Сотня

1 Мидория Изуку: зеленые лохмы, глаза как у новорожденной лани, дрожащие коленки. Не стоит внимания. 2 Или стоит. Аналитические способности высоки. Надо было ему идти в класс поддержки или управления, смог бы блистать даже без специфической причуды. Еще у него вдоволь упорства (упрямства), но только на нем не продержишься, и Шото бы даже поддержал Бакуго: в геройской академии Мидории не место. 3 Мидория ломает кости и падает от усталости. Он пытается контролировать свою причуду — странную, отвратительную, подозрительно знакомую — словно четырехлетка, который впервые смог зажечь огонек на ладошке. Шото больно на него смотреть. Шото гонял отец, выжимал досуха, пробивал его спиной стены, вырывал из материнских объятий. Мидория со своим истязанием справляется самостоятельно. Бесит. 4 Мидория все еще ребенок. Да что уж тут, они все только начали свой путь, у них ни знаний, ни опыта, а самый обычный хулиган у большинства вызывает мурашки по коже. Даже лучшие в классе, включая Шото, лишь школота, чей набор генов и возможности семьи читерски вывели их на новый уровень. У Мидории, придумывающего планы и спешащего на помощь даже взрослым, мать одиночка, мудаковатый друг и почти вросшие в кожу бинты. Хреновая генетика, хреновые условия. Шото пытается не смотреть. 5 Шото не понимает, почему, стоя рядом, оказывается на шаг позади. Хотелось бы рычать и взрываться, как Бакуго, но эмоции Тодороки в ледяной тюрьме. Должен же в их семье быть кто-то адекватный. 6 Так вот, Мидория. У него непередаваемое выражение лица, когда он смотрит на Всемогущего. Разве так смотрит отаку на своего кумира? Шото нечасто встречается с другими людьми, с помешанными на ком-то фанатами в том числе. Отцовские подпевалы не считаются, поняли? Шото судит по собственному отражению в экране телевизора: румянец, блестящие глаза и восхищенные крики, громогласное «Плюс Ультра!» на весь дом и тщательно заныканные, чудом у кого-то вымененные карточки с героем номер один. Фанаты не смотрят на своего героя, как на смертельно больного родственника. Никто не смотрит на Всемогущего так, как будто ему может что-то угрожать. А Мидория смотрит. Еще и несется наперерез удару, как будто его слабые силенки могут понадобиться в этом сражении. Это удивляет. И, если быть честным с собой, восхищает. А еще заставляет кое о чем задуматься. 7 Сын? Мало ли, Всемогущий все-таки мужчина, наверняка же он занимался сексом. Ну хоть с кем-нибудь. Правда сам Мидория на Всемогущего похож, как воробей на орла, но, опять-таки, генетика. Веселая штука. Может, Мидория пошел в мать? 8 Они постоянно вместе. Даже учитель Айзава с ними нянчится меньше. Особенно умилительно, когда Всемогущий возникает в дверном проеме и смущенно просит Мидорию с ним пройтись, поболтать о том, о сем. Как влюбленная школьница, честное слово. 9 Влюбленная? 10 Это очень странно. Не думать. 11 И все-таки, это может быть правдой. Мидория вроде как миленький. Сам Шото так, конечно, не думает, но сестра однажды забыла мангу на видном месте… как там о таких персонажах говорят? Изящный? Как фарфоровая куколка? Шото смотрит на перебинтованные пальцы и мускулатуру и почему-то радуется, что на куклу Мидория не похож. 12 Рядом с Мидорией постоянно кто-то есть. На расстоянии вытянутой руки носится Урарака или Асуи. Да и другие ребята, все они постоянно околачиваются, если не близко, то рядом. Мидория то, Мидория это. Важно узнать, что он думает, как видит ситуацию, что предпримет. Пример для подражания. Маленький символ мира в рамках класса 1-А. Может, все-таки сын? 13 Фестиваль переворачивает все с ног на голову, но на самом деле всего лишь расставляет все по своим местам. Шото смотрит на их класс новым взглядом. На упрямого, взрывного, но понятного и восхищающего в своей целеустремленности Бакуго. На куда-то пропавшую детскую веселость Урараки. Даже на Яойорозу, искренне расстроенную своим проигрышем, столь не похожую на ту уверенную девушку, с которой они все познакомились в первый день. На остальных: спешащих, борющихся, меняющихся прямо на глазах. То, что было всего-лишь представлением для зрителя, ярмаркой для героев профи, для них, все еще школьников, начинающих — для них это было возможностью прыгнуть выше головы, доказать, что они стоят звания героя. Уже сейчас стоят. И Шото старается, вместе с ними, хотя лед сковывает тело и сердце, а пристальный, как лазерный прицел, взгляд Старателя прожигает самообладание. Он выиграет. Он обязан. Назло. 