Дотянуться до звёзд

«Каждая великая мечта начинается с мечтателя. Всегда помните, что в вас есть Сила, Терпение и Страсть, чтобы дотянуться до звёзд». © Гарриет Табмен - Не делай этого, прошу, не пытайся! Не делай этого!! – Оби-Ван слышал свой собственный голос. А потом он увидел его – то, что от него осталось. Нет… Это не могли сделать его руки. Оби-Ван посмотрел на свою руку, на меч, который он ею держал. Он не мог поверить, что это сделал он. Энакин смотрел на него, и глаза его были красными. Всё вокруг было красным. Всё вокруг пылало и истекало лавой. Но хуже всего в этом всём был его взгляд – удивлённый… «Нет, это просто не может быть правдой», - думал Оби-Ван. Он даже не понимал, где они находятся. - Энакин, ты ведь Избранный! – крикнул ему Оби-Ван. «А избранные не горят в огне», - подумал Оби-Ван, но увиденное им говорило об обратном. Нет, избранные – просто обычные люди, как и все – ему стоило бы понять это. - Энакин, ты мне как брат! «Даже больше… Ну же, скажи это, - говорил он себе, - похоже, больше у тебя не будет такого шанса». - Я люблю тебя! Энакин кричал и извивался в агонии. «Мне нужно бежать к нему! Мне нужно… к нему…» Но его ноги словно увязли в глине. - Я ненавижу тебя!! Ненавижу!!! Он проснулся в холодном поту. Снова. Этот сон снился ему каждый день с тех пор, как они попрощались. С тех пор, как они виделись в последний раз, тревожные мысли не давали Оби-Вану покоя. В тот день он чуть было не сорвался, чуть было не сказал Энакину о том, о чём он думал в последние несколько лет. О том, что он не видит больше в нём ребёнка. Это он бы понял. Это не вызвало бы у него подозрений. Он действительно уже взрослый. Но он не видел в нём больше младшего брата. Что и говорить, он больше не видел в нём просто друга. Странно, но впервые он подумал так о нём из-за Падме. Когда он увидел, сколько невиданных им доселе эмоций эта девушка может вызвать в нём, в его душу скользнула тень ревности, даже зависти. «Почему она? Я растил тебя все эти годы. Мне ты никогда не улыбался так». Но Оби-Ван закрывал глаза на эти мысли, он отгонял их прочь, не замечая, как не замечают самого медленного яда, что отравляет тебя день за днём – так люди обычные не замечают только пробивающиеся ростки чего-то великого, а меж тем оно уверенно пускает корни даже на самой неплодородной почве, и вот, они удовольствуют это явление своим вниманием, только когда замечают, что у них за окном уже выросло целое дерево. И теперь его тень затмевает даже солнце, превращая уют твоей души в кромешный мрак. Так он и жил эти несколько лет. Конечно, он знал, что Падме забеременела от Энакина. Вот тогда он и заметил дерево. И понял, что жил во мраке все эти годы. Поначалу это было ещё терпимо – пока Энакин был с ним, пока они вместе сражались – Падме словно не существовало, но теперь всё стало иначе, её тень была повсюду, а её беременность и вовсе заслонила Солнце. Но он не винил её. Не мог. Как не мог и ненавидеть её. Не такой он был человек. В Ордене его хорошо вышколили – год за годом, день за днём они вырывали с корнем его эмоции, чувства – выжигали… Он бы предпочёл не вспоминать всё, через что Орден заставил его пройти. И теперь он думал, что его кошмары про Энакина – это закономерное наказание за его грехи, за проявление эмоций, за то – но он не думал об этом тогда, - что был всего лишь человеком. Но что-то ещё не давало ему покоя. Эти сны были наполнены чем-то большим, они не были просто снами. Теперь он понимал, что чувствовал Энакин из-за своих кошмаров о Падме, которыми он с ним поделился. И ведь ему когда-то снились кошмары о его