The lie I didn't have to tell

Исак не просто любит своего мужа – он боготворит гребаную землю, по которой тот ходит. Он, блять, гребаное совершенство и дает Исаку всё, чего тот хочет. Всё, что ему нужно. Никаких исключений. Это идеально. Их жизнь, блять, идеальна, и поэтому Исак не понимает. Почему? Почему, иногда, ему нужно и это тоже? Это так неправильно, и заставляет Исака стыдиться до самой глубины его существа, но опять-таки… В этом и весь смысл, правда?

***

- Детка, прости, но… меня вызывают на работу в субботу. Исак гулко сглатывает. Не поднимает глаз. - Всё в порядке, - говорит он. Правда в том, что это больше, чем в порядке, но Исак, конечно, не говорит этого. Он не произносит ни слова. Он целует своего мужа на прощание в субботу утром и две минуты спустя пишет Эвену. будь в мотеле через час Он ждет мучительные 7 минут. дорогой, вот так без предупреждения Глаза Исака щиплет, когда он печатает одно слово пожалуйста конечно, любимый Исак злится. блять, не называй меня так извини. так тебя называет муженек? При этом напоминании сердце Исака отзывается болью. А член дергается в штанах. Он сказал бы Эвену отвалить, если б не был в таком отчаянии. Если бы ему это не было так нужно. Эвен сжалился над ним. та же комната? Исак вздыхает с облегчением да

*****

Эвен пытается поцеловать его, и Исак хнычет – ему хочется, очень хочется. Он отворачивается. Он не может. Он не может дать Эвену и это. Сердцем Исак знает, что неважно, что он никогда не целует никого, кроме своего мужа. Не тогда, когда он трахается с кем-то другим. Пускает Эвена между своих ног и обожает этого. Только Эвена. Он никогда не сделает этого, никогда не захочет этого ни с кем другим. Что ж. Никого другого, кроме своего чертового мужа. Чувство вины выматывает и возбуждает. Эвен издает раздраженный звук, закатывает глаза на то, что Исак отказывает ему в поцелуе и грубо толкает его на колени. Он трахает горло Исака, пока тот плачет, и закатывает глаза от удовольствия. Исак кончает просто от этого. Просто от того, что сосет длинный толстый член, который не должен быть в его рту, но который ему нужен как гребаный воздух. Эвен толкает его лицом вниз на дешевые простыни постели мотеля и напоминает ему об этом. - Настолько, блять, хочешь этого, да, сладенький? - Да, - стонет Исак. Нет смысла отрицать. У них уговор. Типа того. - Хмм, - Эвен переползает через тело Исака, его вес прижимает Исака, накрывает его. Доминирует над ним. Берет то, что не его, - Ты хочешь этого так сильно. Боже, посмотри, как ты весь трясешься. А ну проси это, Исак. Проси мой член. - Пожалуйста, Эвен. Дай мне это. Пожалуйста. - Ты так же просишь член своего мужа, детка? Ты умоляешь его трахнуть тебя вот так? Не совсем так, но да. Да, он делает так же. Он хочет этого всё время, но Исак не хочет думать об этом в этот момент. Не хочет воспоминать мужчину, которого он любит, обожает. Мужчину, который трахает его так, будто любит его – потому что он любит, черт, так сильно. А то, чем является Исак для Эвена, который на нем сверху в этот момент - он просто тугая дырка, чтобы оттрахать и наполнить своей спермой. Боже, от этой мысли Исака бросает в жар. Эвен трахает его так же грубо, как и всегда, не теряя ни секунды, не задумываясь об удовольствии Исака. Ему не важно. Он не задумывается об этом, этого вообще нет в повестке. Он громко кончает, и Исак кончает, не притрагиваясь к себе. Эвен вытаскивает член, шлепает его по заднице, и смеется. Исак весь краснеет от стыда. Он слышит, как Эвен натягивает джинсы и Исак не может повернуться к нему лицом. Не может посмотреть в лицо тому, что он сделал. Эвен говорит ему, - Увидимся через несколько месяцев, детка, - и затем уходит. Вот так просто. Исак еще долго лежит, плачет и плачет, пока его член не твердеет и ему не приходится отдрочить себе. Имя Эвена падает с его губ, когда он выстреливает на уже испорченные простыни. *** Исак принимает душ в мотеле, потому что не может вынести мысль о том, чтобы прийти домой со спермой, которая вытекает из его задницы. Он покидает комнату, как только заканчивает, ему нужно уйти, но он не готов еще пойти домой. Вместо этого он идет в кофейню и сидит там несколько часов; ему нужно упорядочить всё в голове и стать собой снова – человеком, который любит своего мужа всем сердцем и душой, так, чтобы никогда и не подумать о том, чтобы изменить ему. Человек, которым он является на самом деле, который действительно существует, когда всё остальное всего лишь фантазия…нереально. Исак идет домой. *** Его муж уже там, готовит ужин на кухне и, когда он видит Исака, он тут же подходит поцеловать его – так, будто от этого зависит его жизнь. - Скучал по этому, - бормочет Эвен ему в рот между поцелуями, - скучал по тебе, - и Исак смеется и отталкивает его. - Замолчи, - говорит он. - Так что ты натворил сегодня? – Эвен приподнимает брови, поддразнивая, и Исак легонько бьет его по руке. - Не надо, - говорит он, зная, что надувает губы. - Я просто шучу, любимый, - говорит ему Эвен, придвигая ближе к себе, - это было чертовски горячо, Исак, - шепчет он ему в ухо, и Исак заливается ярким румянцем… Но Эвен прав. Это так, всегда. Не важно, занимаются ли они любовью, балуются ли, исследуя свои причуды или трахаются до потери пульса. Главное, что они вместе. - Я люблю тебя, - говорит Исак своему мужу. - Я тоже тебя люблю, - говорит Эвен и целует его еще раз.