Ересь Робаута: Битва за Макрейдж

Я знаю, что ты жив. Я это всегда знал. Или ты думал, что это мне неизвестно? Мы связаны вместе судьбой, которую ты выковал для нас, извратив временные потоки и сотворив этот кошмар, чьими пленниками мы стали. И я знаю, что ты выжил, попав в ловушку между жизнью и смертью на своём троне лжи. Я ощущаю, как ты взираешь на нас из-за вуали, игнорируя пространство и время. Я ощущаю, как ты двигаешь рукой свои пешки в тенях Галактики. Я слышу эхо твоего голоса в мыслях моих боевых братьев, когда ты манипулируешь ими и не заботишься о том, нанесёт ли это им ущерб или нет. Впрочем, ты об этом никогда не заботился уже долгое время. Или ты забыл о том, что сделал с нами? Прежде мы были королями, герольдами истины, которая разрушит цепи прошлого и возвысит человечество. Нам обещали славу, а ты поклялся, что приведёшь нас к ней. Мы тебе верили. Мы видели ту же тьму, что и ты, те же ужасы, что и ты, и мы верили, когда ты говорил нам, что ты поведёшь нас по пути, который с этим покончит навсегда, по пути. который приведёт наш вид к вечной славе и превосходству. Мы тебе верили и были глупцами. Потому что, когда Боги Хаоса стали нашёптывать тебе на уши обещания абсолютной власти для одного лишь тебя, ты предал нас, не тратя ни секунды на сомнения. Ты показал, что мы для тебя — инструменты для достижения цели. Мы никогда не были сынами для тебя, но были боевыми братьями друг для друга. И после этого мои братья погибли тысячами, сгорев в огне твоих амбиций. А что касается меня… Ты предал меня, бросил меня и оставил на верную гибель ради своих сволочных амбиций. Но я выжил невзирая на то, что ты и твои владыки причинили мне. Более того, я преуспел в инфернальном царстве проклятых, в котором мы покоимся. Я приспособился к новому миру, в котором мы очутились после твоего поражения. И за все эти годы я не забыл о своей мести. И теперь я её исполню. Я собрал войско из сломленных и изгнанных вокруг себя, связав их с собой ненавистью к тебе. Все, кого ты подвёл, предал и сдерживал своим нежеланием удовлетворить их амбиции, встали под мой флаг. У каждого из них свои цели, мотивы и амбиции, и они не послушные пешки, которыми ты бы хотел их видеть. На это ушло у меня многие годы, но я объединил их, невзирая на их ненависть друг к другу и пересекающиеся амбиции. Такова сила нашей общей ненависти к тебе, отец. Из них я выковал меч, который пронзит твоё холодное сердце сквозь рану, причинённую твоим создателем. Я изрублю твой труп на куски и брошу его на корм псам. Я сделаю так, что ты больше никогда не вернёшься. И я, чего бы мне это не стоило, не буду твоим рабом. И я клянусь останками своей души, что так и будет. Я Пожертвованный Сын. И я возвращаюсь домой.

Вступление

В глубине Губительного Шторма обитают отрезанные от остальной Галактики одним из величайших грехов своего примарха Ультрамарины. Тысячи лет они блуждали по останкам Пятисот Миров, возводя свои жалкие княжества на обломках старого Ультрамара и сражаясь за внимание Богов Хаоса, проклявших их за поражение Робаута Жиллимана. По мере того, как Тринадцатый Легион падал всё глубже и глубже в бездну, некоторые из Ультрамаринов всё равно сохраняли амбиции, которые некогда сделали их примарха столь опасным военачальником. И наибольшего успеха добился Марий Гейдж, Пожертвованный Сын, самый могущественный Лорд Хаоса и печально известный еретик среди Ультрамаринов. Поглощённый незатихающей ненавистью к своему примогенитору, Гейдж в течение десяти тысяч лет планировал уничтожение наследия Жиллимана и в начале эпохи Конца Времён объявил о Тёмном Крестовом Походе, направленном на Макрейдж… После битвы в планетарной системе Истваан Гор Луперкаль направил Несущих Слово и Пожирателей Миров в сектор Ультрамар, чтобы нейтрализовать промышленную базу Архи-Предателя. Однако Жиллиман предугадывал подобное и превратил своё царство в ловушку для нападающих. На планете Калт он оставил своего заместителя Мария Гейджа, Магистра Первого Ордена Ультрамаринов, чтобы он послужил приманкой. Когда рассудок Гейджа сломился под весом ужасов Варпа, он пожертвовал собой, чтобы призвать демона Самуса и пробудить Губительный Шторм, отрезав оба лояльных Легиона от остальной Галактики. Впрочем, на этом история Мария не закончилась. До сих пор что его враги в Губительном Шторме, что служащие Ордо Маллеус не выяснили, как Гейдж выжил, когда его тело превратилось в сосуд Самуса. Всё говорит о том, что его душа должна была быть поглощена могущественным демоном и полностью уничтожена. Но Магистр Первого Ордена уцелел, вернулся по окончанию Ереси в виде Князя Демонов Хаоса Неделимого и поклялся отомстить Жиллиману за то, что тот его обрёк на столь ужасную смерть. Его первая попытка уничтожить тело примарха потерпела крах, но он помешал наследникам Робаута объединить Легион. В течение следующих сотен лет Марий Гейдж планировал и размышлял в своей крепости в планетарной системе Калт, попутно собирая союзников и оружие. Примерно в то же время, когда войско Сартораэля пошло на штурм Тераталиона, а планы Кабала создать новое божество дали первые плоды, Пожертвованный Сын начал действовать. Его космофлот покинул Калт, неся на себя сотни Космодесантников Хаоса, десятки тысяч Эвокатиев и миллионы смертных солдат. Эвокатиев — неполноценных Астартес — Гейдж набрал в свою армию за последнюю сотню лет, проведя военную кампанию в Губительном Шторме с целью захвата лагерей по их подготовке. Пускай Эвокатии и уступали полноценным Космодесатникам, они стали главной ударной силой Тёмного Крестового Похода — их безумность и телесное вырождение компенсировались огромной численностью и полной взаимозаменяемостью. Чтобы провести задуманную военную кампанию, нужно было пролить много крови, и именно для этого Гейдж нуждался в Эвокатиях, чтобы не пожертвовать своей кровью или рисковать преданностью своих союзников. Целью Мария Гейджа был вовсе не кто-то из его врагов в Губительном Шторме и даже не Железная Клетка — Пожертвованный Сын намеревался довести дело, в котором он потерпел прежде неуспех, до конца — выжечь поверхность Макрейджа и уничтожить хранящийся на планете труп Робаута Жиллимана. К нему примкнули могущественные союзники, у которых тоже нашлись свои причины желать уничтожения наследия Мстительного Сына. Одни хотели освободить Тринадцатый Легион от оков прошедшего, другие жаждали воинской славы в завоевании величайшей крепости Ультрамаринов, а для смертных хаосопоклонников под их командованием всё это ничего не значило — лишь бы проливать кровь в угоду Тёмным Богам. Сам Гейдж не заботился о мотивах своих союзников — его волновало лишь то, что они присоединятся к нему и будут следовать его приказам до завершения Тёмного Крестового Похода. Пока Тёмный Крестовый Поход Пожертвованного Сына летел к Макрейджу, слухи о его целях уже разлетелись очень далеко, перенесённые Варпом, который звенел подобно колоколу. В Губительном Шторме все псайкеры как один услышали о марше войск Мария и предупредили своих повелителей о его намерениях. Воины, преданные памяти Робаута Жиллимана поспешили к Макрейджу, но звездолёты Гейджа двигались быстрее через Варп благодаря принесённым жертвам и нечестивому колдовству. Лишь немногие группировки Ультрамаринов опередили Тёмный Крестовый Поход, и угроза подхода вражеских укреплений будет висеть над Гейджем на протяжении всей военной кампании. Гейдж вёл своё воинство с борта звездолёта «Предательство Макрейджа», названного так с издёвкой в адрес суперлинкора класса «Глориана», принадлежавшего Тринадцатому Легиону и давно уже пропавшего после возвращения Ультрамаринов с Терры. «Предательство» построили на пустотных фабриках Калта в течение сотен лет реального пространства и неисчислимых эр в искаженном пространстве Губительного Шторма. Это был колоссальный линкор, по размеру сопоставимый с «Глорианой» и оснащённый всеми чудесами запретных технологий, к которым имели доступ Тёмные Механикум. Еретехи, которые конструировали супермашину, перешёптывались, что звездолёт имел полноценное и крайне злонамеренное самосознание, и лишь воля Гейджа могла контролировать его и направлять на врагов Пожертвованного Сына. Когда армада Мария вышла из Эмпирей на окраине Макрейджской планетарной системы, то обнаружила разрозненную группировку из звездолётов у себя на пути — то были самые фанатичные почитатели Тёмного Повелителя Хаоса, желавшие рискнуть преодолением самых опасных путей, чтобы преклониться перед ним. Ими командовал Лорд Хаоса Лазло Тиберий, прославившийся тем, что он неоднократно штурмовал Железную Клетку с помощью изощрённых тактических приёмов боя в космосе, пускай даже ему и не удалось её преодолеть. Лазло Тиберий подчинил себе группировку звездолётов с помощью личного опыта, харизмы и безжалостного уничтожения любого космического корабля, чей командир отказался ему подчиняться. ****** Они погибли. Преданные сыны Жиллимана сражались храбро, пускай даже враги их превосходили по численности в сто раз. Ни один из них не сбежал с боя и не сдался врагу. Они взывали к своему примарху, когда их звездолёты взрывались под вражеским обстрелом, шептали молитвы Тёмным Богам, когда бойцы групп захвата убивали их в отсеках космических кораблей. Они сражались с храбростью и честью, которая ещё сохранилась у Робаутовичей, полагаясь на свой опыт тысячелетней Долгой Войны и движения по пути Хаоса. И, всё же, они погибли. В командирском отсеке «Проникновенной Тени» Лазло Тиберий вступил в бой с двенадцатью Астартес в терминаторских силовых доспехах и сразил троих, прежде чем остальные растерзали его. Он проклинал их, называя предателями, не издал ни единого звука, когда его тело горело от боли, а его последними словами было обращение к Марию Гейджу — Лазло проклял его, взывая к Жиллиману обрушить на голову сына-отступника гнев. Варп вокруг «Проникновенной Тени» забушевал в миг смерти Тиберия, а сила его проклятия сотрясла обереги, наложенные на «Предательство Макрейджа». И, всё же, он погиб. Бой на окраине планетарной системы длился лишь сорок минут — столь велико было превосходство армады Пожертвованного Сына в войсках. Когда разрозненный космолот оборонявшихся был полностью уничтожен, четыреста девяносто две души Ультрамарина — что полноценных Астартес, что Эвокатиев — отправились в Эмпиреи вместе с сотнями тысяч душ обычных смертных. Последние стали добычей стай Нерождённых, населявших Макрейджскую систему, но первые исчезли, прежде чем демоны до них добрались. Их судьба была бы гораздо более благой, если бы демоны добрались до них первыми. ****** С первой преградой на пути воинства Мария было покончено, однако путь к Макрейджу был вовсе не расчищен. Столица Ультрамарского Царства преобразилась с тех пор, как его окутал Губительный Шторм, и на это в особенности повлияли эмоции и убеждения проживавших здесь миллиардов хаосопоклонников. За тысячи лет молитв, обращённых к телу Жиллимана, планетарная система превратилась в нечто, что могло существовать лишь внутри Варп-шторма. Все шесть планет, находящихся в ней: родной мир Ультрамаринов Макрейдж, Лафис, Ардий, Тулий, Нова Тулий и Мортендар — стали демоническими мирами, причём четыре из них стали принадлежать какому-либо определённому Тёмному Богу. На каждом из них находится испытание, которое избранники Хаоса должны пройти, если они желают поставить свою ногу на благословенную землю Макрейджа. Лишь макрейджские группировки хаоситов, которыми командует Марней Калгар, могут путешествовать по системе без всяких ограничений, лишь изредка отгоняя от себя стаи Фурий и других менее известных Нерождённых. ******