матери. И они сбылись. Но разве может сон Оби-Вана сбыться? Он бы никогда не позволил такому произойти, он никогда не причинил бы Энакину вред. Не в этой жизни. Он думал, что, возможно, таким образом его застоявшийся гнев на счастье Энакина и Падме, его ревность находили своё проявление в этом сне. Но разве он мог настолько ненавидеть Энакина? От этих мыслей, даже мнимых, он только начинал ненавидеть себя. Считает ли Орден ненависть к себе – пороком? Орден считает пороком всё… Оби-Ван впервые засомневался. В Ордене. В себе. Что, если не всё в Ордене – правильно? Он стал искать ответы. Даже хорошо, что он может быть сейчас вдали от Энакина – если бы он был рядом, он не смог бы рассуждать трезво. Ведь порой ему так хотелось обнять его, коснуться его – не так, как обычно, в бою, по чистой случайности, не формальным скупым жестом, когда они праздновали победу. Ему хотелось коснуться его по-настоящему. Он замирал внутри, стоило только случайно поймать на себе намёк на прикосновение – он берёг эти моменты и вспоминал о них. Но он никогда не разрешал себе большего. Орден бы этого не одобрил. А что подумал бы о нём Энакин? Иногда ему казалось, что он видит в его взгляде укор. Укор в его холодности. «Но как я могу дать тебе большее, Энакин? Только познав прикосновение к тебе, настоящее – я уже не смогу жить дальше без него». * * * В одной из навалившихся одна за другой миссий он встретил женщину. Она была необычной, даже странной, на его взгляд. Кожа её была тёмной, косы свисали лохмотьями. Сначала ему показалось, что это от того, что она, должно быть, давно не мыла голову, но, присмотревшись, он увидел, что её волосы чистые, просто очень густые и спутанные. Одежда на ней была простого покроя, руки увиты многочисленными браслетами из тускло сверкающего металла. Оби-Вану довелось видеть много разных материалов и побывать на многих планетах, но он готов был поклясться, что такого он не видел. В нём не было ничего необычного – только то, что он такого раньше не встречал. Вообще, во всём облике незнакомки не было ничего странного, то есть, он не мог бы назвать ни одной конкретной детали; но вместе с простотой в ней была какая-то загадочность и нездешность. Что ж, он будет делать то, что должен. - Говорят, ты укрывала ситхов. Помогала им. Женщина молчала. - Они наши враги, - продолжал он. - Какая абсолютизация, - промолвила вдруг женщина. Она сложила руки вместе перед собой. – Скажи мне, Оби-Ван, - он замер от удивления, что ей известно его имя, но, с другой стороны, это не такая уж и неожиданность, - разве назвать кого-то врагом – это не отговорка для того, чтобы было проще убивать? Он молчал и был, казалось, в смятении. Она заметила это и подняла одну бровь. - Твои речи вводят в искушение, - сказал он ей. - Сама жизнь – искушение. И есть два способа справиться с этим: поддаться этому искушению или… умереть, - неумолимо и самодовольно сказала она. - Это похоже на речи ситхов. - Это похоже на речи людей. - Джедаи тоже люди. - Я знаю джедаев лучше, чем ты думаешь. Мой муж был джедаем. - У джедаев не бывает семьи, - но он тут же осёкся. Они оба знали, что это неправда. Она усмехнулась горькой улыбкой, и он понял, что её мужа больше нет в живых. - Как твоё имя? – спросил он. - Ааа… Тебе уже не хочется меня убивать. - Мне никогда не хотелось. - Но я же помогала ситхам. Я помогала врагам. Но ты хочешь знать моё имя, чтобы у тебя было оправдание – не убить меня. Тяжелее убивать с именами. Куда легче – без имён. Представь, что было бы, если бы имя каждого ситха было тебе известно? Разве они не снились бы тебе по ночам в