Friends with Benefits.

х х х Стив всегда принимал душ так, чтобы видеть ручку двери. Слава богу, что эта часть зеркала над раковиной как раз выступала в зону ванны. Изначально смысл был в том, чтобы Пегги могла, знаете, видеть то, что делает. При бритье, например. Сейчас Пегги тут не было и быть не могло. Был только Роджерс и эта потертая ручка. Чтобы войти в ванную, вы должны на нее нажать, а если же дверь закрыта на замок, никакое нажатие не поможет. И да, дверь была защелкнута каждый раз, когда Роджерс мылся. Он живет один и всегда закрывает все двери, какие только возможно закрыть. И именно поэтому его нервировало огромное пространство зала, в котором проходили общие сборы жертв посттравматического синдрома. Само слово "жертва" бесило Стива. Бесила вынужденная вежливость, бесило то, что он не мог видеть двери, хоть честно пытался сесть так, чтобы хоть уголком глаза улавливать эту часть стены. И бесило то, что благодаря этому он и обнаружил впервые свою маниакальную важность знания пути отхода. Он был готов ко всему и всегда, но похвалы за это не получал. Отличие гражданки от поля военных действий - тут практически ничего не происходит. Здания не рушатся каждый день, люди не перерезают друг другу глотки в торговых центрах, не открывают стрельбу по парку. Да, акты терроризма происходят, и это ужасные события, трагедии. Но на войне это рутина. Как поход в прачечную или поездка за продуктами. Кофе был не таким уж плохим. За три года Афганистана Стив научился ценить такие вещи. Он даже не добавляет в него сахар, чтобы не перебить горечь на языке. Роуди - уважаемый ветеран, - улыбается и здоровается с каждым за руку. Роджерс старается приходить раньше всех не только из-за возможности занять "правильный" стул, но чтобы как можно меньше людей увидело, как он хромает. И уходит он также последним по этой же причине. Стив знает, что Роудс понимает всю эту пантомиму. И он рад, что подполковник ничего не говорит об этом. Не давит на него, пытаясь разговорить, это вообще бесценно. Роджерс планировал отбыть еще один цикл занятий, торжественно получить от офицера все галочки и забыть об этих встречах, как о страшном сне. Наконец-то все в сборе. Роджерс обводит взглядом присутствующих, кое-кто сдержанно улыбается ему в ответ на взгляд и Стив отвечает тем же. И вот шоу начинается. Стив, как всегда, говорит первым. Опуская чины и звания, награды и причины ухода со службы, одна и та же песня. - Привет, меня зовут Стив. Сегодня два месяца с тех пор, как я вернулся из Афганистана. - Привет, Стив. Дальше во всех фразах меняется имя, срок, чередуется Афганистан/Ирак/Сирия. Такие вот шикарные посиделки бывших вояк. Чаще всего они углубляются в ностальгию, чуть реже - плачут, еще реже - рассказывают о том, каково им теперь, вслух. О кошмарах, о том, как дергаются при слишком громком хлопке, как могут не сдержаться с какой-то шпаной или слишком агрессивны с близкими. Роджерсу нечего рассказывать, кроме ручки ванной комнаты. Он честно так думает. И что это такое, по сравнению со страданиями этих ребят? Мелочь. Пустяк. Его кошмары? Это редкость, только в том случае, если он не закинется снотворным, а таких промахов он не совершает. Таблетки дарят ему сны без сновидений и день сурка начинается сначала. Но в этот раз, после традиционного приветствия, следует вовсе не традиционное продолжение от Роуди. - Сегодня я хотел бы представить вам гостя, он, как всегда, опаздывает. Его посттравматический синдром имеет другие корни, но он тоже был в Афганистане. Только он был в плену. Он долго не мог признать проблему после своего возвращения. Как и многие из вас, он твердил и убеждал всех вокруг, что он в порядке. Но в один день он все же набрался сил и смог попросить о помощи. Это был сильный поступок, я не устаю вам повторять, что сидя здесь, вы совершаете не меньший подвиг, чем... Стив слушает вполуха, учитывая, что гостя этого и не видать. Плен. Роджерс переходит мыслями к тому, кто бы мог его освободить? Что это была за