Здесь слуги божества собрались, молясь безмолвному трону, Совратите их сердца шёпотом Слаанеш, Извратите их умы секретами Тзинтча, Отравите их плоть чумой Нургла, Пролейте их кровь силой Кхорна, Это докажет вашу верность Истинным Богам, Это позволит вам пройти через священные врата, И узреть чудеса в сердце королевства избранных. Отрывок из «Кодекса Хаотика», глава 8, девятый стих (исходная версия).

Достигнуть Макрейдж, не пройдя Путь к Славе, практически невозможно, из-за переменчивой реальности Губительного Шторма. Иногда кажется, что мир демонов удаляется от звездолёта, командир которого пытается обойти испытания, в то время как вблизи других кажется, что огромные стены из костей и кричащие души преграждают путь космическому кораблю. Кроме того, рои Фурий, которые населяют систему (каждая из Фурий является душой хаосопоклонника, слишком нерешительного, чтобы следовать за одним из Темных Богов и слишком ограниченного, чтобы принять Изначальную Истину в целом), тянутся к тем, кто избегает Пути Славы, и их количество способно преодолеть даже сильнейшее поле Геллера. Хотя эти препятствия возникли после его последнего посещения Макрейджа, Гейдж узнал о них от своих агентов и был готов их преодолеть. Его Тёмный Крестовый Поход будет играть по правилам Губительных Сил и проходить через их испытания. Агенты Пожертвованного Сына наблюдали за тем, как другие проходят через них, и он знал, что ему нужен только один из его последователей для прохождения каждого испытания, чтобы флот мог перейти на следующую стадию — военачальники смогли провести с собой свои военные группировки. Точные детали процесса никогда не были прежними, но только тот, кто проникся мрачными идеалами Бога Хаоса, руководящего им, мог надеяться на успех — именно поэтому так мало людей смогли пройти их через тысячелетия. Даже среди Ультрамаринов, которые почитают Пантеон во всех его формах, следуя примеру Жиллимана, лишь немногие Лорды Хаоса могут претендовать на истинное служение всем аспектам Хаоса Неделимого с соответствующим рвением. Но Марий понял кое-что еще: ему не требуется самому проходить испытания. Вместо этого четыре из Лордов Хаоса из его войска пройдут одно из испытаний, каждый из которых был преданным последователем одного из Тёмных Богов. Таким образом, Марий Гейдж докажет, что он может объединить разрозненных последователей Хаоса, и заслужить проход своего Темного Крестового Похода на Макрейдж в глазах Богов. Видя приближение космофлота, правители каждого мира готовились к войне, зная, что, хотя Пожертвованный готов следовать формулировкам «Кодекса Хаотика», вряд ли он воспользуется возможностью нанести ущерб основным мирам Тринадцатого Легиона. По прихоти Богов, первым миром на пути Черного Крестового похода был Лафис, мир демонов, посвященный Слаанеш. ******