кошмарах? В кошмарах… Джедаи свободны от эмоций. Он убил многих, чьи имена он знал, и они не снились ему. Но теперь ему было ведомо, что такое кошмары. Он знал, что Энакин убил тогда многих – детей и женщин, и это мучило его. В Ордене его бы осудили. Но Оби-Ван только сейчас понял: его бы осудили не за то, что он сделал, а за то, что он был в гневе, когда делал это. Его бы осудили не за сам поступок, а лишь за эмоции – и мысль эта ужаснула его. - Что ж, я скажу тебе своё имя, Оби-Ван Кеноби. Меня зовут Виисаус*. Она помолчала немного. - А теперь, когда ты знаешь моё имя, что, если я скажу тебе, что раньше я была ситхом? - Раньше? А можно быть бывшим ситхом? Можно покинуть их… секту? Она беззвучно усмехнулась при его словах. - Моего мужа похоронили без почестей. Ордену нужно было скрыть его деяния. Кроме того, о нашем браке узнали, а это было непростительно. Мне нужно было куда-то девать свой гнев, чтобы не разрушить себя и всё вокруг. - Почему ты ушла оттуда? – он понимал, что времени на разговоры у него катастрофически мало, но ему хотелось узнать больше. После того, как тень сомнения скользнула в его душу, он не мог считать встречу с этой женщиной, бывшей ситхом, чистой случайностью. - Я разочаровалась в их философии, в идеологии, - она пожала плечами. Всё это время она не отводила взгляда от Оби-Вана. - Как раньше разочаровалась в философии и идеологии джедаев. - И что же тебя разочаровало? И у тех, и у других? - Легко разрушать, но сложно строить. Легко критиковать и разочаровываться. Да, сначала – нелегко. Но как только первая тень сомнения скользнула в душу, остановиться бывает трудно. Ты начинаешь сетовать на всё и вся и винить всех вокруг, но больше всего – себя. Это не выход. Нужно создать что-то новое. Что-то своё. Свой путь. И я написала книгу об этом. - Так у тебя своя философия? – эта мысль позабавила Оби-Вана, но женщина была серьёзна. В конце концов, не ему её судить, да и она, должно быть, не лишена определённой мудрости, ведь немногим была дана возможность попробовать жизнь по обе стороны. Женщина протянула ему книгу. - Сохрани её. Скоро тебе придётся сделать выбор, Оби-Ван. Выбор между долгом и тем, что ты чувствуешь сердцем. Я не советую тебе выбирать мудро, - улыбнулась она. – Выбирай сердцем. Брось вызов судьбе! - Генерал Кеноби, - их разговор прервали. – Поступил приказ очистить здесь всё. - Но эта женщина безоружна. - Я знаю, что вы не можете убивать безоружных. Даже тогда, когда они об этом просят, - она плюнула на землю. Оби-Ван заметил у неё в руке кинжал. - Вот. Я держу его, чтобы тебе было легче убивать меня, солдат. Оби-Ван, тебе не нужно на это смотреть. - Но она не враг. И у неё есть имя... - Генерал, я не знаю, что с вами сегодня, но я сделаю эту работу за вас. Идите. Вас ждут. - Кто меня ждёт? - Мастер Йода. У него для вас особое задание. - Какое? - Он не сказал. Оби-Ван ступил за дверь, последний раз обернувшись на Виисаус. Когда он закрыл дверь, он услышал глухой стук об пол. Без сомнений, это солдат отрубил ей голову. Оби-Ван укрыл книгу в полах плаща и отправился к своему кораблю. * * * How deeply are you sleeping or are you still awake? A good friend told me you've been staying out so late Be careful, oh, my darling, oh, be careful of what it takes From what I've seen so far, the good ones always seem to break Когда Оби-Ван только начал читать книгу, он пребывал в состоянии смятения, стараясь подавить мысли, вызываемые чтением этих строк, но чем дальше, тем больше он убеждался, что в книге рассказывается то, что сокрыто в его собственной душе, то, о чём он раньше не