операция, могли ли это быть его ребята? Глаза Стива находят дверь, а вместе с тем и кроху спокойствия, но затем она распахивается. - Виноват! Виноват! Вы бы отдали меня под трибунал за такие вещи, но я не военный, ребята, мне бы поучиться у вас дисциплине! Тони Старк. Ну, конечно. Ироничная ухмылка не сходит с губ Роджерса, пока эта поп-звезда прогресса здоровается с Роуди, а затем начинает по кругу лапать все руки. Роджерс не подается вперед, даже как-то лениво поднимая свою. Но рукопожатие Тони неожиданно сильнее, чем представлялось, а взгляд в глаза, словно слабый разряд тока по телу, всего доля секунды, но отчего-то это бодрит. Стив невольно расправляет плечи, а Старк подтаскивает стул в круг. - Так, ну, думаю, вы меня знаете. Заставлять вас проходить кружочек ада с именами и сроками я не стану, лучше, если будете задавать вопросы, представляйтесь. Роуди, мой верный друг, я снова говорю тебе спасибо. Подполковник только качает головой, но не без улыбки, когда Старк, шутливо, отдает ему честь. Стив вглядывается в этого мужчину, в живость его мимики, жестов. Его обаяние не кажется напускным, искренность позы вовсе не мнимая и весь он - совсем не то, что ожидаешь увидеть от человека с такой репутацией и фотосессией для "Плейбоя". Кто-то даже поговаривал, что и "плен" был уловкой пиарщиков, но, конечно, его потрепанный вид и видео от террористов постфактум, развеяло эти сплетни. Больше этого факт произошедшего подтвердило кардинальное изменение политики компании Старка. Теперь Старк Индастриз не производило оружие и свернула все военные проекты, что довольно сильно подорвало рынок, саму компанию, не говоря уже об армии штатов. В своей пресс-конференции Старк обозначил четко, почему пришел к этому выводу и к чему будет стремиться теперь. И, в глубине души, в отличие от многих своих сослуживцев, Роджерс понимал. Потому что видел все сам. - Так, с чего бы начать. Как вы все знаете, я был в плену у талибов. Они хотели, чтобы я построил им ракетную установку. В этой их пещерке, да. Как вы понимаете, я построил нечто другое и это помогло мне выбраться оттуда. Я пережил разнообразие пыток - до сих пор, если я вижу мутную воду, меня передергивает, знаете. Теперь я ненавижу плавать, принимаю только короткий душ, и работаю над душевой,которая могла бы мыть с помощью звуковых волн, такое уже есть для космонавтов, отчасти, но должно уйти в массы. Вы вот ржете, а я серьезно. О, спасибо. Роуди вручил стакан кофе своему другу, и Тони сделал пару жадных глотков. Судя по всему, он то ли проспал, если вообще спал, то ли что, но явно успел только одеться и добраться сюда. Подполковник садится на место и Роджерс не может не подметить этот свойский жест - коротко сжимает Старку плечо. Судя по всему, за всей шутливой и напускной бравадой, скрываются и правда болезненные воспоминания и то, как легко Тони говорит об этом с чужими людьми, это маленькая победа самого Роудса. - Так вот, все это было нескончаемым кошмаром, я не понимал течения времени, только потом осознавая, что прошли месяцы. И это поменяло что-то вот тут, ребята. Думаю, вы все это чувствуете. Тони коротко улыбнулся, двумя пальцами коснувшись своего виска. Еще глоток кофе ради выдержки паузы. - Панические атаки. Тревожные мысли, параноидальные мысли, кошмары. Однажды мы спали с моей бывшей женой, знаете, мне снился кошмар. Тревожный и ужасный сон, и я неосознанно вызвал из мастерской одну из своих разработок. Они на голосовом управлении у меня, связь через часы, в общем! Бот, скажем так, прилетел и практически напал на мою женщину. Я говорю это к тому, что мы все с вами тут ответственные ребята. Может, я никогда не драил унитазы в казармах, не срал в поле, не отжимался по сотне раз, как вы. Но мы не такие уж разные, я понимаю ваши чувства, поверьте. Каждый из нас служит своей стране и своим людям. Мы беспокоимся о своих близких и осознаем, что угроза реальна. Но вот фокус, в таком состоянии мы понимаем, что мы сами становимся угрозой. Куда более