Лафис, отравленный рай

О системе Макрейдж осталось мало данных, описывающих, какой она была до начала Губительного Шторма, и большинство этих описаний посвящено родному миру Тринадцатого Примарха, а Лафису — лишь короткий очерк. Согласно этим скудным знаниям, Лафис был райским миром, нетронутым садом, где элита Пятисот Миров могла отступить от бремени своих обязанностей. Однако после того, как Губительный Шторм поглотил Ультрамар, планета попала под влияние Слаанеш и была переделана по образу Темного Принца. Хранители Тайн и другие Повелители Демонов Слаанеш развратили его население и построили огромные дворцы, разделив планету на свои собственные вотчины, где они могли наслаждаться развратом вместе со своими дворами поклонников, смертных и бессмертных. Бесчисленные поколения селекций и принесённых Варпом мутаций сделали все население невероятно красивым, если не считать уродов, рождённых время от времени в инцесте, которых либо вскоре приносят в жертву, либо порицают и изгоняют в подземелья. Дворцы на Лафисе отделены друг от друга раскидистыми, красивыми полями пожирающих плоть цветов и лесов, переливающиеся, блестящие листья деревьев которых могут захватить душу любого, кто смотрит на них слишком долго. Великие звери бродят по полям, левиафаны, чья плоть опьяняет, оставляя своих потенциальных охотников на милость своих детенышей, в то время как в лесу подобные феям из древних легенд Нерождённые играют в жестокие игры с потерянными странниками, втягивая их все глубже и глубже в лес, прикрываясь проблесками неземной красоты и сладким шёпотом. Испытание на Лафисе простое: нужно посетить планету и покинуть ее живым. С того момента, как Избранник Хаоса ступает на поверхность мира демона, его сердце и душа подвергаются множеству атак, намного более тонких, чем любая физическая опасность. Хотя правители Лафиса очень опасны в битве, истинная угроза, которую они представляют для тех, кто летит к Макрейджу, менее заметна. Каждый Лорд Хаоса, который прилетает на демонический мир, чтобы пройти испытание, приветствуется парадами, осыпается похвалой. Их приглашают на щедрые праздники, якобы брошенные в их честь, все вокруг них говорят им, что им не нужно проходить никаких испытаний, настолько очевидна их ценность и так любимы они в глазах самого молодого Бога. Но даже если им не нужно сражаться или убивать, несомненно, они могут наслаждаться удовольствиями Лафиса, прежде чем продолжить свое путешествие? В конце концов, раз они боролись так долго, чтобы заработать свое место, то они заслуживают того, чтобы получить свою законную награду за такую преданность Слаанеш. И как только Лорд Хаоса насыщается запретными удовольствиями, жители планеты набрасываются на него, чтобы удовлетворить свои собственные аппетиты, а затем обглоданные кости очередного неудачника добавляются к художественным фрескам. Когда армада Гейджа уничтожила несколько звездолётов, летавших вокруг Лафиса — путём высадки на борт и захвата или расстрела с расстояния, в зависимости от намерения командиров, — один звездолёт вышел на геосинхронную орбиту, проходящую над столицей планеты. Прежде он был космическим кораблем Имперского Космофлота и воевал с пиратами сегмента Ультима. Но время и предательство привели его к тому, что он присоединился к тем самым рейдерам, с которыми боролся, и столетия пребывания в Губительном Шторме превратили его в жемчужно-белое гладкое зазубренное копье, покрытое шипастыми наростами из розового металла. Теперь звездолёт назывался «Воля Разорителя», и принадлежал Катону Сикарию, Князю-Воину Эспандора и Лорду Хаоса Слаанеш. Гейджу пришлось долго убеждать властного и высокомерного Князя-Воина покинуть его владения и еще дольше заставлять его согнуть колено перед Пожертвованным Сыном, хотя и временно. В конце концов Гейдж пообещал развратному мечнику, что Катону будет позволено скушать тело Жиллимана, чтобы заручиться его помощью. Сикарий был убежден, что подобная людоедская трапеза дарует ему силу Мстительного Сына, и он получит место величайшего избранника Слаанеш. Шаттл Сикария приземлился рядом с самым богатым дворцом Лафиса —великолепным строением, усеянным золотыми башнями и многоцветными арками и принадлежащим Хранителю Тайн, которого смертные знали по имени Амнаих Золотой, и которого местные жители почитали как божество. Король-воин вышел из своего транспортного средства, одетый в богато украшенную силовую броню, его оружие — искажённый силовой меч и плазменный пистолет — свисало с его пояса, и прошел прямо через главные ворота дворца. Воздух был полон дыма, поднимающегося из жаровен, наполненных наркотиками и ладаном, и стоны и молитвы тысяч смертных бесконечным эхом отражались среди позолоченных стен. Катон Сикарий прошел сквозь разврат, творящийся во дворце Амнаиха, без страха, и толпы поклонников разошлись перед ним, глядя на его великолепную бронированную фигуру заворожёнными глазами. Никто из них не был во дворце больше года, но их душевные огни уже мерцали, а их силы истощались, чтобы прокормить того, кому они поклонялись как божеству. Со временем они умрут, и их тела будут осквернены так же, как и то, что осталось от их душ, сожженных в животе Хранителя Тайн. Князь-Воин Эспандора зашагал вперед, следуя зову Великого Демона, который обитал в центре дворца, и проигнорировал шепот и дразнящие предложения культистов — еду, напитки, наркотики и даже такие удовольствия, о которых такой распутник, как Катон, не имел понятия прежде. Но он держал свои мысли подальше от их искушений, сосредоточив внимание на большей добыче, ожидавшей его впереди. После того, что казалось часами хождения по забитыми плотью залам, перед Сикарием распахнулись огромные врата, и он оказался в присутствии самого Амнаиха. Внешность Хранителя Тайн соответствовала его титулу. Его пурпурная кожа была покрыта сотнями пирсингов, каждый из которых был изготовлен из свадебных украшений кого-либо из его слуг после того, как они принесли ему в жертву своего супруга или супругу. Его глаза сияли золотым светом, подобным первому проблеску солнца после эпохи бесконечной ночи, обещая мир и вечную радость всем, кто приветствовал этот свет внутри себя. Великий Демон развалился на своем троне, окруженный величайшими дарами своих рабов и самыми достойными слугами, и смеялся, пока Сикарий шагал к нему. — Милый маленький князь! — сказал он, и эхо его голоса прокатилось по тронному залу, от чего культисты испытали приступы экстаза. — Вы пришли сюда, наконец. Мы ждали вас. Приходите, присаживайтесь. Нам нужно многое обсудить, прежде чем вы продолжите идти по пути своей судьбы. За словами Амнаиха по залу разошлась волна мускуса, и запах вместе со словами одновременно обрушились на волю Сикария, подвергая его смертельной опасности Лафиса. Но когда психическое и сенсорное воздействие достигло Князя-Воина, на его доспехах засияли алые руны, и влияние Амнаиха было отражено. Эти руны были первым подарком Мария Гейджа Катону Сикарию, и их нанесли величайшие Колдуны, служащие Пожертвованному Сыну. Но, хотя они защищали Сикария от внешнего влияния, их вопиющее неповиновение приспешникам Тёмного Принца не обошлось без цены. Чтобы избежать гнева своего божественного покровителя, Сикарий должен был пожертвовать самым дорогим для себя: руны были нанесены на его доспехи кровью Каарьи Саломбар, пиратской королевы, которая помогла Сикарию стать неоспариваемым правителем Эспандора и стояла на его стороне с тех пор. Князь-Воин убил ее своими руками после кровавой гражданской войны на демоническом мире, которая закончилась тем, что победители покинули его, чтобы присоединиться к Тёмному Крестовому Походу. — Что это? — спросил Амнаих, удивленный, но еще не встревоженный, хотя Сикариус продолжал наступать. — Что за трюк ты замыслил ты, маленький князь? Сикарий продолжал идти, обнажив свой демонический меч одним плавным движением. Идея о том, что ему кто-то осмелится угрожать здесь, в самом центре его владений, наконец-то осенила Амнаиха, и Хранитель Тайн поднялся с трона, призывая свой длинным проклятый клинок усилием одной лишь мысли мысль. И в тот самый момент, когда клинок, возникший из Эмпириев, был призван волей Великого Демона, Сикарий внезапно ускорился. Амнаих едва успел поднять свой меч, чтобы заблокировать первый удар Повелителя Хаоса, и их дуэль продолжалась лишь несколько секунд — оба двигались слишком быстро, чтобы собравшиеся культисты успели что-то разобрать. Амнаих был выше и сильнее Астартес, но в начале поединка он оступился, и Сикарий непрерывно атаковал его, не позволяя подняться демону на обе ноги. Более того, кровавые руны на его доспехах теперь пылали, и их близость вонзилась в сущность Хранителя Тайн подобно ледяным клыкам, дестабилизируя его воплощение. Даже большие когти Амнаиха не могли пробить доспехи, такова была сила благословения, которое колдуны Хаоса соткали из жизни и души пиратской королевы. В конце концов, Князь-Воин Эспандора насадил Великого Демона на свой меч, и они оба застыли на несколько секунд в гротескной интимной картине. — Это… не… испытание… — захрипел Амниах, из рта которого вытекала серебряная и золотая кровь. — Я избранник Слаанеш! — объявил Катон Сикарий, его голос сотряс комнате, заставляя замолчать завопивших от испуга культистов. — Тёмный Принц ожидает от меня большего, чем просто идти по стопам предшественников. Несмотря на то, что в его грудь вонзили лезвие, Амнаих рассмеялся, и хрустальные окна разбились во всём его дворца от звука его хохота, их осколки пронзили плоть его преданных. — Вы, смертные, ничего не знаете о настоящем избраннике Слаанеш. Но вы узнаете скоро, когда свет угаснет. Скрытое шлемом лицо Катона Сикария исказилось в гневе на этот упрек. Он разорвал рукой рану на груди Великого Демона и вырвал черное сердце Хранителя Тайн, бросив огромный труп на землю. Князь-Воин поднял окровавленный орган, и громкоговоритель его шлема разошёлся надвое, превратившись в два ряда острых клыков, которыми Лорд Хаоса отрывал куски демонической плоти от сердца, шумно пожирая сущность Амнаиха, пока ничего от неё не осталось. Исполнив свою миссию, Князь-Воин вернулся на свой звездолёт в сопровождении нового круга приспешников — бывших обожателей Амнаиха, которые теперь обратили свою преданность ему. Они присоединились к остальным культистам в его отряде и будут жить или умирать в соответствии с прихотью Темного Принца. Сам Катон не заботился о них, пока всегда хватало тех, кто будет петь ему хвалу. Сила Хранителя Тайн теперь пронизывала его, сущность Великого Демона, пытающегося вырваться наружу, пожрать душу Сикария, как он ее пожрал, и вновь проявиться через его плоть. Но душа избранника Слаанеш была по-своему могучей. Чудовищная гордыня и самовлюблённость Катона сдерживали усилия бестелесного демона, и вскоре его сознание было почти растворено в душе Князя-Воина, эхо эмоций, породивших его, растворилось в океане нарциссизма. Никто не мог сказать, что могущество Большого Демона сделает с Сикарием в будущем, но Гейджа это мало волновало. По завершении первого испытания Тёмный Крестовый Поход продвигался к следующему шагу на пути к славе. Потоки Варпа сместились в соответствии с волей Слаанеш, и путь к следующему демоническому миру был открыт. Среди приливов и отливов в море душ был обнаружен сияющий шар Ардия.