14. Его отчитали как малолетку. Мидория, который, кажется, за все свои пятнадцать не сказал и десятка грубых слов, прочитал ему, Тодороки Шото, лекцию. Промыл мозги. Почистил уши. Встряхнул. В общем, заставил победить почти насильно. Вы-ну-дил. В итоге в груди расцветает буйным цветом ощущение, будто проиграл в поддавки или что-то вроде того. (почему воспоминания — это так больно?) Мидория был довольным. Невероятно. Переломанный, искалеченный. Проигравшийся в пыль и труху. От него исходило довольство, словно именно он, а не Шото, проходит в следующий раунд. Если бы он был женщиной, то его можно было бы назвать Матерью Терезой: всем помочь, всех спасти. С улыбкой на лице и не показывая своей боли. Очаровывает? Нет. Наверное. Шото не уверен. (его мама тоже улыбалась ему, маленькому, даже когда ей было больно и страшно. это было так давно.) Шото бы взбелениться, благо, огонь внутри отковырял себе выход. Но пламя, то самое яростное и необузданное, готовое спалить все дотла, ударить самого близкого, уничтожить как зло, так и любовь — пламя виляло своим огненным хвостом и ластилось. Даже не к его, Тодороки, руке. Да что за фигня творится с этим Мидорией?! Думай, Шото, думай! 15 (а в мыслях, как в насмешку, ти-ши-на) 16 Как же бесит довольная рожа Старателя. Был бы сильнее, заморозил бы насмерть. Чтобы больше рта не открыл, чтобы ни одна мимическая мышца не дернулась! Дыши, Шото, дыши. Когда твой батя выше тебя раза в два и сильнее минимум в сто два, надо думать головой. Обеими половинами, причем, красной и белой. Чем он может сейчас подпортить своему старику жизнь? И, при этом, не усложняя свою. Не проигрывать же спортивный фестиваль, просто потому что Старатель жаждет его победы? Половина стадиона тоже, между прочим, хочет увидеть, как он завоюет золотую медаль. Шото всегда был достаточно популярен, потому что это было важным качеством для героя. Так Всемогущий говорил, а как можно не верить герою номер один? Так что нельзя расстраивать фанатов, да и проигрыш ранит его гордость. Не подходит. Месть должна быть персонифицированной, как реклама в гугле. Что бесит Старателя одним фактом своего существования? Точнее, кто. 17 Все идет по плану. Рассказать Мидории свою историю, даже если язык почти отказывается шевелиться, а звуки застревают в горле. Вызвать у него эмоции, создать связь. Шото нужна была дружба. Близкая, насколько это возможно. Чтобы можно было потом небрежно сказать «это мой друг, Мидория Изуку, подопечный Всемогущего, и мне плевать, старик, на твое мнение по этому поводу». Прекрасный план, и Шото уходит, чтобы никому не показать довольную, предвкушающую улыбку. 18 Он должен был сказать Мидории спасибо? 19 Окей, гугл, как быть хорошим другом? 20 Друзья проводят вместе много времени, сказал Шото Интернет. Друзья гуляют вместе, делают домашку, ходят в кино. Звучит очень просто. Шото быстро смотрит, что показывают в кинотеатрах, выбирает фильм про супергероев и покупает два билета. По дороге в Юэй Шото представляет десятки раз, как он подходит к Мидории, и тот сразу же улыбается, соглашается, может даже немного краснеет — Мидория вообще любит менять цвет лица от почти землистого, когда напуган, до пунцового. Все идет немного не так, когда Иида зовет с ними весь класс, хотя Шото не собирался приглашать всю эту шумную толпу. Черт. Приходится сдавать билеты, причем за полцены. Гребанные правила. Гребанная дружба. 21 Дыши, Шото. В следующий раз надо просто убедиться, что Ииды нет в радиусе километра. 