реальной для тех, кого мы любим, чем талиб в пустыне. Потому что мы в спальне с любимой женщиной, мы играем со своими детьми в парке. Да даже если с чужими. Однажды пацан на площадке хлопнул своей пукалкой, да, а я среагировал просто на автомате - упал навзничь и пополз. Мой телохранитель, Хэппи, пополз по тротуару за мной следом. Этот видос испоганил ему репутацию на месяцы! Да-да, я сам иногда смеюсь и пересматриваю. Но это сейчас. Тогда я был разбит. Я ненавидел себя и я решил, как думаю, каждый из вас в подобной ситуации, уберечь других от себя. Мои немногочисленные отношения разорвались, я закрылся в своей мастерской и, не поверите, жрал только фаст-фуд и общался со своими роботами. Я уже видел эти заголовки газет:"Тони Старк сошел с ума/Тони Старк - таки гений или просто поехавший?". Жалкое зрелище. Из этой консервы меня выудил Роуди. Сначала, конечно, по морде дал, но тем не менее. Старк делает очередную паузу, допивает кофе и чуть сжимает стаканчик в пальцах. - Вы привыкли нести свою службу. Иметь цель и быть кем-то, не задумываясь. Сейчас приходится давать себе имя самому, понимать, кто вы есть и как нести свою службу теперь. И вы обязательно найдете это. Только если сначала разрешите кому-то помочь вам. Также, как вы помогали всем нам, потея под тем дьявольским солнцем, жуя песок. И почему-то именно на этом куске своего опуса, Тони Старк посмотрел Роджерсу в глаза. Стив подумал, что это просто потому, что они сидели друг перед другом. х х х Роудс ябедничал. Тони пришлось задобрить его бургером с сочной котлетой, парой стаканов колы, пополнять которые он бегал сам, и не одной подстебкой, чтобы тот все же признал этот факт. Роудс ябедничал на капитана Стива Роджерса. Старк уже был знаком с его биографией вдоль и поперек, каждый раз выслушивая Роуди, который говорил, что ему очень жаль парня, и в то же время его ледяная стена бесит и капитан реально не видит, в какую жопу сам себя сует. Старк пару раз размышлял о том, почему его друг так часто упоминает Стива, так много рассказывает о нем лично ему и вот, после этой показательной встречи, когда Старк сам увидел этого легендарного кэпа, Роудс родил. - Хочу, чтобы ты его курировал. Сам Старк пил кофе и оно попало не в то горло, и вовсе не из-за комедийного эффекта неожиданности предложения. Просто, так совпало, что после этой просьбы, у Тони носом кофе пошел. Недобрый знак. - Мне кажется, что Роджерс не тот тип, который запрашивает куратора, Роуди, даже если бы это изначально не было хреновой идеей. - Ну, он не знает, что это не обязательно. А единственное, в чем я сумел подловить капитана, так это лишь в его педантичности в следовании правилам. Здесь Тони закатывает глаза. Им с этим парнем точно не по пути. - Роуди... - И это будет полезно для тебя. Последняя стадия на лестнице выздоровления, это кураторство. - Да, в программе для алкоголиков, а Роджерс проходит по другой статье. - Откуда нам знать, сколько у него их на самом деле? - Родс, мне кажется, ты просто маниакален в своем желании помочь каждому, и Стив на самом деле твоя жертва. Как и я. Ты просто маньяк доброй воли. Роуди меланхолично берет из тарелки Старка забытый кругляшок огурца. Подполковник уже решил и поставил Тони перед фактом. Такие выкрутасы бесили Старка больше всего на свете, как и то, что Роудс практически всегда был прав в его жизни. Но в этот раз его правота грозилась обернуться катастрофой. И да, Старк на нее согласился, просто чтобы доказать подполковнику хреновость его доброго порыва. Этот латте был дрянным, Тони знал это, но все равно поблагодарил баристу на углу. Сегодня было непривычно идти без Хэппи или Грега, телохранители часто закрывали его от солнца, могли посмеяться в нужный момент, а Хэппи еще и поспорить, допустим о том, каким будет счет у Нью-Йорк Никс в следующий раз. Да, Старк был любителем баскетбола, в чем не единожды находила умиление Пеппер. Сами догадайтесь, почему. Сегодня Старк решил зайти в башню с центрального входа, что значило постоянное