Ардий, шпили коварства

В Губительном Шторме часто говорят, что Ардий является домом для миллионов заговоров, секретных организаций и братств, которые ведут скрытую войну за власть над демоническим миром и за благосклонность Тзинча. На самом деле это высказывание не даёт всей полноты картины интриг, протекающих в мире-городе, который принадлежит Великому Архитектору. Миллиарды мутантов живут в обширных городских агломерациях Ардия и, за редкими исключениями, все они принадлежат как минимум к одной из властных группировок, а некоторые входят сразу в несколько, планируя свои собственные предательства и схемы махинаций, чтобы добиться успеха. Общество Ардия на поверхности выглядит миролюбивым, на планете имеется процветающая промышленность и сложная система торговли, которая обеспечивает каждый район планеты-города основными предметами первой необходимости. Однако даже простого взгляда на Ардий достаточно, чтобы показать, что планета скрывает большее, чем можно увидеть с первого взгляда. Местная архитектура не подчиняется евклидовой геометрии. Улицы зацикливаются на самих себе, башни поднимаются невероятно высоко, и жители нередко сталкиваются с прошлым или будущим собой в особенно затронутых Варпом областях. А живущие в небоскрёбах правители Ардия принимают такие решения, чтобы они могли поддерживать свою власть над культами, тайными обществами и схемами пирамид, которые распространены по всей поверхности демонического мира. Учитывая заговоры, взятки, колдовство и периодически вспыхивающие городские сражения между частными армиями, нет ни одного места на этой планете, где бы не происходило какого-либо предательства. Тем не менее, несмотря на то, что планета всячески пропитана силой Тзинча, бесчисленным ардийским колдунам трудно вызвать Нерождённых, служащих Архитектору Судьбы. Требуется больше усилий, чтобы призвать на этом мире демона Тзинча, чем где-либо еще в Губительном Шторме, и пси-чувствительные разумные могут обнаружить что-то похожее на нервозность и даже страх в демонах, призванных на Ардий. Неизвестная для всех, кроме самых опытных знатоков колдовства, истинная причина этого нежелания лежит глубоко под коренной породой мира демонов. Когда Тзинч захватил планету после Ереси Робаута, Бог Перемен посадил девять адских семян рядом с планетарным ядром. На протяжении тысячелетий эти демоны питались паранойей и предательством на поверхности, наращивая силу и побуждая жителей к еще большим свершениям в интригах и коварстве, породив порочный круг, в котором возникли некоторые из величайших предателей и махинаторов в истории Галактики. Именно страх перед этими существами отталкивает других демонов от Ардия, потому что эти девять чудищ достаточно могущественны, чтобы засосать меньших Нерождённых в глубину планеты и поглотить их сущность. У тех, кто обнаруживает существование так называемых «Дремлющих Королей», остается только три варианта: сойти с ума и начать поклоняться чужеродным чудовищами, скрывающимися у них под ногами, найти способ покинуть планету и никогда не оглядываться назад или покончить с собой. Среди смертных лордов Ардия лишь немногие знают о Дремлющих Королях, и они посвятили свое существование сохранению их сна, так, чтобы демоны постоянно питались соответствующими эмоций, чтобы их голод не заставил их проснуться и разорить планету. Некоторые культы Ардия активно стремятся разбудить Дремлющих Королей, будучи убеждёнными, что последующее разрушение планеты является волей Тзинча, и что те, кто поможет его осуществить, будут вознаграждены Богом Изменений. Как и положено миру под властью Великого Обманщика, испытание на Ардии обманчиво просто. Любой Лорд Хаоса, стремящийся достичь Макрейджа должен раскрыть «величайший секрет Ардия» и покинуть планету живым, с неповрежденным разумом и душой. Этот секрет, конечно, заключается в обнаружении существования Дремлющих Королей, и правители Ардиума сделают все, чтобы скрыть этот секрет, что значительно усложнит процесс. Некоторые провели годы, десятилетия, столетия в ловушке на Ардии, отчаянно пытаясь найти правду — и когда те Лорды Хаоса, кто преуспел, вернулись на свои космические корабли, они обнаружили, что для их военной группировки не прошло ни единой секунды с момента их отбытия. Гейдж уже знал секреты Ардия, выпытав их у одного из Лордов Хаоса, которого он схватил и допросил в ходе подготовки к Тёмному Крестовому Походу. Но он также знал, что простого рассказа об этом своему избранному Лорду Хаоса будет недостаточно — и не только потому, что Тзинч мог бы не одобрить столь вопиющее нарушение правил так же легко, как он мог бы смеяться и одобрять это. В отличие от Лафиса, Ардий был развитым миром с процветающей промышленностью и расположенным на орбите военным космофлотом — на орбите парили группы звездолётов, улучшенные с помощью тайн Тзинча, сдерживая друг друга в борьбе за власть. Вместе они образовали достойную армаду, уступающую в силе войску Гейджа, но все же более чем способную нанести большие потери, если она решит атаковать. Пожертвованный Сын хотел избавиться от этой угрозы, и у него был идеальный инструмент для этого. В течение тысячелетий, которые он провел, готовясь ко второму нападению на Макрейдж, Марий исследовал прошлое Ультрамаринов в поисках различных ресурсов. Среди слухов и наполовину забытых легенд он нашел улики, которые, казалось, указывали на то, что один из Осирийских Псибридов — могущественных ксеносов, которые чуть не уничтожили Тринадцатый Легион во времена Великого Крестового Похода, — пережил истребление от рук Робаута Жиллимана. У Гейджа было больше причин, чем у большинства, ненавидеть Псибридов, так как он уже знал, на какие разрушения они способны — ведь он был повышен до звания Мастера Легиона после того, как эти ксеносы убили его предшественника — но поэтому он знал и о псайкерских способностях Псибридов. Кроме того, выживший сумел сбежать, заключив договор с Тзинчем, который не хотел, чтобы такой многообещающий вид полностью исчез, даже для того, чтобы посеять возможную порчу Жиллимана. Не имея никаких фактов, кроме шепота демонов и кусочков мифа, Пожертвованному Сыну понадобились столетия, чтобы найти Последнего Осирианина. Существо скрылось далеко за границами Губительного Шторма, за пределами даже границ Империума и в Звезды Ореола. Марий Гейдж послал круг своих самых доверенных агентов — группу Космодесантников Хаоса и людей-еретиков — чтобы найти Последнего Осирианина и заручиться его помощью. Никто из членов группы не принадлежал к Тринадцатому Легиону, поскольку Гейдж справедливо полагал, что ксеносы уничтожили бы Ультрамаринов. Ушли целые годы, прежде чем агенты Мария нашли Последнего Осирианина, правящего миром, о котором человечество давно забыло. Исследовав древник руины, они догадались, что люди планеты должны были обладать относительно высоким технологическим уровнем до того, как пришел последний Осирианин, но теперь они жили на уровне каменного века, порабощенные волей пришельца. Существо зарекомендовало себя как ужасный бог, вынуждая их приносить ему жертвы, чтобы Осирианин мог утолить свой нечеловеческий голод их мозгами — одна из немногих вещей в его физиологии, которую Тзинч не изменил. Он играл с рабами в жестокие игры, еще больше увеличивая свое мастерство контроля над разумом и изучая секреты Тзинча, экспериментируя с ними. Посланникам пришлось падать ниц перед самозваным богом, но предложение мести примарху, который организовал истребление Осирийских Псибридов, привлекло существо, хотя мысль о союзе с низшими существами вызывала отвращение у Осирианина. Союз был сформирован, и ксенос тайно отправился в Губительный Шторм, скрывая свое существование даже от остальных союзников Гейджа через могущественное колдовство — так как Пожертвованный Сын знал, что даже он не сумеет контролировать ненависть, которую его другие союзники будут испытывать к ксеносу, и он не хотел, чтобы они передрались, даже не достигнув Макрейджа. Таким образом, древняя инопланетная угроза, считавшаяся давно вымершей слугами Хаоса и Империума, была вновь обрушена на человечество. Из бурных приливов Губительного Шторма появился звездолёт, чей корпус был сделан из металлов и Варпа в равной степени и по форме напоминал искаженные песочные часы, которые зацикливались на себе вопреки евклидовой геометрии. Орбитальные системы обороны Ардия пытались и не смогла захватить его в прицелы, их сенсоры не передавали ничего, кроме ошибок, их боевые сервиторы извергали потоки безумной болтовни, в то время, как их мозги перегревались и разрывались. Звездолёт вышел на орбиту с высотой в несколько сотнях километров над планетой, и от него отделилась малиновая комета, полетевшая прямо в атмосферу Ардия. Она осветила небо половины планеты и была видна даже сквозь облака, и все жители смотрели на неё, по мере её приближения. Даже те, кто не мог увидеть комету, почувствовали это: те, кто находился на другой стороне планеты, видели небо, окрашенное отдаленным сиянием, в то время как те, кто не мог видеть небеса, все еще ощущали чьё-то чужеродное присутствие, омывающее их. В конце концов комета зависла в небе, и в её малиновом сиянии возникла фигура, высокая, темная и с четырьмя длинными тонкими руками. Спустя мгновение все души Ардия испытали ужас. Правители планеты забыли о своих махинациях, своём недовольстве и своих заговорах, и задавались вопросом: не наступил ли конец их миру? А в глубине планеты Дремлющие Короли зашевелились, их адские сны на время остановились, поскольку поток предательства и амбиций, который питал их в течение тысячелетий, был прерван в первый раз. Затем четырехрукая фигура в багровом сиянии произнесла единственное слово, которое отпечаталось в душах всех жителей Ардия и эхом отразилось в подземных логовах допотопных демонов: — Восстаньте. Земля начала дрожать, и высочайшие шпили планеты-города рухнули на землю. Паника стремительно прокатилась по Ардию, поскольку вещи, которые никогда не было видно для смертных глаз, стали осязаемы. Затем под психическое присутствие Дремлющих Королей попало население планеты, и дела пошли намного хуже. В течение нескольких минут миллионы были сведены с ума молчаливыми криками Великих Демонов, их разум разрушался, когда их плоть дрожала от их силы, принимая новые и ужасные формы. На орбите звездолёты и орбитальные массивы сгорели в огне, поскольку их команды превратились в рабовладельческих чудовищ, которые разрушили изощрённую технику когтями и клыками, с которых капала кислота, и это воздействие вызвало новые толчки по обширному городу, после чего последовала ещё одна волна опустошения. Люди и существа, чьи предки когда-то были людьми, грелись в силе этих пробужденных богов и начали поклоняться им, предлагая им дань в виде крови и душ и воздвигая памятники и храмы в их честь. Новые культы сформировались вокруг тех, чья психика была достаточно сильной, чтобы выдержать влияние Дремлющих Королей и превратиться из мастеров интриги и обмана в иерофантов восходящих ужасов. Эти священники скандировали имена, которые правители Ардия пытались подавить на протяжении тысячелетий: Ар-Каздер, Урлламерион, Итикселек и множество других интерпретаций Истинных Имен демонов в смертных умах. И затем, конечно, началась война, когда Дремлющие Короли восстали друг против друга, их странные инопланетные умы признали своих сверстников потенциальными угрозами и соперниками за одни и те же ресурсы. Менее чем за час цивилизация лжи, заговоров и предательств полностью развалилась. На его месте остался лишь столп безумия, мутации и апокалиптической преданности. И летящий над кричащим городом последний из Осирийских Псибридов посмотрел на плоды своего деяния и счёл их достойными. Когда с угрозой Ардия было покончено, а испытания Тзинча было пройдено — поскольку весь Макрейдж теперь знал секрет Города Шпилей — Тёмный Крестовый Поход продолжил наступление. Последний Осирианин и его инопланетный звездолёт остались позади: ксенос наслаждался картиной разрушения, которое он вызвал. Короткое психическое общение между Гейджем и его инопланетным союзником завершилось тем, что Последний Осирианин пообещал, что он вернется на сторону Пожертвованного Сына, когда битва достигнет своего апогея и коалиция будет на пороге окончательного уничтожения наследия Жиллимана навсегда. Следующим был суд над Нурглом, который должен был состояться в мире Тулия, где неспокойные мертвецы из Губительного Шторма переживали вечность медленного разложения под теплым и любящим взглядом Дедушки. Флот Тёмного Крестового Похода оставался далеко от планеты, не желая подвергаться риску заражения, и снова только один космический корабль оторвался от армады и приблизился к демоническому миру, обосновался на орбите, от его борта отделился один боевой шаттл и опустился на поверхность гниющей планеты.