решался даже подумать. Он закрыл книгу, дойдя до середины текста. Конечно, он не успел прочитать всё – книга была объёмной, он читал лишь выборочно, по наитию, доверяя своим чувствам. То, что он прочёл, потрясло его. Муж этой женщины, Виисаус, считался избранным, но его похоронили без почестей, о нём забыли, а его имя стёрли из истории, будто его и не было. Орден посчитал, что он не справился и тем самым опозорил их всех. В своей книге она описывала свои мысли, анализируя догматы – а именно так она их называла – обеих организаций, джедаев и ситхов. Она бесстрастно рассуждала о их достоинствах и недостатках, не давая оценки, но зато давая ключи к решению проблем. Она не считала сдержанность джедаев рассудительной, как и не считала эмоциональность ситхов всегда естественной. Иногда они врали себе, используя свои эмоции как лазейку, оправдание для своей мести или выражения гнева. Но, по крайней мере, они не обманывали в одном: в отличие от джедаев, они не считали уничтожение или убийство праведным. Они называли его вынужденной мерой, и от этого было противно. Противно от правильности их слов. Джедаи преследовали ситхов и считали это правильным. До Оби-Вана дошла информация о том, как пытались убить Палпатина без всякого суда, мотивируя лишь тем, что он слишком опасен, чтобы оставаться в живых. Он также слышал о том, что Энакин помешал этому убийству, но подробностей он не знал. Да, они хотели свергнуть Палпатина, но убийство без суда – это попросту линчевание, и это нельзя оправдать. Это противоречит кодексу джедаев. Но если судить по книге Виисаус, то и те, и другие – и джедаи, и ситхи нарушали свои собственные законы, когда им это было удобно. «Всё ложь…» - подумал Оби-Ван, испугавшись этой мысли. Перед тем как приземлиться, он открыл книгу на случайной странице. «Каждая великая мечта начинается с мечтателя. Всегда помните, что в вас есть Сила, Терпение и Страсть, чтобы дотянуться до звёзд». Она говорила о Балансе. Вот он, ответ! Баланс… Это то, что они искали. Это то, что должен был сделать Энакин. Да, Силы нет без джедайского терпения, но её нет и без страсти… ситхов. Странно, но Оби-Ван подумал, что в чём-то они правы, а Орден ошибается. Обдумывая фразу, он пришёл к вовсе обескураживающему выводу – не должно быть больше ордена джедаев и ситхов по отдельности, они должны… объединиться! Баланс терпения и страсти… Теперь он знает ответ! Он нашёл выход, или, точнее, новое начало. Только бы не было слишком поздно. Исполненный вдохновения, по привычке сдерживаемого устоями джедаев, но уже рвущегося на свободу, он пришёл к Йоде. - Мастер Йода, вы хотели меня видеть? Мне доложили, что у вас ко мне особое поручение. - Энакин перешёл на Тёмную сторону силы. Оби-Ван похолодел. Несмотря на то, что он только что читал, на то, о чём он думал, это не сулило ничего хорошего. - Мастер Йода, при всём уважении, это точная информация? Откуда она? - Я бы предложил тебе посмотреть, но это причинит только боль… - Посмотреть? Сила, что бы это ни было, я хочу посмотреть! – невольно он сжал руки в кулаки. – Простите, мастер. - Я понимаю. Для тебя это шок. Ну что ж. И Оби-Ван увидел всё. То, как Энакин присягал на верность Палпатину и то, как он убивал детей. - Я не верю, что он делал это по собственной воле. Палпатин всё ещё действующий канцлер, Энакин выполнял его приказ. - Это преступный приказ. Он мог отказаться выполнять его. - Что ж, чего вы теперь ждёте от меня? – Оби-Ван напрягся, ожидая от Йоды худшего. «В этом не было его души, Энакин делал это не от сердца», - говорил он себе. - Ты должен убить Энакина. Он представляет