повторение "привет/здравствуйте/да-да" плюс долгая поездка в лифте, когда на пути к его этажу, он остается один в кабине. Это было похоже на медитацию, вместе с людьми уходили и ненужные мысли. Визуализация отсеивания. Но все же одна мысль с ним осталась. Стивен Грант Роджерс. Он провел все утро в детальном изучении биографии возможного подопечного, жуя то сэндвичи, то наконечники карандашей для черчения. Он приступил к паре проектов, а Джарвис все продолжал зачитывать информацию, которую нашел. Методам Тони мог позавидовать Интерпол, он даже знал, когда у Роджерса, примерно, выпал первый зуб. Не то, чтобы факт зуба был так важен, но вот этот светловолосый карапуз, без одного переднего , был на обложке Таймс в 87 году. Малец попал туда, как единственно выживший в пожаре. Горел жилой дом в Бруклине. Удивительно то, что его родители так и не были опознаны, да и в целом, история вышла мутная. Словно кто-то подкинул малыша в груду обугленных кирпичей. Дальше, названный в приюте имени святого Маркуса Стивеном, он мог терять зубы не единожды. Отменный ученик, гордость воспитателей, особенно в художественной сфере, он был замечен в череде драк, где, вопреки не самой здоровой наружности, хреначил оппонента до последнего. Чаще всего, своего собственного сотрясения мозга, коих он пережил аж два. Затем, о чудо, мальчик раздался в плечах. Явно стал качаться. Поступал в художественную академию, но на него не хватило бюджетных мест. Отказался от поступления в архитектурный, хотя легко мог, и пошел в армию. Тони цокает языком и падает на диван, прося Джарвиса затемнить окна и оставить приглушенный свет. История вроде и банальна, а вроде и нет. Но то, что у Роджерса множество подводных камней, Старк не сомневался. Сомневался он только в том, что справится. х х х Их первый секс был полной катастрофой. Хоть, по скромным меркам Старка, ничто не хреново, если оба кончили. Это было быстро. Практически не избавив себя от одежды, в сраном туалете Dunkin Donuts. После такого хотелось выпить и переосмыслить жизнь, но Тони был в завязке. А вот Роджерс не был. Начиналось все не так уж плохо. Пришли в назначенное место, беседа, естественно, не клеилась. Тони знал слишком много, чтобы не ляпнуть лишнего, капитан же просто не хотел там быть. Пончики он не любил тоже, так что Старк давился сам. Время от времени их фоткали, это было обычной рутиной для Тони, как бы он не старался менять солнцезащитные очки и дебильные кепки. Сегодня он был в синей с эмблемой тех самых Никсов. Попытался завести беседу о спорте, но оказалось, что Стива это интересует точно также, как и пончики. Тогда Тони пошутил. О сексе. И бинго - получил от этой статуи реакцию, Роджерс вскинул брови и даже отпил свой кофе. Взял, кстати, чисто американо, даже сахар не добавил. Старк пошутил, что если ему станет легче после перепихона, то он готов и на это. Роджерс уточнил, является ли это официальным соглашением. Тони подтвердил. А потом пошел в туалет, под предлогом слишком сладких пальцев. Один Роджерс даже облизал в процессе. Мало того, что секс был совершенно нелепым, так Тони впервые в жизни позволил себе задушенный комментарий о том, что если Роджерс продолжит так вбиваться, кофе с пончиками окажутся на кафеле. И, боги всемогущие, Стив позволил себе смешок, сбавив обороты. У Тони не было таких перепихонов с девяностых. Порой он и правда блевал в процессе, такая качка под амфетаминами и бутылкой текилы в желудке, это вам не хухры мухры. Но сейчас уже не те времена, и пончик с красно-синей глазурью остался в желудке. Вытирались тоже на скорую руку, а потом Роджерс ушел, оставив на столике наличку в избытке. Следующая встреча должна была состояться через неделю. В этот раз Тони отдал привилегию выбора в месте Роджерсу, которому было все равно, и он не придумал ничего лучше, чем Центральный Парк. Тони понадеялся, что его не разложат под каким-то кустом, он серьезно уже стар для этого дерьма. х х х Стив не мог уснуть. Привычное чувство, которое он