Тулий, гниющее болото

Согласно древним имперским источникам, планета Тулий прежде была миром смерти, покрытым смертельными джунглями, в которых жили всевозможные хищники. После того, как Губительный Шторм поглотил Пятьсот Миров, Тулий попал под влияние Нургла, Бога чумы и разложения, и был преображён по его гротескному образу. Деревья сгнили там, где они стояли, плодородная почва превратилась в болото, а животные либо умерли, либо превратились в новые формы, более приятные для взгляда Дедушки. Каждая жизненная форма Тулия в некотором роде больна, неся щедрые дары Нургла в своей крови или соку. Несмотря на это, на Тулии все еще существует разумная жизнь: племена развращённых людей и мутантов, которые без предубеждений общаются друг с другом. Они объединены своей преданностью Богу Чумы и общим аппетитом к плоти на одном из самых суровых миров Губительного Шторма. Эти племена происходят из потомков первоначальных поселенцев планеты, а также от хаосопоклонников, которые прилетели сражаться в последней войне за Тулий. В том конфликте решался вопрос, кому из Тёмных Богов будет принадлежать Тулий. После того, как война закончилась, никто из выживших бойцов планету так и не покинул. В отличие от других миров Пути к Славе, у Тулия есть единственный и неоспоримый правитель: древний Повелитель Демонов Нургла, известный как Хранитель Могил. Он не покидал Тулий с тех пор, как впервые на нём оказался, задолго до того, как закончилось сражение между Богами и образовался Путь к Славе. В то время это привело к тому, что Легионы Чумы захватили Тулий для Нургла, а культисты Дедушки по всей галактике до сих пор видят образы сражений, которые он вел, в своих лихорадочных снах. Но, несмотря на всю свою мощь, Хранитель не сражался с тех пор, как закончились эти войны. Оставив своё воинственное прошлое позади, Хранитель теперь записывает в свои гримуары имена всех, кто умирает в Губительном Шторме, и его работа никогда не останавливается. Его слуги бродят по Пятистам Мирам на больших грузовых звездолётах, требуя тела мертвых, и по древнему договору никто не может им помешать. Те, кто встаёт у слуг Хранителя на пути, быстро уничтожаются своими товарищами, чтобы ужасные исполнители лаконичного манифеста не обрушили свой гнев на их головы, ибо их методы ведения войны не оставляют в живых никого — только пустые города и мертвые звездолёты, служащие источниками для самых диковинных историй. Эти слуги — окутанные тенями силуэты, которые когда-то были Механикумами и были преображены по образу и подобию своего господина — затем доставляют трупы на Тулий, сбрасывая их в болота миллионами. Там они становятся пищей для миллиардов и миллиардов насекомых, каждое из которых несет множество болезней, порожденных Варпом, когда они гнездятся в мертвой плоти. Эти стаи насекомых обладают каким-то коллективным разумом, который может управлять трупами, поднимая их на ноги, чтобы атаковать любого, кто полезет без спросу в болота. В некоторых случаях, когда тело достаточно свежо и ветер Варпа дует в подходящем направлении, душа умершего даже втягивается обратно в его тело, заставляя чувствовать, как его пожирают изнутри. Эти несчастные души неизменно сходят с ума задолго до того, как их тела полностью поглощаются, вплоть до костей (процесс, который может занять годы на демоническом мире, как если бы насекомые намеренно растягивали процесс). Как и положено миру, принадлежащему Нурглу, испытание на Тулии незамысловато. Избранник Хаоса должен сначала приземлиться на демонический мир — само по себе это довольно сложная задача, учитывая болото, которое заменяет планете твёрдую почву. Затем он должен найти Хранителя Могил, пережив по дороге разнообразные опасности, и убедить Повелителя Демонов позволить ему пройти. Эта последняя часть считается простой формальностью для тех, кто знает об испытании на Тулии, потому что никому, кто достиг Хранителя, никогда не было отказано в проходе — хотя это только потому, что все, кто это делает, уже доказали, что у них есть благословение Нургла. Те, кто встречал Хранителя Могил, всегда отказывались говорить о прошедшей между ними встрече, и те, кто достаточно проницателен, могут сказать, что всякий раз, когда им задают такой вопрос, эти могущественные избранники Нургла испытывают всамделишное беспокойство. На борту очередного космического корабля был военачальник, от которого никто не станет отрицать, больше всего подходил для прохождения через испытание Нургла. Он был единственным Астартес на своем корабле, который был полон мутантов, демонов и порабощенных душ всего монастыря Адепта Сороритас, которых он в одиночку убил в одной из самых мрачных битв, которые Империум вел при обороне Железной Клетки в 41-м тысячелетии. Он был Кастом, слугой Лорда Демонов Парменидия, и он очень хотел встретиться с Хранителем Могил. Марий Гейдж убедил Каста присоединиться к Черному крестовому походу, объяснив ему, что, удерживая труп Жиллимана в стазисном поле в течение десяти тысяч лет, Ультрамарины богохульствовали супротив Нургла, удерживая своего возлюбленного Духовного Сюзерена в изоляции от естественного цикла смерти и разложения.