22 А вообще, все было неплохо. Немного неловко и непривычно, и Шото один раз почти заморозил коробку с попкорном: у Урараки детская мордашка и острый, безжалостно-неприличный язык, и Мидория опять краснеет, а Бакуго почему-то усмехается. Что с ними вообще забыл Бакуго? 23 Фильм был забавный, но еще лучше было комментировать действия главного героя (угадайте, с кого списанного?) и главного злодея (который своей огненной причудой кого-то Шото интуитивно напоминал). В итоге Мидория разгромил стратегию обоих в пух и прах, и даже Киришима сказал, что мужики недостаточно круты. Урарака что-то шептала девчонкам, отчего те как-то подозрительно посмеивались и вздыхали. Шото решил, что он не хочет ничего знать. 24 Как будто Урараку интересует его мнение. Дьявол в юбке. Шото отдал бы свою причуду, чтобы никогда ничего не знать про яой. И про больные, определенно, мозги своих одноклассниц. 25 Как теперь это развидеть?! 26 В следующий раз они с Мидорией проводят время в тренировочном зале. После спортивного фестиваля стало очевидно, как быстро Мидория догоняет остальных. И как опасен он может быть, как противник. Так что Шото не собирается ему поддаваться, выкладываясь по полной. Огонь и лед заволакивают тренировочный зал, пока Мидория (уже немного дымящийся) прыгает зайцем и пытается не дать им себя достать. У него неплохо получается, и через какое-то время Шото вытирает кулаком кровь из разбитой губы. Неожиданно для самого себя, он в восторге. 27 Мама Мидории не только шьет, но и вкусно готовит: Шото узнает об этом, когда они с ребятами решают сделать перерыв прямо в тренировочном зале, так как сил дойти до столовой уже не остается. Бенто Мидории выглядит забавным, со всякими рожицами и улыбками, и Мидория явно из-за этого немного смущен. Девчонки добавляют масло в огонь своим щебетанием, Киришима утирает слезы восторга (это не совсем по-мужски, но у тебя такая мама, Мидория! Мама это святое). Мидория не спорит, только бросает на всех неуверенные взгляды и словно ждет, что дружеское подшучивание перейдет в прямую издевку. Такая неуверенность почему-то очень злит Шото, и ему хочется встать с Бакуго в спарринг, чтобы отморозить его тупую голову. Хотя Бакуго молчит, только ковыряет свое невзрачное бенто и вообще смотрит в другую сторону. Это странно, но позволяет Шото немного успокоиться. Он подцепляет у Мидории сосиску-осьминога под общий возмущенный гул, но маленькое воровство стоит излишнего шума. Во-первых, это вкусно. А во-вторых, щеки Мидории окрашиваются розовым, и это, ну, знаете. Мило. 28 Мидория может переписываться только одними смайликами. 29 На часах почти четыре утра, и проще уже не пытаться уснуть, но Шото оказывается невероятно упрямым, когда лежит с закрытыми глазами. Под веками вспыхивают зеленые пятна, и Шото пытается об этом не думать. Почти шесть часов пытается. 30 Старатель врывается в его жизнь, сжигая его терпение и чувство собственного достоинства, но в этот раз Шото готов. Ему не важно, где получать знания и опыт. Он собирается стать героем, и в мире, где Мидорию учит Всемогущий, Урарака пытается в самооборону (она уже скинула фотку в общий чат), Цуи драит палубу, а Яойорозу и Бакуго переступают через гордость (их фотки тоже кто-то скинул в общий чат), Шото Тодороки не имеет права ныть, как маленький. А ведь еще есть Иида, и его пострадавший брат, и Шото кажется, что он переборщил в своей попытке подружиться с Мидорией. Он теперь волнуется за весь класс. Черт. 31 Первый день проходит без проблем, и под вечер Шото падает на кровать в обнимку с телефоном. Мидория пишет, что у него появилась идея для техники, и от обилия восторженных смайликов у Шото рябит в глазах. 32 У Шото болят щеки, потому что он не привык улыбаться. Но он почему-то рад за Мидорию. Очень рад. 33 Когда на телефон приходит метка, Шото просто сворачивает в переулок. Точнее, он что-то говорит, принимает решения, но в голове стучит кровь, а из мыслей только быстреебыстреебыстрее. Шото знает, что Мидория может казаться слабым паникером, но это только со стороны. Он никогда не подал бы сигнал для героев просто так. 34 Шото боится не успеть. 35 Он жив, слава богам. 