мог запить парой таблеток. Но сегодня он наказывал себя, ворочаясь с боку на бок, просто смотря в потолок, медленно моргая время от времени. Картина из дурацкого туалета стояла перед глазами. Ладони не ощутили ни дюйма чужой кожи, были только всхлипы деревянной перегородки и влажные шлепки. Туда же вплетались хрипы, частое дыхание, которое пытались задушить оба. Привычное для Роджерса чувство, что вас могут застать, ни минуты, потраченной на нежность или проявление чего-то чувственного. Таким секс был в его жизни в последние пару лет и это вошло в норму. Для него. Вовсе не для Тони Старка, это надо было понимать. Сейчас, после того, как состояние аффекта махнуло ручкой и реальность предстала перед Стивом, он начал понимать многое. Во-первых, у него и правда проблемы. И дело уже давно не в треклятой ручке двери, потребности в постоянном осознании наличия выхода из помещения и невозможности уснуть. Что-то сломалось в нем окончательно. Единственное, чему он отдается до сих пор полностью - рисование. Чувство вины гложило его похлеще всего остального, это тоже он признал. Вины за то, что он не ощущает горе так, как по идее должен был. Атрофирование его эмоций оказалось вовсе не подарком небес, как можно было бы подумать. Он бывал на могиле Пегги. Сидел у могилы Барнса. Вспоминал все, до мельчайших деталей. Сожалел о том, чего не успел сказать обоим, но только понимал, что им-то уже все равно. Это ему жить с этим. А жить не особо и хотелось. И вот, среди всей это серости и уныния каждого дня, когда кидаешь теннисный мячик в стену, пьешь горелый кофе и рисуешь, появляется Старк. Антоним ко всему, что окружало Стива сейчас. Не затыкающийся, облизывающий пальцы, с этой улыбкой и харизмой, которая, словно хватка питбуля, не отпускала с первой секунды. И когда он в шутку предложил себя, Стив уже знал, что возьмет. Так было нельзя, но его мир только недавно узнал, что теперь тут другие правила. На все эти штуки в режиме войны нет времени и сил. Он все еще был в этом режиме. Отвращение к себе поползло по телу липким потом. Четыре утра. Роджерс берет телефон с тумбы и пялится в окно сообщения. Короткое "ок" в ответ на предложение о Центральном Парке. Стив трет лицо ладонью и переворачивается на другой бок. "Извини за то, что было"? Роджерс выжидает пару минут. Затем пишет краткое "извини" и отправляет сообщение так. До их следующей встречи осталось шесть дней. х х х - У меня такое подозрение, что мы уже встречались. Не прими за подкат, эту стадию мы уже прошли. Старк подкалывает его, и ему в кайф видеть, как каждое словцо попадает в цель, словно дротик в дартсе. Роджерс сует руки в карманы джинс и наблюдает исподлобья, как Тони терпит фиаско - его целью было кинуть камушек так, чтобы он попал по листу клена, который медленно сплавлялся по озеру. Утки были далеко от места событий, об их безопасности заботиться не приходилось. От этой мысли Стив фыркнул, но откуда было знать Старку? Тот переводит на капитана заинтересованный взгляд. Роджерс сдается. - Я участвовал в благотворительной фотосессии для календаря пару лет назад. Не держишь образец на своем рабочем столе? - А ты хочешь посмотреть на мой рабочий стол? Стив фыркает снова, но в этот раз уже куда более осознанно. Тони пытается себя одернуть, но как тут устоять. Приходится напоминать себе, для чего они вообще видятся. - Ладно, в прошлый раз вышло не совсем так, как планировалось. Мы вообще должны обсуждать тебя, твои там, не знаю, страхи, мысли. Вообще без понятия, как это делается, но наверное как-то так. Ты можешь со мной обо всем говорить. Тони нервничает, хоть это мало заметно. Он привык держаться, как бы ни выбивало почву из-под ног, а Роджерс его, мягко говоря, сносил к херам. Особенно сейчас, когда он знает, каким он может быть. Конечно, тот секс нельзя было назвать лучшим в жизни, но какой в этом был потенциал! Старк старался не думать и не загадывать. Но отрицать, что его волнует стоящий рядом мужчина, не мог. - Почему ты согласился на