Каст, Сосуд Мерзостей

Есть много историй о том, откуда появился Чумной Лорд, известный как Каст. Это имя произносится что внутри Губительного Шторма, что за его пределами редко с чем-либо, кроме ненависти, смешанной со страхом в разных пропорциях. То, что принято считать правдой, таково: Каст является членом Тринадцатого Легиона, служит Нурглу и избран чемпионом и глашатаем Владыки Демонов Парменидия, созданием невероятной силы, которое сидит только на одну ступеньку ниже Нургла в иерархии Варпа. В некоторых историях говорится, что Каст был перевезен Парменидием в владения демона, когда он лежал, умирая на поле битвы, в то время как другие утверждают, что он был членом одного из Лояльных Легионов, который принял поклонение Нурглу и перекрасил свои доспехи в цвета Ультрамаринов. Другие все еще шепчет, что Кастуса нет: что военачальник — это просто марионетка Парменидия, маска, которую использует Лорд Демонов, чтобы взаимодействовать со смиренными смертными и продвигать свои собственные замыслы в Губительном Шторме Но истина о происхождении Кастуса гораздо более странная, чем даже самые смелые слухи. Тысячи лет назад (если так можно сказать, учитывая особенности Губительного Шторма) шайка Ультрамаринов сражалась в одной из бесчисленных войн между конкурирующими Лордами Хаоса, когда они были отделены от остальной части своей группировки. Они натолкнулись на древнее поле битвы, все еще пронизанное разрушающими реальность заклинаниями, которые колдуны Хаоса с обеих сторон использовали друг против друга, — и стали жертвой одного из них, после чего из забросило прямо в Эмпирии. Варп разорвал в клочья шестнадцать сыновей Жиллимана, а затем слепил куски вместе, в результате чего воин-амальгама взял имя Каст после того, как наконец вырвался на свободу. Его разум был жгучим одеялом из жизней его создателей, и хотя большая часть их душ сгорело в Варпе, кусочки, которые собрались вместе, все еще составляли мощную душу — которая сразу привлекла внимание нескольких могущественных демонов. Любой демон, чтобы проникнуть в материальную вселенную, требует большой жертвы, и хотя существа, известные как Великие Демоны и Князья Демонов, являются самыми сильными, известными разумным видам Галактики, они ни в коем случае не являются величайшими в своем роде — но только они способны проявляться, не разрушая саму реальность. Повелители Демонов не могут полностью войти в Материум, но они могут наделить своих смертных слуг своей силой и действовать через них. Однако подобная одержимость очень быстро разрушает аватар Повелителя Демонов. Сила тела важна для продления жизни аватара, но ещё важнее сила души. И когда Каст вышел из Варпа, Повелители Демонов Губительного Шторма увидели в нем совершенный аватар, его плоть укрепилась благодаря объединенным жизненным силам шестнадцати Ультрамаринов, в то время как его душа доказала свою стойкость вне всякого сомнения. Несколько Повелителей Демонов боролись за власть над воином-амальгамой, и в конце концов именно Парменидий одержал победу и захватил приз, заставив Каста преклонить колени перед его воплощенным телом на демоническом мире, который почти полностью был покрыт гниющей формой существа. После многих веков сражений в Великой Игре Каст вырос в настоящего гиганта, его тело распухло и стало гораздо больше терминатора Хаоса благодаря его покровителю. Он владеет великой булавой, с которой капает отравленный ихор, способный разложить плоть сокрушенных трупов его жертв за течение нескольких секунд, превращая их в источники сверхъестественных эпидемий. Каста можно было ранить, но он никогда по-настоящему не пострадал, потому что его тело либо регенерировало, либо приспосабливалось к каждой травме, становясь более устойчивым, чем больше людей пытались и не смогли его убить. И многие покушались на его жизнь — от имперских солдат до соперников за благосклонность Темных Богов. И все же, несмотря на всю свою мощь, в последние десятилетия Каст был всего лишь пешкой Парменида. Дух воина-амальгамы ослаб под весом вечности службы Парменидию. Всё чаще ум Повелителя Чумы блуждает или полностью отключается, заставляя Повелителя Демонов брать тело его слуги под прямое управление. Повелитель Демонов использует свою давнюю связь с Кастом и доступ к воспоминаниям полководца, чтобы создавать впечатление, что Каст никак не изменился, — задача не из сложных, так как от последователей Нургла все ожидают эксцентричных выходок. Когда Каст пробуждается от оцепенения, он всегда смущен, оказываясь в ситуациях, в которые он не может вспомнить. Но голос его хозяина в его голове всегда заставляет его быстро прийти в себя (и, как и следовало ожидать от существа Нургла, Парменидий вполне прощает рассеянность внимания своего избранного вестника). Даже Парменидий не знает, ведает ли Гейдж о его господстве над Кастом, или ему все равно, что один из его величайших союзников в его Черном крестовом походе — демон, манипулирующий одним из его боевых братьев. Каст спустился к Тулиуму в десантной капсуле, и её удар о поверхность поднял волну грязи, прокатившуюся на несколько километров по окружающим болотам. С того момента, как Лорд Чумы вышел из быстро затонувшего крушения его транспорта, он был немедленно атакован. Избранник Нургла или нет, Касту требовалось доказать, что он достоин пройти испытание на Тулии, и орда нежити набросилась на Ультрамарина, стремясь утащить его в грязь, снять с него доспехи и добавить его плоть и могущество к силе демонического мира. Каст с легкостью разорвал зомби в клочья, но Тулий почувствовал его силу и послал большие препятствия на его пути. Невидимые ямы образовались под зловонными водами, заставляя его полагаться на рефлексы, которые, к счастью, пережили деградацию его плоти. Рой насекомых потемнел от того небольшого света, который прошел сквозь гниющие деревья, разбив себя о его доспехи, пытаясь остановить его наступление из-за явного истощения, даже несмотря на то, что тысячи погибали каждую секунду в этих атаках смертников. Но Сосуд Мерзостей продолжил свое наступление, разбив то, что уподобилось сплошной стене на пике атаки. Небольшие чешуйчатые существа, на один шаг выше по искажённой пищевой цепи Тулиума, собрались вокруг Каста, проглатывая остатки роя. В конце концов, насекомые уступили, потому что демонический мир призвал другую, более серьезную угрозу на их место. В течение нескольких мгновений маршу Каста по болотам препятствовала только земля планеты, поскольку усилия демонического влияния распространялись на одно конкретное тело, покоящееся под поверхностью. Это тело было защищено от осквернения Тулия на протяжении веков после того, как оно было брошено в мир демонов благодаря толстому каркасу из адамантия, которые его окружали, но время и воля Нургла могли преодолеть любую преграду. Каст увидел пункт назначения — маленькую, безобидную на вид деревянную дверь на склоне холма, когда что-то огромное внезапно вырвалось из глубин, пролив грязную воду в потоки. Это создание возвышалось даже над распухшим телом Лорда Чумы. Его металлический корпус был подвергнут коррозии почти полностью, но его форма была безошибочной для любого воина из Легиона Космодесанта: дредноут — боевая машина, в которую герой из числа Астартес был помещён после получения крайне тяжёлых, но не смертельных ран. Конкретно этот дредноут носил выцветшие знаки Четвертого Легиона и был захвачен во время рейда на Железную Клетку, и за это преступление Пертурабовичи поклялись кровавой местью Ультрамаринам. Сначала неторопливо, а затем все быстрее и быстрее набирая обороты, Дредноут продвигался к Касту, поднимая оружие, которое было почти неузнаваемо за время пребывания в болотах Тулия. Ужасные крики исходили из его заржавевших динамиков, когда он помчался в атаку, и Каст выкрикнул вызов в ответ, прежде чем набросился на шагохода, замахнувшись своей тяжелой булавой. Две неудержимые силы врезались друг в друга, и звук удара послал ударную волну во много раз больше, чем вызванная пусковой площадкой Каста. В течение нескольких секунд оба бойца стояли на месте, прислонившись друг к другу, а затем, медленно, дредноут упал назад, его торс был пробит силой удара Каста. Покончив с противником, Каст осторожно распахнул деревянную дверь и отправился в логово другого великого слуги Нургла в бывшем царстве Ультрамар. Если на всём Тулии царила горячая и влажная погода, в убежище Хранителя Могил было сухо и прохладно — идеальные условия для хранения письменных трудов на многих книжных полках, которые выстроились вдоль стены, вплоть до дальнего потолка. Единственными источниками света были маленькие органические капсулы, которые светились изнутри биолюминесценцией. Каст протянул руку и снял свой шлем с булькающим звуком, когда грязные жидкости вылились из сочленения между ним и остальной частью его брони. Органические лампы озарили бледным светом его лицо цвета пепла, а его кожа растянулась в жировых складках, в которых скрывались маленькие паразитические существа. Только разноцветные глаза Каста — один синий и один зеленый — не были затронуты благословениями Нургла и сохраняли ту ясность, рожденную безумием, с которой они впервые увидели вселенную после того, как Каст вышел из Эмпирей вслед за своим преображением. Он держал головной убор в изгибе левой руки и смотрел на хозяина убежища. Хранитель Могилы стоял, согнувшись над каменным столом, яростно царапая на страницах открытого гримуара пергамента пером, сделанным из бедренной кости героя. Насколько мог судить Каст, чернила в горшке были совершенно обыденными, как и материал самого гримуара. Но как только ему в голову пришла эта мысль, он тут же услышал отдаленный смех своего хозяина. А потому было более вероятно, что, даже несмотря на то, что его восприятие усиливалось силой Парменидия, он всё равно не мог осознать, как на самом деле выглядело убежище. Его все еще смертный разум приспосабливался к тому, что его чувства воспринимали, чтобы он мог понять увиденное, включая Хранителя. В глазах Каста демон выглядел как высокий (даже выше его) и худощавый человекоподобный силуэт, облачённый в черный плащ с капюшоном, рукава которого полностью скрывали руки. Каст ждал несколько минут, но Хранитель Могил не дал никаких признаков того, что заметил его присутствие, хотя Повелитель Чумы не сомневался в этом. В конце концов он начал: — Владыка Могил, я Каст, Избранник Нургла и слуга вашего родственника Парменидия Мерзкого. Я пришел попросить у вас разрешения продвигаться по Пути к Славе от имени моего союзника, известного в Тринадцатом Легионе по имени Марий Гейдж. Царапины не прекратились, но Хранитель Могил поднял голову, глядя на Каста из тени капюшона. Когда он заговорил, его голос звучал подобно сухому хрипу человека, умиравшего от жажды. — Каст, — сказал он. — Племянник. Приятно видеть вас своими глазами, после того, как вы заставили меня написать так много имен в моих книгах. Вы хорошо послужили Отцу Нурглу. — Племянник? — не понял Сосуд Мерзостей. Демон хмыкнул, и звук этот походил на треск древнего надгробного камня, окончательно развалившегося после столетий эрозии. — Разве вы не любимое дитя Парменида, моего брата при нашем Отце Нургле? Согласно взглядам смертных, разве это не делает меня твоим дядей? — Я… я так думаю, — ответил Каст. — Признаюсь, я никогда об этом и не задумывался. — Ну, вы должны, молодой человек. Важно знать ценность семьи, особенно в такие смутные времена. Теперь, вы сказали, что пришли, чтобы попросить разрешения продолжить? Конечно, вы можете пойти прямо вперед. Ведите с собой своих друзей на Макрейдж и сделайте все, что только запланировали. Не то чтобы у меня было достаточно работы или чего-то еще… — Спасибо, Хранитель, — ответил Каст, кланяясь настолько, насколько позволяли его громоздкие доспехи. Лорд Демонов не отреагировал на его слова и снова погрузился в свою работу. Каст развернулся и перешагнул через порог и обнаружил, что вернулся назад в командирский отсек своего звездолёта, а члены экипаж поворачивается, чтобы посмотреть на него в недоумении. Каст оглянулся назад и увидел за спиной выход из отсека, заблокированный толстыми металлическими дверьми. Он покачал головой, удивляясь истинной силе Хранителя и приказал офицеру связи выйти на связь с Пожертвованным Сыном. Теперь Тёмному Крестовому Походу, чтобы добраться до Макрейджа, осталось лишь пройти через испытание Кровавого Бога. Оно находилось на планете Нова Тулий, и избранник, которого Гейдж выбрал для его выполнения, был отпрыском Тринадцатого легиона, известным другим Ультрамаринам как Тит, а Нерождённым — как Гнев Кхорна.

Нова Тулий, Жатва Черепов

Земля Нова Тулия покрыта камнями в форме черепа — легенда гласит, что это черепа недостойных жертв, не заслуживающие лежать у трона Кхорна и пригодные только для того, чтобы по ним ходили когтистые ноги слуг Бога Войны. Кровавые дожди окрашивают землю в малиновый цвет даже в тех немногих местах, где не идёт постоянная борьба между инфернальными воинствами, красные ручейки текут сквозь пустые глазницы — и такие места действительно редки, поскольку своё прозвище Нова Тулий получил до появления камней-черепов на своей почве. Война на Нова Тулии вспыхнула, когда Марий Гейдж предложил себя Богам на Калте, и с тех пор не прекращается. Кхорн доминирует на Нова Тулии, но, так как Повелитель Черепов наслаждается битвами между адскими легионами, он не навязывает свое господство так, как это делают другие Темные Боги. Таким образом, несмотря на маловероятные шансы на победу, легионы демонов постоянно проникают на Жатву Черепов, пытаясь добиться невозможного в непостижимых замыслах их Богов и ради утоления вечного голода и ненависти, пылающих в их пустых душах. Хотя планета была когда-то плодородной и населенной, на ее земле не осталось никакой смертной жизни. Бесконечные битвы стерли её с лица земли, уничтожив всё человеческое население и всю биосферу Нова Тулия, когда Повелители Демонов обрушили самые ужасные виды оружия Варпа друг против друга. Теперь только демоны населяют Нова Тулий, и в мире, где нет смертных душ, их единственный источник средств к существованию — пожирать своих сородичей или использовать постоянно меняющиеся потоки Варпа. Эти Нерождённые проявляются из мест силы на демоническом мире, которые окружены массивными, нарушающими законы физики цитаделями, которые были разрушены и перестроены много-много раз. В этих твердынях Великие Демоны и Князья Четырех Демонов собирают свои армии перед войной, навязывая свою волю миллионам своих младших родственников. Большинство сражений ведутся между полчищами конкурирующих Сил Хаоса, но даже на Нова Тулие демоны одного и того же Бога склонны противостоять друг другу. Неудивительно, что испытание Кхорна на этом мире включает в себя убийство. По прибытии на Нова Тулий, избранник Хаоса сразу получает на руку клеймо в виде пылающего знака. Этот знак невозможно утаить, и каждый Нерождённый — от самых жалких порождений Варпа до самых могущественных Князей Демонов — сразу же узнает о местонахождении незваного гостя. Каждый раз, когда претендент разрушает физическую форму демона, блеск метки уменьшается, пока он полностью не исчезает — в этот момент избранник телепортируется с планеты волной крови, а клеймо превращается в татуировку на его теле. Сколько убийств требуется, чтобы пройти испытание, варьируется в зависимости от могущества хаосопоклонника и его важности для Кхорна, при этом от великих Лордов Хаоса ожидается большее подношение Повелителю Черепов. К тому же, различные убийства по-разному влияют на прохождение испытания: например, победа над Алчущим Крови гораздо сильнее снизит горение метки, чем изгнание малого демона.