слишком большую угрозу, оставаясь верным Палпатину. - То есть, если я вновь склоню его на нашу сторону, вы дадите мне разрешение не убивать его? -Ты не сможешь склонить его на нашу сторону. Того мальчика, к которому ты привязан - хоть я и не одобряю привязанности, - больше нет. Ты должен его убить. - Вот так просто? Убить? А как же кодекс джедаев? Как же суд? - Сейчас военное положение. Мы объявлены вне закона. Так что мы сами можем действовать не по закону. «Вот так просто. Лазейка. Оправдание. Всё ложь». - Пожалуйста, позвольте мне не делать этого. Ведь… «Я люблю его». - Он мне как брат. Он дорог мне. - Привязанность – это слабость. Любовь – это слабость, - добавил Йода. Без сомнений, он с самого начала всё знал. - Лучше я убью канцлера! - Он слишком опасен. - Говорят, он стал слаб. - Не настолько. Оби-Ван хотел было сказать: «Это преступный приказ, я не собираюсь его выполнять», - но он решил быть осторожнее и хитрее. Если он откажется, Йода пошлёт кого-то другого. Он всегда относился к Энакину с предубеждением. - А как же орден? Я понимаю – мы вне закона, но у нас же есть правила. - Орден распался. Я отправляюсь в изгнание. Вся надежда только на тебя, Оби-Ван. Энакина ты должен убить. «Да, я уже это слышал», - подумал он с гневом. - Хорошо. Я найду его и сделаю всё, что смогу. Он поклонился. * * * - Падме?.. - Госпоже нездоровится. - Что с ней? - Я здесь, Оби-Ван, - сказала она тусклым ломким голосом. Оби-Ван заметил её сидящей на диване, её взгляд был словно устремлён в пустоту. Он также заметил, что живот у неё странно опал… - Падме? Что случилось, Падме? Но ответ он уже знал. Он сел рядом с ней. - У меня был выкидыш. Кажется, их было двое. - Мне жаль, Падме. - Может, это к лучшему… - К лучшему? Как ты можешь такое говорить? - Тогда Энакину не нужно будет больше беспокоиться о моей смерти. Ему не нужно будет больше служить Палпатину. Это из-за меня всё. Моя вина. Из-за меня он стал таким, - она залилась беззвучными слезами. - Падме, ты ни при чём, - он легонько погладил её плечо, чувствуя себя при этом очень необычно – в проклятом ордене не поощряли любого проявления человечности. - Мастер Йода сказал Энакину, что страх потерять близкого человека приведёт его на Тёмную сторону, и так и произошло… Это всё моя вина. Нам не нужно было жениться. Я должна была сдерживать себя, должна была терпеть эту муку до самой смерти… - Падме, - он потряс её за плечо. – Падме, ты слышишь меня? Ты ни в чём не виновата, а мастер Йода – просто идиот. Падме подняла голову с ладоней, не веря своим ушам. - Да, это говорю тебе я, Оби-Ван Кеноби. Кое-что произошло в моей жизни, что заставило меня, наконец, проснуться и думать своим умом, а не коллективным бессознательным. Как может любовь к близкому человеку, волнение за него, даже страх за него - привести на тёмную сторону?! Ведь это же ересь какая-то, Падме. Любовь бывает мукой, это правда. Но это не значит, что она обязана быть такой. То, что вы с Энакином поженились и зачали ребёнка – не преступление. Ты была нужна ему. Ты научила его любить. - Он умел любить до меня. Он любил свою мать. - Ты научила его любить тебя, как женщину. Любить родителей и любить… другого человека – это не одно и то же. Оби-Ван не стал говорить ей об убийстве детей – с неё и так достаточно, а он не изверг. - Он присягнул на верность Палпатину… Перешёл на Тёмную сторону… - «Что бы это теперь ни значило». – Стал его учеником. - Тебе, должно быть, это больно, - Падме взяла его за руку. - Йода приказал убить его. Она отдёрнула руку. - Ты собираешься исполнить его приказ? - Нет, Падме, конечно, нет. Я