36 Убийца героев не страшный. Он жуткий, и от его неудержимого кровавого фанатизма у Шото холодеет та часть тела, которая для этого не приспособлена. Он бы этому порадовался, если бы ситуация была более подходящая. Сейчас, перед лицом вероятной смерти, все предыдущие конфликты, мысли и сомнения кажутся неважной мелочью. 37 Иида, ты такой умный, но такой идиот, не смей умирать, пока они не потянут время до прихода профи. 38 Убийца определенно с ними играет. Повезло же. У них есть шанс. Маленький, но есть. 39 Они… победили? 40 Отец горд. Пусть засунет свою гордость себе в огненную задницу. 41 Хорошо, что никто сильно не пострадал. У них даже есть силы смеяться, хотя приходится себя сдерживать: от смеха болят отбитые ребра. Шото чувствует себя вялым, царапины ноют, но можно сидеть рядом с друзьями и тихо обсуждать то, что они могут с гордостью назвать приключением. Это здорово. Врач их журит, но так устало, что всем становится очевидно: если бы не должностная инструкция, он бы и слова не сказал. Через него проходит каждый день сотня про, немного меньше студентов, которые решили проявить себя вне стен Юэй, а также тысячи обычных, мирных граждан, пострадавших из-за злодеев или собственной дурости, и Шото на его месте уволился бы. Потому что да, про должны быть терпеливыми, да, они общаются с пострадавшими и фанатами и да, они должны говорить журналистам одно и то же, быть примером для подражания и нести огромный груз ответственности, но это Шото кажется чем-то более простым, по сравнению с ежедневной человеческой болью, с которой должен сталкиваться любой врач. — У нас не было выбора, — говорит Изуку, но от его виноватой улыбки врачу ни горячо, ни холодно. Он лишь кивает, немного бездумно, и разрешает прогулки в парке, но только под присмотром медсестры. Они пользуются этим разрешением при первой же возможности, и свежий воздух является лучшей наградой за все произошедшее. — Это похоже на бесконечную игру, — вдруг говорит Иида, и они с Изуку смотрят на него, не понимая, о чем речь. — Они каждый раз говорят быть осторожнее, зная, что мы не сможем. Мы каждый раз извиняемся, зная, что при необходимости пожертвуем не только здоровьем, но и жизнью. Шото кивает и смотрит на погрустневшего Изуку. У того на лице написано «вот бы они жили в мире, где врачи не были нужны», но на вопросительный взгляд Шото он пожимает плечами и улыбается. 42 У Изуку красивая улыбка. 43 Когда медсестра приходит их перевязывать, Шото смотрит на закованную в гипс ногу Изуку, на спрятанную под бинтами руку, на бледную кожу в треугольном вырезе больничной робы, и думает, что ему надо стать сильнее. Мысль навязчивая, как муха в знойный летний день, и Шото не может от нее избавиться: она настигает его утром и ночью, во время завтрака и естественной паузы между разговорами. Из-за нее он становится резче обычного, ему хочется что-нибудь сломать, потому что мысль не уходит, и все вокруг напоминает об удушающей, жалкой слабости. Шото должен сделать хоть что-то. Обязан. 44 Шото старается не думать, почему сломанная рука Ииды не вызывает у него никаких мыслей, кроме легкого, горьковатого сожаления. 45 Их выписывают, и Шото почти этому рад. Почти, потому что он привык болтать с Мидорией до глубокой ночи, пока у кого-нибудь из них не слипались глаза и они не засыпали, так и не договорив мысль до конца. Или завтракать вместе с ним и Иидой, который обязательно рассказывал что-нибудь о правильном питании или стенал о том, что им надо будет догнать одноклассников, которые наверняка стараются изо всех сил. За последнее ему хотелось сказать что-нибудь грубое, чтоб не сыпал соль на раны, но Шото привычно себя сдерживал. И все-таки он уже в первый день дома скучал по таким посиделкам. Лекарства были отвратительные, как и сама атмосфера в больнице, но там, удивительно, было гораздо больше жизни и уюта, чем у него дома. 46 Все в классе так изменились. Шото ждал этого, и все равно не был готов. 