Тит, Гнев Кхорна

Несколько веков назад мальчик по имени Тит был похищен с родного имперского мира Магистром одного из Орденов Ультрамаринов, который служил только Богу Крови. Его привели в Губительный Шторм, подвергли испытаниям, обучили воинскому искусству, заставили сражаться с другими пленниками и убить их, после чего Тит был принят в ряды Ультрмаринов. А через восемь дней, когда союзники этого Магистра Ордена прилетели на его планету, то обнаружили, что крепость Космодесантников Хаоса опустела, жившие здесь воины перебиты, а их черепа сложены в памятник Кхорну. Ненависть Тита к подонкам, которые убили его сородичей по планете, привлекла внимание Бога Войны, потому что этот Орден Ультрамаринов утратил его милость и нападал на тех, кто был их слабее, а не искал достойные испытания и не предлагал ему большие подношения. Повелитель Черепов помог Титу проникнуть в хранилище Магистра Ордена, где он забрал демонический меч и вырезал им сотню боевых братьев. К тому времени, как Тит убил последнего Ультрамарина в крепости, безумие битвы и влияние меча превратили его ненависть во всепоглощающее пекло, и Варп утащил его прочь с этой планеты и забросил на мир-фабрику Грайю вместе демоническим легионом Кхорна. Уже ослабленные отчаянной борьбой против орочьего Вааагх имперские гвардейцы и скитарии-защитники Грайи были быстро разбиты. Когда Сыны Гора прилетели в ответ на их призыв о помощи, демоны уже покинули планету, разорив её индустрию. Впрочем, и Вааагх орков, который угрожал захватить ресурсы мира-фабрики для подпитки самого себя, также был уничтожен. Аналитики потратили годы на дебаты о том, уравновешивала ли потеря Грайи нейтрализацию этой угрозы, в то время как те, кто смотрел на дальнюю переспективу, задавались вопросом, ради чего Силы Хаоса как бы пришли на помощь имперцам и, уничтожив Вааагх, попутно вырезали несколько миллионов имперских защитников. Кхорн меньше склонен к манипуляциям среди Тёмных Богов, однако жажда кровопролития Бога Войны не мешает ему замышлять долговременные планы. Что касается Тита, он вернулся через тот самый же Варп-разлом обратно в Губительный Шторм, окончательно превратившись в избранника Кхорна. Хотя он жаждет крови всех живых существ, его ненависть к Ультрамаринам наиболее сильна, и многие верят, что он является воплощением озлобленности Кровавого Бога на Ультрамаринов за их поражение в Ереси. После истребления своего Ордена Тит блуждает по Губительному Шторму, руководствуясь видениями крови и убийств, чтобы найти тех, кто отмечен Богом Крови, чтобы исполнить Его Суд. Его сопровождает множество демонов Кхорна, или, возможно, именно он сопровождает их — никто не знает наверняка, даже сам Тит. Берсеркеры и другие смертные слуги Бога Войны часто присоединяются к этой армии нечестивых крестоносцев, хотя в конечном итоге все погибают либо в сражении с врагами орды, либо от Нерождённых, либо от рук самого Тита. Не успел Тит выйти из своего шаттла, как тут же вспыхнуло клеймо на его правой руке, а на него накинулась кодла кровопускателей. Битва была короткой и жестокой и закончилась тем, что Тит отломал последнему демону рог и выпотрошил им его. Обычно — хотя такой термин относителен, учитывая, как мало Избранников Хаоса добирается до Нова Тулия, — претенденты вступают в союз с одним из демонических военачальников Кхорна, чтобы пройти через испытание, сражаясь вместе с союзными полчищами против соперничающих Сил Хаоса. Итак, Тит начал идти в направлении, откуда пришли его противники, потом шагал по дороге, вымощенной раздробленными костями воинства Слаанеш, пока не достиг края гигантской ямы. Глубоко внизу, адские слуги Бога Крови призывали новых воинов из его измерения, вызывая их с Равнин Костей у подножия Трона Черепов. Властелин подземного города, могущественный Алчущий Крови, чье настоящее имя наводило ужас на шаманов у сотен разумных видов, собирал армию для очередного нападения на своих соперников — как из воинств других Богов Хаоса, так и тех, кто тоже служил Кхорну. В крепости из оникса уже собралось так много демонов, что даже с вершины пропасти Тит чувствовал сосредоточенную ненависть и жажду крови, исходящую от них. И внутри этой крепости Великий Демон почувствовал присутствие Гнева Кхорна и улыбнулся, полагая, что настал час его господства, поскольку имя Тита было известно в Кровавом Дворе Бога Войны. С его помощью Алчущий Крови начнет самую сильную атаку на своего соперника. Но у Гнева Кхорна был свой план. Что было неизвестно Сынам Гора, которые прибыли слишком поздно, чтобы остановить его, — но не Инквизиции, члены которой испытывают страх при мысли об этом до сегодняшнего дня — Тит во время нападения на Грайю похитил одно важное устройство, которое было в целом куда мощней и разрушительней, чем Титаны, которых ремонтировали на этой планете. Он было изобретено в спорным и засекреченном исследовании под руководством инквизитора Дрогана из Ордо Ксенос. Дроган был убит Титом, его исследование было уничтожено, а опытный образец был похищен Ультрамарином, когда он покинул Грейю через тот же Варп-разлом, который привёл его сюда. Если бы Шестнадцатый Легион узнал правду об исследованиях Дрогана, напряженность между Святыми Ордосами и Сынами Гора значительно возросла бы. Ибо Дроган по приказу влиятельной клики инквизиторов пытался овладеть силой Варпа, закачивая его неограниченную энергию в сосуд, который мог бы использоваться для питания технологий Империума, тем самым открывая новую эру для человечества. Это было очень опасное исследование, но оно позволило создать в конце концов небольшую капсулу, которую мог бы удержать в руках Астартес, способную переносить достаточно энергии для питания целого города-улья. Тем не менее, Темные Боги знали о работе Дрогана и не позволяли простым смертным красть силу своего царства для своих собственных целей. Тит и легион демонов Кхорна были посланы, чтобы устранить все шансы на дальнейшее развитие этой технологии, но избранник Кхорна не уничтожил прототип Дрогана. Вместо этого он украл его и на протяжении веков хранил его. Тит что-то ожидал, не зная почему, зная, что однажды ему это понадобится. Когда Марий Гейдж прилетел к нему и рассказал о своем плане разрушить величайший оплот Тринадцатого Легиона, ненависть, которую Тит испытывал к другим Ультрамаринам, подсказала, чего он может достичь с помощью ворованного устройства. И теперь, когда он стоял над адским городом, Тит засмеялся и снял устройство с пояса. В течение нескольких секунд Гнев Кхорна держал его в руках, предавшись последним сомнениям. Устройство изменилось с тех пор, как он забрал его из лаборатории Дрогана: Тит приспособил к нему дополнительный механизм. А затем Гнев Кхорна со смехом нажал на панель активации и со всей силой бросил самопальную бомбу в яму. Он продолжал смеяться, когда сосуд для энергии Варпа падал вниз, и его безумный и злорадный смех заставил небеса вздрогнуть, когда Кхорн понял, что только что сделал его избранник. Брошенное с убийственной точностью, устройство почти достигло дна ямы, когда оно взорвалось, высвободив энергию, равную взрыву десяти тысяч атомных бомб. Алчущий Крови, восседавший на троне, успел понять произошедшее, прежде чем его воплощенная форма была уничтожена с такой силой, что даже его сущности стало больно. Метка на руке Тита исчезла как раз вовремя, чтобы телепортация спасла его от взрыва, и он вернулся назад на свой звездолёт, все еще смеясь и катаясь в агонии на полу — его лицо сгорело от жара взрыва. Между тем поверхность Нова Тулия сотрясалась от сильных землетрясений, когда по планете катилась ударная волна взрыва. По всей макрейджской системе псайкеры чувствовали яростные крики миллионов изгнанных в Эмпиреи Нерождённых и ревущий смех Темных Богов. Будет ли Бог Войны карать Тита за то, что он сделал, оставалось неизвестным, но, невзирая на выбранный способ массового убийства, Гнев Кхорна прошел испытание и заплатил за это своей собственную плотью. Когда его слуги несли смеющегося безумца к в медицинский отсек, Тёмный Крестовый Поход начал свое окончательное наступление на сам Макрейдж. С того момента, как до него дошло известие о прибытии Мария, Марней Калгар, Магистр Ордена Макрейджа, готовился к войне. Его космофлот сосредоточился на орбите, занимая позиции рядом с обширным орбитальным массивом оборонительных орудий, восстановленным после войны с тиранидами, в то время как на поверхности тысячи Ультрамаринов направили своих смертных последователей на оборону храмовых крепостей, слова призывавших апостолов Хаоса побуждали их отдать свои жизни на службу своему богу Жиллиману. Сам Калгар остался в Крепости Геры, руководя оттуда обороной планеты. С борта «Предательства Макрейджа» Гейдж наблюдал за всеми этими приготовлениями, за грозной армадой, вставшей на пути его Похода. Прямое нападение на Макрейдж привело бы к орбитальной битве, которая нанесла бы значительный урон его силам, оставив их в тяжёлом положении для следующей и самой важной части кампании. Но Марий был бы плохим стратегом, если бы не запланировал этого в те тысячелетия, которые он потратил на подготовку к Тёмному Крестовому Походу. По его приказу его космофлот выстроился в положение для скоординированного нападения на защитников Макрейджа и остановился вне досягаемости их оружия. Прошло несколько часов, и страсти разгорались с обеих сторон, когда отдельные группировки хаоситов рвались в бой. Но и Марий Гейдж, и Марней Калгар смогли удержать свои силы под контролем — последний, потому что он знал, что имел преимущество, если Гейдж атаковал первым, и первый, потому что он ждал следующего шага своего плана. Чувствуя ловушку, колдуны Калгара осматривали всю систему, используя все заклятья предвещания и проницательности в своем распоряжении, но так ничего и не нашли — пока следующий ход Жертвенного Сына не проявил себя во всей своей ужасной славе. Помимо четырех миров Пути к Славе и Макрейджа, в родной системе Ультрамаринов был шестой мир, который был ближе всего к Макрейджу, но доступ к которому был заблокирован мощными заклинаниями. Только те корабли, которые носили особый колдовской жетон, созданный колдунами из этого ужасного места, могли достичь его — но Гейдж украл один такой жетон и убил его предыдущего владельца много веков назад, и передал его своему наиболее доверенному полководцу. На другой стороне Макрейджа от армады Тёмного Крестового Похода мир Мортендар внезапно оказался под атакой, поскольку войско Уриэля Вентриса, Пьющего Скорбь, как казалось, возникло из ниоткуда.

