Папочка тебя не оставит

Мне было двенадцать лет, когда умерла моя мать. Лежа на кровати и держа мою руку, она тихо произнесла: «Папочка тебя не оставит», а потом умерла. У нас с отцом были хорошие отношения, он воспитывал меня как умел и старался быть лучше, чем есть. Каждый вечер мы делали вместе уроки, а потом ели пиццу или бургеры за просмотром футбольного матча или кино. Я был счастлив, до тех пор, пока не стал замечать за ним странное поведение. С каждым походом в душ он, под разными предлогами, старался увязаться за мной, чтобы вместе помыться. И теперь я спал с ним в одной кровати. И даже когда я приходил домой, он чмокал меня в губы. Сначала мне казалось, что это просто чрезмерная любовь, пока однажды ночью не проснулся от того, что руки отца сжимали мои ягодицы. После этого я наотрез отказался спать рядом и перебрался в свою комнату. Все шло будто бы нормально, вплоть до моего шестнадцатилетия. Я проводил гостей и вернулся на кухню, чтобы доесть свой кусок торта, но не успел и ложки ко рту поднести, как оказался прижатым к кухонному столу. Глаза отца похотливо осматривали мое тело, а руки крепко сжимали мои. — С днем рождения, сынок, — бархатно произнес он, припав губами к моей шее, целуя и кусая ее. Конечно я пытался сопротивляться. Мне было страшно и противно, ноги тряслись, а в глазах плясал ужас от происходящего. Он сжал обе мои руки одной своей и задрал футболку, теперь целуя грудь. Язык пробежался по соскам, вызывая мурашки по всему телу. Я чувствовал себя зверьком, загнанным в угол. А хищник в это время жадно кусал розовые бусинки, с вожделением поглядывая на мое лицо. — Пап… Не надо, пожалуйста… — пискнул я дрожащим голосом, уже роняя крупные слезы на свою футболку и стол. Он заботливо вытер большим пальцем мокрые глаза. — Не бойся, родной, я люблю тебя и не сделаю ничего плохого. — Честно? — Конечно, нужно только слушаться папочку, — улыбнулся он, а затем получив подтверждение на послушание в виде кивка, отпустил руки и попросил снять джинсы вместе с трусами. Мне до сих пор было страшно и противно где-то внутри — будто что-то липкое и дурно пахнущее разливается по всему телу. Но как бы там ни было, я снял с себя одежду, а затем, по очередной просьбе, повернулся к отцу спиной и уперся руками в стол. — Хороший мальчик, — большая рука погладила одну из ягодиц, а затем слегка ее шлепнула. От неожиданности я весь вздрогнул, в детстве меня били, но эти удары отличались от тех, что были раньше. — Оближи, малыш, — около моего рта оказались пальцы отца, которые я послушно взял в рот, начав посасывать. — Поработай для папочки языком, — его пальцы уже были достаточно покрыты слюной, но он не спешил их вынимать, будто наслаждаясь процессом. Когда я почувствовал, как что-то упирается мне в ягодицу, мое тело будто током прошибло, подняв даже волосы на голове. Я знал, что это, знал, но боялся что-либо говорить или спрашивать. Он провел мокрые пальцы между моих ягодиц, остановив свое внимание на тугом колечке мышц. Сначала внутрь не спеша проник средний палец, от чего меня тряхнуло, я весь сжался и вцепился пальцами в скользкий и холодный стол. Палец постепенно начал двигаться, проникая все глубже и, наконец, задевая простату. В области паха у меня все сладко стянулось и я почувствовал, как мой член начал подергиваться, возбуждаясь. После первого, последовал и второй палец, а затем и третий. Я уже тяжело дышал и тихо скулил, упираясь лбом в собственную руку. Затем, все это резко прекратилось, пальцы были вынуты и я смог наконец услышать, как шумно от возбуждения выдыхал мой отец. Он сказал, что будет больно, но мне нужно будет это перетерпеть, а потом приставил головку своего горячего члена к пульсирующей дырочке и начал ей проникать внутрь. Я смог только выкрикнуть, а затем очень больно прикусить свою нижнюю губу, мне уже хотелось молить, чтобы он прекратил все это, но отец спешно стал целовать спину, отвлекая от боли. Толчки были плавными и равномерными, член полностью плотно был охвачен стенками ануса, а я стонал и стонал и этому не было конца. Руки то раздвигали мои ягодицы, то сжимали соски, то проверяли мой член на возбуждение. И когда я был готов кончить, отец ускорился, набирая темп и начиная рвано в меня входить. Не сдержавшись, я кончил прямо на ножку стола, но папа и не думал прекращать, от чего я не мог остановиться и будто кончал бесконечно. Вскоре он остановился с шумным выдохом и внутри я почувствовал дикую пульсацию, а вместе с ней и горячую липкую жидкость. После того случая я перебрался домой к бабушке, но никому так ничего и не рассказал. Через пару месяцев наше с ним общение совсем прекратилось по моей инициативе, но забыть тот страшный день никак не удавалось. Иногда мне снились сны, где отец снова берет меня на кухонном столе и каждый раз я просыпался либо со стояком, либо с мокрыми трусами. Я даже завел девушку, чтобы отвлечься. Она была очень красивая, с привлекательными формами. Наши отношения развивались медленно и очень мило, никто из нас не планировал спешить в сторону постели. В мой семнадцатый день рождения она привела меня к себе домой, сказав, что меня ждет сюрприз. Ее юное аппетитное тело лежало на кровати в одной лишь шелковой ночнушке и маленьких трусиках. Я навис сверху, смотря на пухлые губки, мои руки уже орудовали с ее сосками, а ее — обвили мою шею. Мы целовались долго и горячо, а когда она раздвинула свои ножки и попросила снять с себя трусики я просто внутренне ликовал. Розовая бусинка и небольшая щелка между ножек манили и обещали бесконечное удовольствие. Но когда дело дошло до самого секса, я не смог в нее войти. Мой член даже не думал возбуждаться, хотя я этого и хотел. Всю ночь мы провели с ней в объятиях, она шептала ласковые слова и говорила, что ничего страшного не произошло. А я лежал, пожираемый своими мыслями. На утро я оказался у порога своего дома. Хоть я и был растерян, я знал чего, хотел и желал подсознательно уже очень давно. Дверь открыл отец, который удивленно посмотрел на меня. — Пап… Я тебя люблю… Не оставляй меня, — он довольно и тепло улыбнулся мне. — Папочка тебя никогда не оставит.