это? Ладно, я. Как мне объяснил Роудс, выбора нет, мне нужно пройти все это и нужны бумажки, чтобы... - Это необязательно. Он соврал тебе, чтобы тебе пришлось согласиться на кураторство. Тони чуть пожимает плечами, но взгляда не отводит, наблюдая за реакцией капитана. Ничего, дубль пусто. Даже бровь не вскинулась. Он выдает какой-то невразумительный звук и отворачивается первым. - Так что да, Роджерс. Если ты хочешь, ты волен уйти хоть сейчас, эти бумажки ни на что не влияют. Отходи еще пару занятий, матери мысленно Роудса и желай ему геморроя, и все, свободная птичка. Только мне не кажется, что ты правда этого хочешь. Я даже думаю, что ты без понятия, что делать с этой свободой, когда крылышки обломались. Стив неожиданно взвинчивается, но не переносит свое раздражение на Старка. Он берет камень побольше и кидает со всей дури. Выдыхает шумно и смотрит на озеро перед собой, словно там обитает причина всех его бед. - Ты можешь сказать, что я ничего не понимаю, и как я могу знать, чего ты там хочешь. Но нет ничего стыдного или страшного в том, чтобы признать, что тебе хреново и пусто, капитан. Когда перестаешь себя обманывать, осознаешь это "пусто", то...туда можно поместить что-то новое. Из меня хреновый философ. Старк продолжает вынужденный монолог, осмелившись подойти на шаг ближе. Роджерс кидает на него короткий взгляд, полный уязвленной гордости. Тони склоняет голову набок. - Когда пытаешься убедить себя, что ты в порядке, то выглядит это со стороны еще хреновее, чем если просто сказать, что да, я в жопе. У тебя синяки уже оттенка слив под глазами, снотворное тебе явно не помогает так хорошо. - Да понял я. - Тогда скажи это. Роджерс прищуривается, но в гляделки играть не перестает. Тони вскидывает брови и перекатывается с пятки на носок, в явном ожидании. - Да, я в жопе. Тони улыбается и позволяет себе положить руку на плечо капитана. - А я хорош. - Не думал о карьере психотерапевта? - Меня не так поймут, если я на первом сеансе буду трахаться с пациентом. Роджерс закатывает глаза и, неожиданно даже для себя, смеется. Его жизнь из депрессивного куска грязи стала походить на абсурдный спектакль. В парке продавались хот-доги и Старк настаивает взять пару. Он оказывается фанатом фаст-фуда. Жуя булку, пока не добравшись до сосиски, он рассказывает, как сложно отказывать себе в чизбургерах. Стив проникается. Жует он куда медленнее, чем Тони, привычка растягивать хорошее, когда оно попадается в руки, дает о себе знать. Тони заказывает еще большой стакан колы, который вознамерился делить на двоих, так что лихо тыкает в крышку еще и второй трубочкой. - Ты в курсе, что эта пластмассовая хрень засоряет океан? Я сделал, шутки ради, многоразовые трубочки и трубочки из плотной древесины, скоро думаю вывести какой-то побочной веткой в продажу. Мелочь, а приятно. И вообще, металлическая многоразовая трубочка это же не только для питья. Вот, например, кто-то подавился сильно. Ничего не помогает, а у тебя бац и есть такая трубочка! Хреначишь и все, пациент скорее жив, чем мертв. Трахеостомия! - Какие глубокие познания. Тони улыбается и присасывается к красной трубочке, наслаждаясь холодной колой. Стив наблюдает за ним, Старк в очередной раз нападает на бок хот-дога, и пока он молчит, кэп успевает задать вопрос. - И все же, ты не ответил. Почему ты на это согласился? Тони дожевывает и показательно долго облизывает губы. Подходит практически вплотную и вздергивает подбородок. - Есть что-то? - Да, пара морщин, один седой волосок в бородке. - Ты ужасен, Роджерс. - А ты не отвечаешь на вопрос. Тони кривит губы и выбрасывает салфетку с картонкой из-под хот-дога в мусорку позади Стива. Облизнувшись еще раз, присасывается к стакану с колой, тянет время, но Стив непреклонен. Он видит этого человека только в раз третий, но уже уловил некие фишки в поведении. Да и вообще, как ни странно, если потрахаешься с кем-то хоть раз, и при этом у вас чистая "кредитная история" отношений, между вами создается какой-то пакт доверия. Что-то типа "я знаю, как ты стонешь и что кончаешь, когда пожестче, и тебе надо считаться с этим". - Ладно. Я не знаю, окей? Я мог бы сказать тебе, что должен Роудсу и по этой причине согласился, хоть изначально считал это хреновой затеей. Не из-за тебя, скорее из-за себя. Ну, какой из меня куратор? Я сам до сих пор не в курсе, что с эмоциями делать, от кошмаров страдаю, херню творю. Роудсу я много чего должен, но я мог бы отказать. Мне стало любопытно. А потом...