что, по-твоему, чудовище? Йода трусливо убежал, повесив это на меня! – от злости он даже вскочил. Падме никогда не видела его таким. - Что мы теперь будем делать? - Скажи мне, где он, и я приведу его в порядок. Но Падме молчала. - Падме, я спасу его. - От кого? – прошептала она. - От него самого. Они помолчали какое-то время, и Оби-Ван снова сел с ней рядом. - Ты мне доверяешь? – он заглянул ей в глаза и взял её за руку. * * * I feel like I'm about to fall, the room begins to sway And I can hear the sirens but I can not walk away Зачем Палпатину понадобился Мустафар? Планета, полная вулканов… Не лучшее место для встречи старых друзей, но выбирать не приходилось. Он сразу увидел его. Да, он изменился… Но вместе с тем – он был всё тот же. Ему вспомнилось, как он пожал ему руку тогда, когда они познакомились. Совсем маленький. А теперь он выше него. Впрочем, он давно стал выше него, и Оби-Ван к этому давно привык. - Энакин… - Тебя послали сюда, чтобы убить меня? - Да, меня послали убить тебя, - не стал увиливать Оби-Ван. - Тогда… - он положил руку на рукоять меча. - Подожди, Энакин, - Оби-Ван не стал доставать оружие. – Неужели ты так запросто убьёшь меня? Неужели ты этого хочешь? - Неважно, чего я хочу, - Оби-Вану казалось, что он чуть не плачет. – Если ты не на моей стороне, то мне придётся убить тебя… Отдали приказ, - так и есть, он потянулся рукой к лицу, чтобы стереть слезу. – У меня нет выбора. - Выбор есть всегда, Энакин. Абсолютами мыслят только ситхи. И джедаи. Они оба использовали нас, Энакин. Йода и Палпатин. Палпатин использует тебя, как марионетку. Заставляет тебя убивать детей, чтобы самому не пачкать руки. Он отдаёт приказы, которые позорят тебя. Тебе было неприятно, что тебе отдали приказ шпионить за ним, ты считал, что это унижает твоё достоинство. Разве подобные приказы не унижают тебя? Энакин… - он сделал шаг к нему навстречу. - Не подходи ко мне! - Йода приказал мне убить тебя. Несмотря на все мои заверения о том, как ты мне дорог, а может – именно поэтому. Мы для них пешки. Куклы, которых они дёргают за ниточки. Но я не позволю ему больше использовать меня. Йода улетел. Сбежал. Отправился в изгнание. И я не собираюсь выполнять его преступные, изощрённые в своей жестокости приказы. Как и ты не обязан выполнять приказы Палпатина, - он всё-таки сделал этот шаг навстречу. – Я не виню тебя за то, что ты сделал. Я не виню тебя за убийства этих детей. Я понимаю, что так же и Йода мог приказать мне убить детей-ситхов. И мне пришлось бы с этим жить. Как придётся жить тебе. И мне очень жаль, что тебе придётся жить с этим, Энакин. Но подумай, стоит ли он того, чтобы исполнять такие его приказы. Ты больше, чем всё это, Энакин. Ты Избранный, и я по-прежнему верю в тебя. Несмотря ни на что. Если ты считаешь нужным убить меня, что ж, - он развёл руками. – Убивай. Я при оружии. Так что ты не убьёшь безоружного. Но я бы не хотел этого для тебя. Я был с тобой с девяти лет, Энакин. И я бы не хотел этого… Не ради себя – ради тебя. Не хотел бы, чтобы ты нёс и это бремя. Но если ты считаешь, что оно того стоит – исполни приказ и убей меня. Но я не стану с тобой сражаться. Он стоял так, просто опустив руки, среди вулканов чужой планеты из его кошмаров, пока Энакин шёл к нему невыносимо медленно. Он остановился в шаге от него, всё так же крепко сжимая световой меч. Оби-Ван наблюдал за ним – за тем, как он незаметно перебирает пальцами по рукояти меча, что было необычным для него, за тем, как он нервничает – это было видно по его лицу, - боясь ошибиться, боясь сделать неправильный выбор. Конечно, он знал, какой