47 Проходит всего несколько дней, а потом у Изуку меняется выражение лица. Он словно здесь и нигде, и Шото не очень понимает, когда начал замечать такие мелочи. Он надеется, что все это происходит из-за предстоящих экзаменов, которые они оба не собираются проваливать. Может по Шото не скажешь, но он тоже хочет в тренировочный лагерь. Он предлагает Изуку готовиться вместе (на этот раз Шото проверил, чтобы рядом никого не было, особенно Ииды), и тот соглашается, и словно сбрасывает небольшой груз своих тревог. Они договариваются готовиться в библиотеке после уроков, потому что все книги под рукой и ничего не отвлекает. Это еще более непривычно, чем поход в кино, потому что вокруг тишина, нарушаемая лишь шуршанием страниц и скрипом, с каким ручкой водят по бумаге, а еще они иногда сталкиваются ногами, и это должно — должно быть! — неудобно, но Шото не против. Ему не мешает. За Изуку приятно наблюдать. Он то безмятежен, то напряженно пытается что-то решить, а потом, довольно восклицая (и извиняясь перед строгим библиотекарем) перечеркивает полстраницы и делает пометки. Когда они с Шото что-то обсуждают, то их лица очень близко друг другу, и от этого становится жарко. А в какой-то момент Изуку пересаживается на стул рядом с ним, чтобы удобнее было показывать, как решать какое-то уравнение, и прижимается к Шото непривычно близко. — Тебе жарко? — спрашивает Изуку, ненадолго отвлекшись, и Шото понимает, что прослушал большую часть его речи. Кровь стучит в ушах как во время сложного боя, а щекам горячо, и Шото говорит максимально ровным голосом, что в библиотеке душно. Изуку понимающе кивает и куда-то уходит, а потом становится чуть-чуть прохладнее. — Так лучше? — Да, — кивает Шото, хотя он почти не понимает, что случилось за те несколько секунд, когда Изуку не прижимался к его боку. Происходящие с Шото перемены пугают, а он может думать только о том, что готов так готовиться всю ночь. — Спасибо. 48 Когда он уклончиво спрашивает у сестры, что с ним может быть, она преисполняется непонятного восторга и поздравляет Шото с тем, что тот якобы влюбился. Он хочет ее поправить, но сестру не остановить: она пишет братьям, обещает рассказать маме, задает слишком много вопросов, на которые Шото не может ответить. Сестра обижается и называет его «предателем» и «партизаном», но уже через пятнадцать минут пробует снова. — Ну же, Шо-о-о-то, она хоть миленькая? И Шото честно отвечает, сдавшись: — Да. 49 Как объяснить сестре, что он не влюбился, что ему не до девушек, так как он хочет стать героем, а еще что Деку его друг? Они ведь друзья, да? 50 Последние дни, сестра на него странно смотрит. И на его телефон тоже смотрит странно, и Шото на всякий случай меняет пароль. Не то, чтобы ему было что скрывать. Совсем нет. 51 Он уверен, что если сестра найдет фотку спящего Изуку, она поймет все не так. 52 Шото даже не спрашивает, чем учителя думали, ставя Изуку в пару с Бакуго. Скрепя сердце, он признает что, на их месте, сделал бы так же. Их конфликт был старый, и ему пора было себя изжить, но нет, эти двое словно не умели общаться иначе и учиться не собирались. Словно их все устраивало. Так что доказать им что-то можно было только на практике, иначе в итоге это обещало перерасти во что-то совсем жуткое, типа Ному. 53 Он надеется, что Изуку будет в порядке. Хочет верить, что так и будет, но это же Изуку, у него никогда ничего не бывает просто! 54 А потом Сотриголова подвешивает его к проводам, и Шото вспоминает, что у него тут свой бой, который он, фактически, проиграл. Па-ра-па-пам, Тодороки Шото мертв. 55 Они выиграли. С помощью Яойорозу дело пошло гораздо быстрее, пусть всем было очевидно, что им в определенном смысле поддавались. Но они поедут в летний лагерь, Яойорозу снова улыбается, так что все нормально. А где их промахи, они и так в курсе. 56 Изуку же тоже сдал, верно? 