не знаю. Может я подумал, что ты можешь лучше, ковбой? Сейчас ты решишь, что я похотливый старый извращенец, но это типа шутка, расслабь желваки на шее. Может, мне просто показалось, что мы можем помочь друг другу. Мы оба не любим, когда нам лезут в душу, оба уверяем, что с нами все в порядке, хоть можем жрать пачками снотворное и какой-нибудь всратый викодин. Тони прерывается и пожимает плечами. Теперь его очередь прятать руки в карманы брюк, только ему удается это лишь с одной, ведь в другой руке стакан с колой. Роджерс не отводит от него взгляда, словно какой-то жест выдаст его с потрохами, и этот момент надо бы подловить. Для Старка такие разговорчики не меньшая мука, чем для него. Эта мысль осеняет и вызывает улыбку. - Может, мы можем помочь друг другу больше, чем нам кажется. Стив кивает и забирает стакан, присасываясь к синей трубочке. Мимо проносятся пацаны на великах, за ними малышня на самокатах, им обоим приходится отступить ближе к траку и Тони опирается спиной о нагретый бок машины. - Я думаю, что не знаю, как лучше. - М-м? Ты о чем? Тони выплывает из своих мыслей, переводя взгляд на Роджерса. Стив ставит стакан на полосу столика фуд-трака и, кажется, собирается с мыслями. Во всяком случае, Старк может наблюдать, как хмурится его лоб. - До того, как оказаться в армии, у меня не было секса. Как-то не сложилось, да я не особо был на этом повернут. Хватало. С девушками было...сложно. Не умел я этого всего и не тянуло. Что это такое на самом деле, я уже в армии и понял. Так что, когда этот секс наконец-то появился, он не так уж многим отличался от дрочки. Конечно, были приятные бонусы, но ничего существенного. Быстро, жестко, всегда могли застукать, так что надо было спустить и разойтись по койкам. Не думаю, что я могу...как-то лучше. Да и об этом никто не знает. Об ориентации, в смысле. Официально, мы были вместе с Пегги. Она была моей подругой еще с детства, она была постарше, мы вместе жили после приюта. Она меня и надоумила пойти в армию, чтобы без дела не слонялся. И как-то так...пошло. Я уходил, когда даже словосочетания "однополые браки" не существовало. Сейчас это в законе прописано. Смешанные чувства. Старк не уверен, что может сказать сейчас что-то дельное, он скорее старается не спугнуть внезапное откровение. Пазл имени Стива Роджерса понемногу собирался. Тони берет стакан и делает внушительный глоток, мысленно делая заметку узнать о некой Пегги. - Ну что ж, Стив. Добро пожаловать в Америку, более того, в Нью-Йорк. Пока ты защищал нас, мы тут попытались стать более разумным обществом. Тогда, откровенность за откровенность. Тони передает стакан колы капитану и расстегивает пару пуговиц на рубашке. Роджерс чуть прищуривается, не совсем понимая действий. - Чтобы ты лучше видел. Вот тут шрамик. Ну, может не так хорошо видно. Дай руку. Да не бойся. Да, вот тут. Нащупываешь, такая выпуклость? Ну, это шрамик от трахеостомии. Когда-то я имел привычку нажираться всяким алкоголем до состояния нестояния, и уснул на спине, стал задыхаться собственной рвотой, плюс образовался отек, потому что я сожрал какие-то веселые таблетки, пошла аллергическая реакция. Среди всей тусовки была медсестричка, устроила мне трахеостомию из подручных средств. Говорила, что если бы не была пьяной тогда, никогда бы не решилась. Очень крутой хирург сейчас, я ее всем советую. Тони подмигивает и отпускает руку капитана, решая не застегивать рубашку под горло. Стив смотрит на него с какой-то смесью любопытства и чего-то еще, что Старк никак не может