выбор правильный – но боялся решиться. И в этом Оби-Ван видел свою вину. Он не сводил с него глаз, всё надеясь поймать его взгляд, но Энакин не смотрел на него. Плохой знак. Наконец, он поднял глаза, и их взгляды встретились. Энакин был исполнен решимости. Он подошёл совсем близко к Оби-Вану, глядя ему в лицо и всё так же держа меч в руке. Потом он просто положил голову ему на плечо. Оби-Ван никогда в жизни ещё не испытывал такого облегчения. Он улыбнулся лёгкой, невесомой улыбкой и обнял его. Он услышал на своём плече его тихий всхлип. - Прости меня… Я думал, ты возненавидишь меня, когда узнаешь, что я сделал. Я думал, ты отвернёшься от меня. Оби-Ван отстранился от него. - Энакин, если ты даже допускал такую мысль – что я могу возненавидеть тебя, то это моя вина. Всему причина этот орден. И его законы, запрещающие человечность. - Что мне теперь делать, Оби-Ван? Я уже столько всего натворил… - Никогда не поздно остановиться, - он крепко обнял его за плечи. * * * - Всё прошло гладко? - Думаю, он ничего не почувствовал… - Это хорошо, - сказал Оби-Ван. – Но я спрашиваю о тебе. Энакин взглянул на него. - Это было гадко, но… Я давно заметил, как… как он на меня смотрит. Оби-Ван смотрел на него испытующе. Ему было мерзко представлять Энакина в объятиях этого чудовища или… и того хуже, но если нужно, он всё вытерпит. И он никогда не отвернётся от него. - Знаешь, что он сказал мне? – спросил Энакин. Оби-Ван промолчал, и Энакин продолжил, опустив глаза. - Он просил меня поцеловать его так, как я хотел бы целовать тебя, - теперь его голос сник до шёпота. – Он всегда знал. Оби-Ван сглотнул. - Продолжай. - Я сказал ему, что я приду к нему ночью. Я убил его во сне. Теперь он посмотрел на него. - Обещаю тебе, Энакин, это был последний порочащий тебя поступок. Больше тебе не придётся, обещаю. Оби-Ван раскрыл ему свои объятия, и Энакин упал в них, прижавшись к нему крепко – сейчас он казался Оби-Вану совсем ребёнком. - Если бы я не отдалился от тебя, мне бы не пришлось проходить через всё это, - сказал Энакин. - Больше не отдаляйся от меня, - Оби-Ван погладил его по спине. - Ни за что, мастер. - Это моя вина… Мне нужно было быть внимательнее к тебе, - он продолжал успокаивающе гладить его по спине. – Быть более чутким, показывать тебе свои чувства… - Это не твоя вина, мастер. Это орден… Они учили нас сдерживаться. - Но больше в этом нет нужды, ведь так? – Оби-Ван осторожно разорвал объятия и провёл рукой по его скуле. Энакин опустил глаза. - Энакин, если ты этого не хочешь, если я давлю на тебя… - Я хочу этого, - он прижал руку Оби-Вана к своей щеке и посмотрел на него. - Тогда… Казалось, они оба всё ещё боялись отпустить себя, но если не сейчас, то когда? Оби-Ван ждал этого так долго, так безнадёжно – оказалось, что и Энакин тоже. Оби-Ван аккуратно обхватил руками его лицо, наслаждаясь его красотой. Это было что-то новое для него – наслаждаться. Просто смотреть и любоваться, без всякой цели, без смысла – оказалось, это так естественно. Наконец, он решился и оставил на его губах совсем невесомый поцелуй. Этот неловкий, но такой искренний и непосредственный жест развеселил Энакина – он улыбнулся открыто и радостно – Оби-Ван так давно не видел такой его улыбки. Кажется, в последний раз он так улыбался Падме, но он поспешил отбросить эту мысль. Нерешительность мастера подбодрила его, и он впился в его губы жадным поцелуем, углубляя его, проникая языком. Оби-Ван ничуть не удивился – он всегда видел в нём этот скрытый огонь – и почему орден считал этот огонь плохим и порочным? Каждый видит то, что хочет видеть – а он видел