57 Хорошо, что они поедут вместе. Хотя Изуку определенно расстроился: смайликов в переписке почти не было, а это плохой знак. Изуку очень эмоциональный, особенно по сравнению с Шото, но если вблизи можно подобрать хоть какие-то слова, то что делать в их случае он не знает. Шото уже почти собирается снова довериться Интернету, но Изуку пишет ему что-то в духе «спасибо, что поддерживаешь», и это как неожиданный удар по лицу. Шото уверен, что не сделал ничего, но все равно рад, если Изуку полегчало. Он так и засыпает с телефоном в руке, так как пытается проанализировать их переписку и определить, какие именно слова подбодрили Мидорию. У него не особо выходит, если честно. 58 Он падает на первое попавшееся кресло и засыпает, несмотря на безостановочные разговоры Серу и Минеты сзади и иногда слишком громкий рассказ Урараки где-то впереди. Ор Ииды он уже не слышит, но абсолютно уверен, что тот был. 59 Мальчик ударил Изуку, и это было неприятно. Ни самому Мидории, ни Шото, у которого руки чесались сделать хоть что-нибудь, но детей же бить нельзя, верно? А воспитатель из него тот еще, хуже, может, только Старатель. Ну или Бакуго, которого прикольно стебать по этому поводу. Хоть какое-то развлечение. 60 Еда! Едаедаеда! 61 В онсене жарко и влажно, хочется растечься по камням и ни о чем не думать. Рядом шумят одноклассники, где-то за стенкой смеются и плещутся девушки, и Минета очень, даже слишком радуется этому факту. Шото равнодушно смотрит за его действиями, хотя и не пытается остановить: предыдущий опыт подсказывал, что девушки и сами с удовольствием справятся. Но их всех удивляет племянник одной из кошечек (тот самый, который ударил Изуку), и в этот раз его действия вызывают улыбку. А потом он падает, и Изуку, разумеется, летит к нему впереди планеты всей. Его реакция поражает. Шото не уверен, что не дал бы мальчику грохнуться. Может тот научился бы хоть чему-нибудь, но педагогическим талантам Изуку по понятной причине он доверяет больше, чем своим. — Отнесу его к тете и вернусь, — бросает им Изуку, кажется, напуганный тем, что мальчик без сознания. Он уходит, стараясь идти быстро и аккуратно, и остальные кричат ему в спину что-то ободряющее, пока Шото молчит и почему-то не может оторвать от чужой спины взгляда. 62 Изуку… красивый? 63 Можно удалить мысли, как непрочитанные сообщения в переписке? Можно же? 64 Тренировки жесть просто, а в бочке тесно. Хочется выбраться наружу, пнуть бочку, пнуть Айзаву-сенсея и свалить спать, потому что Шото полночи думал о том, как не думать о тех мыслях, о которых он зачем-то думал… Он умный мальчик и знает, что ночью в тренировочном лагере надо спать крепко, потому что на утро начнется ад на земле, но Мидория — точнее мысли о Мидории — оказались беспощадными. Поэтому Шото сидит в бочке, тренируя выносливость, и если бы ему не было настолько больно в процессе, он бы уснул прямо так. И плевать на комментарии остальных. 65 Готовить с остальными весело. Шото рад, что его пламя может что-то мирное, а не только сжигать все вокруг. Мина говорит, что он улыбается, но он все отрицает. И фотографию в том числе. Это массовая галлюцинация. 66 У Изуку материнский инстинкт? Точнее, отцовский, конечно, отцовский. 67 Но это мило. Шото уверен, что Изуку подберет правильные слова. Пацану повезло. 68 Злодеи на испытании на храбрость? Так весело, что вот вообще ни разу. Шото надеется, что Бакуго не ввяжется в проблемы, он все-таки умный парень. Но тут такая же ситуация, как с Изуку. Так что надежда явно скончается в муках. За что ему это? 69 Они пришли за Бакуго? Сочувствую им. 70 Черт, неудобный противник. Было бы больше открытого пространства или, по крайней мере, не деревья, можно было бы что-нибудь сделать, а пока они только и могут, что уворачиваться. Бакуго злится, и Шото прекрасно его понимает. Сам еле сдерживается, плюс он только лед и использовал, огненная часть требует компенсации. Сколько они так продержатся? 71 О, Изуку в поряд… Что это за хрень за ним бежит?! 72 Токоями крут. Без своей огненной причуды Шото точно не хотел бы встретиться с ним один на один. 73 Шото не может вспомнить, видел ли он когда-нибудь Изуку настолько злым. Таким отчаянным. От одного взгляда на него в груди все сжимается. Кажется, будто ему снова отбили ребра, но только еще сильнее, чем раньше. А еще бесит Бакуго. Изуку ради него так старается, а он только орет и выставляет себя самым крутым. Ну и где его крутизна, когда она так нужна?! 