понять, но отчего-то смущается. Роджерс делает шаг ближе и берет его за руку. - Так теперь тоже можно делать? - Можно, Стив. Роджерс чуть улыбается и смотрит на их руки, снова собирается с мыслями и Тони ловит себя на том, что ему нравятся такие моменты - он может беспрепятственно рассматривать капитана, пока он так занят каким-то сложными материями в своей голове. - Так, где встретимся в следующий раз, твоя очередь выбирать. - Мы все еще называем это встречами кураторства? - А как бы ты хотел это назвать? - Старомодное "свидание" тебя не смутит? Роджерс посмеивается и позволяет себе еще больше, коротко коснувшись губами уголка губ. - Я тебе соврал, тут осталось немного соуса. Следующая встреча была перенесена на пару дней раньше, потому что перерыв почти в неделю - слишком долгая пауза между свиданиями. х х х Ну, это опять же не планировалось. Старк мог поклясться на своих чертежах, вообще ни разу. Пока что он, правда, сидит на своем рабочем столе, широко разведя ноги. Между ними удобно устроился Роджерс. Учеником он оказался пытливым. Пальцы Старка уже смяли какие-то наброски новой модели очередной хрени, благо, что он за прогресс, от руки чертит только во время бессонницы и забавы ради. - Блять... За каждое матерное слово Стив мстил. В этот раз довольно изощренно - принялся кончиком языка дразнить головку, Тони в ответ постарался сдержать скулеж и рвано выдохнул, в этот раз "ах ты ж блять". Для Стива же оказалось, что трахаться не спеша намного лучше, чем по-быстрому. Раньше сам процесс и особенно время после оставляло за собой шлейф опустошения. Вроде правильного такого, но не приносящего радости. Да, может дело было еще в отсутствии каких-то особенных чувств к партнеру. Ничего выше легкой симпатии, никогда не дальше быстрых перепихов и похлопываний по плечу. Тут же все было по-другому. Роджерсу с каждой встречей нравилось в Старке все больше деталей. Будучи художником, он наконец-то испытал чувство вдохновения, казалось, забытое и стертое из памяти. Капитан все меньше времени проводил в своей квартирке, все чаще выбирался на природу, следил за жизнью гражданских и потихоньку стал улавливать суть. Иногда сам, иногда с Тони. Последний даже взялся восполнить все прогалины его обыденной жизни. Сам накупил проездных, объяснил про привилегии намного лучше, чем чопорная девица в центре обслуживания ветеранов, скачал кучу “жизненно важных приложений для жителя Нью-Йорка”. А еще подарил абонемент на свободное посещение занятий по искусству в тот самый университет, куда Роджерс не смог попасть. И между всем этим было много, очень много секса. Старк учил его, что это язык. Интимный, полный оттенков, жестов и негласных диалогов, язык искусства чувств и эмоций, которые перетекают от одного к другому, словно тягучий мед. Иногда он мог быть порывистым, сметающим все на своем пути, иногда - терпеливым и трепетным, плавным. Это разговор, в котором куда больше, чем можно выразить словами. Роджерсу нравился этот подход, и особенно нравилось то, что Тони вовсе не ждал от него никаких слов, даже когда сам спрашивал, все ли в порядке и устраивает ли его то, что они делают. Ему было достаточно взгляда и действия в ответ. Стив не знал, как обозначить формат их отношений. По идее они встречаются, с другой стороны, в их отношениях нет типичных аспектов для пар, они не озвучивали это, хоть Тони и переименовал все в “свидания”. Они гуляют вместе, помогают друг другу в чем-то, много спят вместе, но никогда не засыпают рядом. Они не делятся какими-то переживаниями, не обсуждают что-то, касательно их жизни. Только если о прошлом Стива, когда того прорывает. А так, просто трахаются и хорошо проводят время. Напрягало ли это Стива? Отнюдь. Хоть в то же время, он остро ощущал в себе потребность обладать Тони всецело, но душил ее, гнал от себя и старался забить свою голову всем, чем только можно, в те дни, когда Старк не выходил на связь. Тони не выдерживает, когда Стив заглатывает считай до основания и втягивает щеки.