в этой страсти чистоту. Оби-Ван не собирался оставаться в долгу, и очень скоро он взял инициативу на себя, навалившись на Энакина и прижимая его к постели. Время перестало существовать для них, так же, как и пространство – остались только они вдвоём и то, что они мечтали сделать так давно. - Сделай меня своим, я хочу принадлежать тебе, - прошептал ему Энакин. Без слов, Оби-Ван стал медленно раздевать его, попутно целуя его шею. Его кожа была такой гладкой, такой приятной на ощупь. Он осторожничал, опаясь причинить ему боль, но Энакин только подначивал его быть смелее. - Не бойся, я не хрустальный, - улыбнулся он. Тогда Оби-Ван отпустил себя. Он наконец позволил себе. Желать и быть желанным. Он неспешно изучал губами тело Энакина, зацеловывая каждый сантиметр его кожи, пока тот плавился под его прикосновениями, под ласками его рук и губ. По его стонам, по движениям его тела Оби-Ван угадывал его желание отдать всего себя ему… Он с благодарностью принял этот дар, впервые в жизни почувствовав себя по-настоящему счастливым. Энакин проводил руками по его плечам, запускал их ему в волосы – эти ощущения были такими новыми для Оби-Вана. Он почувствовал, что внутри него словно зажгли огонь. Освободив Энакина от последнего предмета одежды, он заскользил руками по его бёдрам, поглаживая. - Ты хотел, чтобы я сделал тебя своим?.. – шепнул он ему в губы. Энакин закивал – его дыхание было сбивчивым и жарким. - Я думал, ты и так мой. - Я хочу быть совсем твоим. Оби-Ван улыбнулся. Энакин развёл ноги под ним. Оби-Ван немного отстранился, чтобы позволить себе просто смотреть, любоваться и чувствовать. Он провёл рукой по его животу, по внутренней поверхности бедра. Энакин вздрагивал от каждой ласки. Его член стоял, и на секунду Оби-Вану стало будто неловко от мысли, что это именно он был тому причиной, но в следующую секунду он снова прижимал его к постели. - Я хотел этого много лет… Тебя. - Я тоже, мастер, я тоже… Оби-Ван одарил его добродушной улыбкой. - Не называй меня так сейчас, - он погладил его по щеке. - Хорошо. Оби-Ван. Он прильнул к его губам, он не стал спрашивать «Ты точно этого хочешь?» - он знал, видел, чувствовал, что Энакин хочет его. Было так необычно доверяться таким своим чувствам и находить на них отклик. Оби-Ван подготавливал его долго и осторожно, он не хотел причинить ему боль, но всё же пришлось. Пока Энакин привыкал к нему, Оби-Ван целовал его щёки, плечи, успокаивая, и шептал те слова, на которые, ему всегда казалось, он вовсе неспособен. Но им обоим ещё многое предстояло открыть друг о друге. * * * Они отвезли Падме на Набу, чтобы там она поправлялась и отдыхала. Они с Энакином не остались друзьями, но и врагами не сделались. Она всё поняла. Она всегда догадывалась. - Так что она сказала, эта женщина? - Она сказала, что я должен буду сделать выбор. Между долгом и чувством. - И что же ты выбрал? - Думаю, ты знаешь, что. Оби-Ван поцеловал его в лоб. - Она дала мне книгу. Я думаю, благодаря ей мы сможем объединить людей. Ты сможешь. А я буду всегда рядом и всегда буду помогать тебе. Она писала про баланс силы… Я понял, что если объединить философию джедаев с философией ситхов, то мы получим то самое новое учение, которое сплотит людей, а не заставит снова враждовать друг с другом. Я сам ещё не всё прочитал, но там она написала о том, что для силы нужны как страсть, так и терпение. - Первое я тебе обеспечу, - улыбнулся Энакин. - В этом я не сомневаюсь, - он снова поцеловал его. – Но над вторым надо поработать, - он улыбнулся в ответ. - Но не сегодня. - Не сегодня. Сегодня у нас ещё вся ночь впереди.