74 Он. Его. Упустил. 75 Прости, Изуку. Я пытался. 76 Дома Шото просыпается от кошмара. У него половина кровати замерзла, на окне дымятся занавески, а в груди все сдавливает, крутит, пилит, как-будто он проглотил в тренировочном лагере злодея, и тот пытается выбраться наружу. Кошмар прост и безыскусен, в кино таким не произведешь впечатления. Но Шото хватает. Шото слишком много, у него дрожат руки, дрожат губы, он слепо тянется рукой в неверную темноту комнаты, как во сне тянулся к Изуку. Он пытался, изо всех сил пытался, но не успел схватить его за руку, и Изуку ушел в портал вслед за Бакуго. Ушел добровольно, даже не обернувшись. 77 Шото разносит вдребезги тренировочный зал. Легче не становится. 78 Он навещает Изуку (и остальных, конечно) в больнице. Они все подавлены, напуганы, злы. В Киришиме, с которым они раньше почти не общались, Шото видит собственное отчаявшееся отражение. Но Киришиме еще хуже, и Шото, узнав о приборе Яойорозу, соглашается с безрассудным планом. Они спасут Бакуго, и тогда Шото перестанут сниться кошмары. 79 Большинство против, и Шото может их понять. Действительно может. Но его больше волнует Изуку, который выглядит жалкой тенью себя. Если раньше Шото мог кто-нибудь переубедить, то после этого даже Всемогущий был бы мысленно послан в далекие дали. Да что уж тут, он пойдет с Киришимой даже если Изуку будет против. Они справятся. 80 Пока все идет по плану. 81 Нет, не идет. 82 Страшно. Настолько, что даже вдохнуть не хватает сил. Сердце остается единственной частью организма, которая продолжает двигаться: оно прогрызает себе путь наружу, игнорируя ребра, как злодей за стеной игнорирует предел человеческих возможностей. Из-за его ауры, которая сковывает крепче стальных наручей, у Шото не получается даже посмотреть на остальных. Он не знает, что это за злодей, но прекрасно знает, что не.хочет.его.видеть. Страшно. 83 Двигайся, черт тебя дери! Ты герой или кто?! 84 Всемогущий здесь! Сейчас все закончится. Шото в этом уверен, он почти выдыхает, пока до него не доносятся обрывки разговоров. Осознание работает гильотиной: они еще не победили. В мире есть кто-то, равный Всемогущему. Кто-то, возможно, сильнее Всемогущего. 85 Что им делать? Что, Изуку? 86 Больше всего бесит, что он не рядом и понятия не имеет, что происходит! 87 Оно сработало. Шото до сих пор не верит, что все прошло так гладко, но, наверное, к этому пора привыкать. Планы Изуку срабатывают, особенно в подобных ситуациях. Легко представить, как Киришима вцепился в Бакуго так, будто от этого зависела его жизнь, что было недалеко от правды. Они должны быть где-то рядом, и Шото не может скрыть, что с нетерпением ждет конца этого отвратительно тяжелого дня. Всемогущий справится, и они смогут вернуться в Юэй за заслуженной порцией тумаков от Айзавы-сенсея. Все будет хорошо. 88 Что… это? 89 Трудно поверить своим глазам, но больше верить нечему: толпа у всех экранов страны сходит с ума. Шото не сильно от них отличается, потому что Всемогущий — его герой номер один, и смотреть на все это больно. Хочется отвернуться, закрыть глаза ладонями для надежности, но это было бы предательством к человеку, который сейчас почти умирает за то, чтобы остальные жили. Шото смотрит. 90 Он… Он победил! 91 Все время с начала лагеря похоже на длинный кошмарный сон, но у него, кажется, наступил конец. Проснувшись утром дома, Шото не заметил никаких изменений, кроме заголовков в новостной ленте (и новых занавесок). А еще Изуку ему не написал, но Шото не удивлен: он тоже не хочет никого видеть. После вчерашнего нужно хоть немного времени, чтобы составить новую картину мира, чтобы вспомнить, зачем он вляпался во всю эту историю с геройством. Шото учится жить заново, дышать заново, мечтать заново. В новом мире — в мире без Героя — им придется иметь крепкий якорь, чтобы продолжать бороться. 