны под капюшоном и шапкой для верности. Лицо старого-нового знакомого явно отражало сомнения, так что я решила перейти в наступление. — А ты сам что в таком месте делаешь? Не лучший район города, — разве в этом возрасте он уже не сбежал из дома? Не помню. Прошлая жизнь постепенно смазывалась под потоком новой информации, оставляя лишь общие воспоминания. — Причуду тренирую, — Тойя неохотно опустил руки, осторожно потирая чуть покрасневшую кожу. Ну, попытка не пытка. — Слушай, а ты по пути не видел пацана примерно нашего возраста темноволосого и «со странными бровями». Знаю, примета так себе, но уж какая есть. — Твоя знакомая не знает, как выглядит её собственный брат? — кажется, абсурдное описание рассмешило его и заставило расслабиться. — И что значит «странными»? Они горели? Мда, в этом мире понятие «странный» относительно внешности слишком уж размытое. — Не, это не её брат. Её брата увёл этот мальчик. Думаю, это касалось формы бровей. — Ничем не могу помочь. Я не разглядываю чужие брови. Голяк. Чего и следовало ожидать. Всё же он не местный. И идти бы мне дальше искать Ёко, но чёрт бы побрал этот синдром мамочки, приносящий столько проблем в последнее время. — Всё равно спасибо. А почему ты тренируешь причуду в таком месте? В смысле, если здесь что-то загорится, то может выгореть весь район, пока прибудет помощь. Хорошо, если никто не пострадает. Включая тебя, — и случайно попала прямо по больному месту. Тойя буквально вскинулся, сжимая кулаки и подаваясь вперёд. — С чего ты взял, что я слабак, который не способен справиться с собственным квирком? — Я этого не говорил. Но, если ты приходишь тренироваться, значит не владеешь причудой в совершенстве. А здесь куча горючего хлама. Даже если тебе плевать на огонь, всё ещё остаётся возможность надышаться продуктами горения, что тоже может быть смертельно, — да, я знала, что ему на пламя не плевать, но откуда бы об этом знать первому встречному? И это внезапно стало началом довольно агрессивного поначалу, но быстро ставшего просто оживлённым диалога. Мне ещё по прошлой жизни не привыкать быть хранителем чужих секретов, а у Тойи явно накипело. Он выдал всё. И про свой травматичный огонь, и про отца, и про брата, и про свою цель. Говоря начистоту, это отняло то время, которое стоило бы потратить на поиски, но Ёко выкрали ещё два дня назад, а уйти и бросить человека наедине с его демонами для меня всегда было чем-то невообразимо сложным. Он говорил, говорил и говорил, захлёбываясь в собственных эмоциях, порой хватая меня за плечо, будто чтобы не дать уйти не дослушав. К счастью, у меня никогда не было проблем с физическим контактом, так что подобное не напрягало, а скорее служило индикатором. Но… И что делать? Взвалить на плечи ещё одного несчастного ребёнка я не могла физически. Мне уже времени в сутках и дней в неделе не хватает. Заявиться в дом к Старателю и попытаться побеседовать с ним? Так этот одержимый и послушал мелкую соплю. До его прозрения должны пройти годы и произойти некоторое дерьмо. Да и столкнуться с ним потом в качестве сестры Изуку станет проблемой. И что? Сказать ребёнку перед собой, что у меня нет на него времени, даже если это правда? Зная будущее и прошлое, просто оставить всё, как есть, я не могла. — Порой родители бывают такими придурками! — от души заявила я, заставив Тойю слегка растеряться от подобной прямоты, — На самом деле, детей нельзя любить за что-то. Это просто не любовь. Это касается и тебя, и твоего младшего брата. Представь, что у кого-то из вас вообще не было бы причуды. А теперь — хоп! Интересная штука: это вообще не должно иметь значения. Собеседник нахмурился, явно собираясь возразить. — К примеру, мой младший брат беспричудный. А вся наша семья его любит. За что? Просто за то, что он есть. — Рад за тебя, — мрачно отозвался Тойя, которого этот аргумент определённо не пронял, — На его фоне ты смотришься куда выигрышнее. Когда твой брат станет старше, то возненавидит либо тебя, либо себя. Я вздохнула и потёрла переносицу. Ну, да, было бы странно, если бы одним разговором с незнакомцем можно было решить так долго вызревавшие проблемы. — А они не знают. Я скрываю свою причуду. Для всех оба сына не имеют никаких особых способностей. — Чего? Зачем?! — а вот теперь я сломала мир ребёнку из семьи, глава которой гонится за силой. Он уставился на меня так, будто я только что заявила, что трава розовая в голубую крапинку. — Ты хочешь стать героем, самым сильным и крутым. А я хочу жить спокойно подальше от всей сомнительной движухи между героями и злодеями. Общество — та ещё штука. Оно склонно навязывать один единственный образ правильной жизни всем. Даже если он не подходит конкретному человеку. Пропаганда вообще — такая гадость. Даже из хорошей вещи можно получить то, что ломает жизни, — что-то я расфилософствовалась, забыла, что с ребёнком разговариваю, — Короче, все люди разные. И пытаться сделать всех одинаковыми плохо. Вот ты хочешь стать героем потому, что любишь людям помогать или чтобы тебя отец любил? Если первое, то это работает. А если второе, то увы. Но в этом не виноват ни ты, ни твой брат. Даже твой отец только частично. Его, видимо, тоже растили, уча или быть лучшим или не быть вовсе. Тойя просто сидел и молча смотрел на меня, пытаясь то ли понять, что я сказала, то ли переварить такую точку зрения. Один разговор в корне ничего не изменит. Но, может заложить зерно сомнения, которое в удачных условиях прорастёт. Снаружи послышались голоса. Я выглянула в окно, чтобы понять, а не пора ли нам сваливать. И ёбаный же в рот! Кажется, я поняла, что это были за «здоровые дядьки с мрачными ебальниками». Дети нарвались на чёртовых якудза! Я уже прямо затрудняюсь сказать, в какую задницу этого мира я ещё не влезла! Подпольная организация, стремящаяся уничтожить всех обладателей причуд? Чек! Теневая правительственная организация, проводящая исследования со внедрением причуд для создания армии? Чек! Диктатор времён зарождения причуд, ныне главзлодей Японии, если не мира, и его доктор? Чек! Теперь ещё и якудза. Это просто сраное комбо. Тем не менее, упустить их нельзя. Резко развернувшись к Тойе, я прошептала — Мне пора бежать вот за теми дядьками, чтобы вытащить из переделки брата знакомой. Вопрос жизни и смерти. Прошу, не вызывай никаких героев или любых представителей сил правопорядка. И мы не договорили. Давай встретимся завтра здесь же на четыре часа раньше. Я буду очень сильно ждать тебя, — откровенная манипуляция. Ведь я знаю, через что он проходит. Меня немного пугало то, что я использую методы, похожие на методы Хисаши. Взгляд, которым наградил меня мальчишка, кивнув после небольшой паузы, был странным, но даже замедление времени не смогло помочь распознать эмоцию, которую испытывал собеседник. Зато сказанное вслед тихое «плохой из тебя мирный житель» прозвучало очень уж явственно.