92 Изуку пишет спустя несколько часов, и Шото успевает схватить телефон быстрее сестры. Они обедают в столовой только вдвоем: отец помогает со спасательной операцией после битвы Всемогущего и Все-за-одного, братья уже ушли по своим делам, так что в доме относительный мир и покой, и все делают вид, что ничего не произошло. Но потом вибрирует телефон, и этот короткий звук словно лопает мыльный пузырь, спрятавший их семью от внешнего мира. Шото мгновенно прячет экран телефона от изнывающей от любопытства сестры. С каждым днем игнорировать ее обиженно надутые щеки становится все труднее, но Шото будущий герой и он старательно преодолевает все трудности. Изуку позвал его в парк, и с этим надо что-то делать. 93 Что ему надеть?! 94 К сестре все-таки пришлось вернуться, потому что Шото вытащил из шкафа всю одежду и так и не смог определиться. Разумеется, ей пришлось рассказать под честное слово «конечно, Шото, дорогой, я никому не скажу». Верилось с трудом, но другого выбора не было. Зато в парке Шото смог спокойно сидеть на лавочке и ждать Изуку, а не думать, нормально ли он одет. Зато у него оставалась еще сотня мыслей, которые мешали наслаждаться теплым ветром и ярким солнцем. Зачем Изуку его позвал, например. 95 Изуку приходит почти как обычно, только выглядит одновременно смущенным и решительным, и Шото не успевает подумать, что зря рассказал все сестре, зря так нервничал, а еще он зря пришел, потому что вдруг Изуку хочет сказать что-то… — Идем? — Изуку улыбается, но не так как обычно, а все равно красиво, и Шото пора бы начать думать отдельными логичным предложениями, а не сплошным мыслепотоком, но это выше его сил. — Тодороки-кун? — Да, конечно, — Шото кажется, что со стороны он выглядит странно и нелепо, а еще, что Изуку действительно красивый. И они в парке, вдвоем, это же… …свидание? 96 Они идут не торопясь. Почти не разговаривая. И тишина, обычно комфортная, сейчас действует на нервы, но Шото не знает, что сказать. Изуку же смотрит в землю и выглядит так, словно начнет снова проговаривать мысли вслух. И лучше бы он именно так и сделал, потому что Шото понятия не имеет, о чем он думает. Герои не паникуют в битве. А на свидании? 97 Надо взять все в свои руки, иначе Шото свихнется. Он устал от мыслей, намеков, взглядов, а после вчерашнего все его страхи и сомнения кажутся пылью под ногами, так что, как там говорят, поехали? Плюс ультра! — Мидория, — смело начинает Шото, а потом слова словно врезаются в зубы и разваливаются на кучу микрозвуков. Приходится замолчать, беспомощно смотря на немного взволнованного Изуку, который нервно сцепляет пальцы в замок, но смотрит в ответ выжидающе и с какой-то непривычной надеждой. Или Шото так кажется. В любом случае, он занят: у него слова требуют ремонта и смены запчастей, а кровь в голове шумит, выливается из сосудов на щеки и уши, и очень хочется закрыть лицо руками и оказаться «в домике». Жаль, что оно так не работает. Но это так глупо. Шото не может сделать такой простой вещи: сказать правду. Он чувствует себя, как вчера, когда Все-за-одного давил своей аурой, или когда Пятно сбивал с толку и с ног своим безумием и жаждой крови. Вот только перед ним не злодеи. Это Изуку, о котором он слишком много думает уже почти год. Изуку, который всегда был рядом и помогал, чем мог. Изуку, который не отвернулся, который готов принять со всем багажом прошлого. Ставший по-настоящему родным. Так что, стоит ли Шото бояться его реакции? — Можно я возьму тебя за руку? 98 Это. Ужасно. Он правда это сказал? Какой позор. Изуку конечно откажется. Разумеется. Можно взять слова назад или это усложнит все еще больше? 99 — Конечно, — Изуку облегченно выдыхает, берет его за руку, а Шото стоит как истукан и пялится на залитое краской лицо. Это было так просто. — Ты мне тоже нравишься, Тодороки-кун. Или, может, Шото? Я же могу тебя так называть, или это слишком быстро? Ох, это наверняка слишком быстро, прости, пожалуйста, забудь, я не хотел, точнее хотел… Тодороки-кун? 100 Шото все-таки закрывает ладонями лицо, потому что происходящее выше его сил. Он слишком счастлив.