Мортендар, Тюрьма внутри Железной Клетки

Если во всем Губительном Шторме есть самое ужасное место, само имя которого внушает страх, то это Мортендар. Здесь, в самом сердце их проклятого царства, Ультрамарины держат в тюрьме гнуснейших врагов своего легиона, не давая им надежды на побег. Действительно, за всю историю планеты ни один из удерживаемых здесь пленников никогда не вырвался на свободу, хотя несколько из них были освобождены союзниками (или врагами), заключающими сделки с правителем Мортендара. Но это были мелкие заключенные, те, кого туда отправили соперники в Легионе, не совершившие фактического преступления против Ультрамаринов в целом, и за их освобождение был уплачен непомерный выкуп. Среди заключенных Мортендара — Космодесантники Хаоса из других легионов, в том числе ренегаты из лоялистских. Даже с Ультрамаринами, которые были заключены в тюрьму после первого нападения на Макрейджа, не обходятся так же, как с Проклятыми, которые находятся в специальных камерах содержания. Другие заключенные — это демоны, которые были побеждены Лордами Хаоса из Тринадцатого Легиона. Колдуны ловили их в смертные тела, создавая трижды связанных демонхостов, и отправляли их на Мортендар, выводя их из Великой Игры. Есть волхвы, которые проводят годы в своих отделениях тюрьмы, слушая слова заключенного в тюрьму Нерождённого и записывая их, надеясь извлечь полезные знания из их бреда. Один из заключенных — Князь Демонов, который был отправлен своим божественным сюзереном на Мортендар за череду поражений. Другими пленниками являются мутанты или люди из числа Потерянных и Проклятых, чьи преступления против Тринадцатого Легиона были слишком велики, чтобы их можно было просто убить, и в число заключённых входят несколько имперцев (согласно легендам, в их число входят один из основателей Инквизиции и один имперский святой). Ходят слухи, что Лоргар Аврелиан, примарх Семнадцатого Легиона, находится в плену на Мортендаре, после того как его доставили сюда вслед за его исчезновением в Море Душ, и его будут содержать здесь до скончания времён. Однако никто из тех, кто ценит свою жизнь, не расскажет эту историю Несущим Слово. Сотни Космодесантников из каждого лояльного Легиона удерживаются в подземельях Мортендара, их руки и ноги ампутированы, а их тела бесконечно мучают ради развлечения Темных Богов. Железные Воины, которые караулят Железную Клетку вокруг Губительного Шторма, знают про Мортендар и отдают отчёт, что попасть в плен Ультрмаринам — обречь себя на судьбу худшую, даже чем позорная смерть. А потому многие из них вживляют в себя бомбы-импланты или другие средства самоубийства на случай попадания в плен. Любой, кто слышал, что провидцы и библиарии рассказывают о своих видениях Мортендара, знают, что принимать такие меры предосторожности не стыдно. И их следует пускать в ход как только, так сразу, потому что на Мортендаре даже смерть не гарантирует освобождения: колдуны из этого ужасного места связывают душу каждого мертвого заключенного со стенами тюрьмы, вынуждая их помогать поддерживать удерживать в заключении других пленников. Души этих несчастных остаются связанными с тюрьмой до тех пор, пока не исчезнут их последние воспоминания, и они полностью не растворятся. Создание тюрьмы на Мортендаре для удержания здесь врагов Ультрамаринов было последним актом Тринадцатого как объединенного Легиона. Каждый Магистр Ордена платил десятину своим воинам, которые выступали в роли надзирателей Мортендара, а также снабжал их ресурсами, необходимыми надзирателям для поддержания своего числа и выполнения своих обязанностей. Эти воины стали Стражами Мортендара, главой с собственными обрядами и традициями, основанными на эонах лет, потраченных на содержание некоторых из самых опасных существ галактики. У Стражей есть смертные слуги, помогающие им в исполнении обязанностей, и все они произошли от первого известного появления «трофейных заключенных» — тех, кто отличился тем, что сумел стать реальной угрозой для Ультрамаринов. В 33-ем тысячелетии Ультрамарины потерпели унизительное поражение от сил Имперской армии, чьи полки были набраны на одной и той же планете. В течение трехсот лет Магистр Ордена Стражей Мортендара замышлял свою месть, после чего за одну ночь исчезла вся большая семья губернатора этой планеты, который был праправнуком одного из генералов, победивших Ультрамаринов в той битве. Единственной уликой, указывающей на причину исчезновения тысячи имперских дворян, было письмо Магистра Ордена, в котором рассказывалось о судьбе, ожидающей пленников, и мир быстро погрузился в анархию, заставив Инквизицию вмешаться. Теперь эти потомки имперских граждан — жалкие рабы, которые подготовлены к тому, чтобы не поддаваться на манипуляции заключённых. Стражи Мортендара довели их численность до нескольких миллионов и даже сформировали из них войско для защиты планеты от нападений. Уроженец Калта — вотчины Мария в течение бесчисленных веков, Уриэль Вентрис быстро поднялся по карьерной лестнице в Тринадцатом Легионе благодаря поддержке Пожертвованного Сына, который разглядел в молодом Астартес большой персонал. Однако, стоит заметить, что Гейдж только давал Вентрису возможности проявить свои таланты. И когда Гейдж повёл Тёмный Крестовый Поход на Макрейдж, Уриэль вернулся в Губительный Шторм со звездолётами, забитыми бесценными ксено-трофеями из крепости Караула Смерти. Именно трофейные ксенотехнологии позволили ему подлететь к Мортендару незамеченным, а другие трофеи были теперь пущены в ход против оборонительных сооружений Мортендара. Весь его космофлот, состоящий из пиратов, ренегатов и наемников — людей, Астартес и ксеносов — вооружился десятками видами уникального оружия или инструментов, переделанных в оружие. Один звездолёт, в частности, принадлежал тёмным эльдар из одного из Кабалов Комморага, который утратил благосклонность Аздрубаэля Векта после неудачной попытки убийства и скрылся в Губительном Шторме. Хотя близость к Варпу опасна для Детей Иши, Губительный Шторм гораздо более благоприятное для них пространство, чем Око Ужаса порождённое первым криком Слаанеш, проклятьем всех эльдар. На этом звездолёте находились все реликвии и сокровища, которые кабал вывез из своих владений во время бегства от гнева Верховного Властелина. Познания тёмных эльдар в технологии очень помогли найти применение трофеям Вентриса, и это была единственная причина, по которой Пьющий Скорбь не позволил своему войску порвать в клочья высокомерных и невероятно жестоких ксеносов. Когда флот Вентриса приблизился к Мортендару, трофейный арсенал был пущен в ход, и ад обрушился на защитников Мортендара. В космосе открылись дыры, металл внезапно ожил, исказил существующие конструкции и пронзил живых существ поблизости, целые станции внезапно состарились на миллионы лет и превратились в пыль. На одном аванпосте тела половины экипажа — Ультрамаринов, которые переносили мутагенное влияние Губительного Шторма сотни лет — внезапно мутировали в новые и отвратительные формы, когда одно оружие рекомбинировало их ДНК в ДНК вида ксеносов, которые создали его за миллионы лет до того, как предки Человечества выползли из первозданной слизи на Старой Земле. Часть оружия не сработала: одни образцы эффектно уничтожили звездолёты, на которых они хранились, другие принесли ужасную судьбу инженерам, следящим за ними. На пяти разных космических кораблях командиры были вынужден назначить карантин и очистку целых секций. На одном, в частности, секции должны были быть очищены путем пропускания сквозь них плазмы, чтобы остановить то, что было порождено оружием. Тем не менее, трофейный арсенал за считанные минуты вывел из строя орбитальную оборону Мортендара, и военная группировка Вентриса начала высадку на планету. Стражи Мортендара и их смертные рабы были готовы. Но из-за жестокости штурма, неразберихи, вызванной ксено-оружием (часть которого достигла поверхности) и стратегической проницательности Вентриса вскоре были прорваны наземные укрепления. Подземные камеры, в которых содержались действительно опасные пленники, были ещё заблокированы тогда, когда появился космофлот Вентриса. Захватчикам приходилось сражаться за каждый шаг, который они предпринимали, но с помощью освобожденных заключенных, жаждавших отомстить своим мучителям, они медленно пробивались всё глубже и глубже. На пути вниз, силы Вентриса прошли мимо множества ячеек, которых содержали различных врагов Тринадцатого Легиона. Некоторых из них они выпустили на свободу — например, Безумного Провидца Эодуля, который свёл Орден Мортифакторов с ума, прошептав один лишь секрет, после чего эти Ультрамарины принялись истреблять всё живое на своём пути, пока их не остановила коалиция из девяти других Орденов и стёрла их с лица Галактики. Других пленников шайка Вентриса убивала в камерах заключения, разрывая их на части из стрелкового оружия или клинками. А мимо третьих клеток нападавшие проходили очень осторожно, стараясь не мешать никаким колдовским и технологическим оберегам, которые их удерживали. Ибо на Мортендаре в тюрьме содержали сущности, с которыми не хотела сталкиваться даже группировка Уриэля Вентриса. Эти сущности пришли в Губительный Шторм из других вселенных, пройдя сквозь измерения, для которых человеческий ум не мог подобрать имени, в тех местах, где реальность была самой слабой. Такие сущности, как «Не-бывший-королем», «Вечный падальщик» и «Калейдоскопическое Великолепие», не поддавались описаниям через легенды и аллегории, и их боялись даже отпетые еретики и безумцы. Группировка Вентриса спускалась всё ниже и ниже в тюремный комплекс, в то время как Стражи Мортендара отчаянно пытались остановить их. С того момента, как Марий Гейдж прибыл в систему, они боялись нападения на Мортендар и точно знали, почему Уриэля Вентриса послали сюда. Ну, а Вентрис сам возглавил атаку и убил десятки боевых братьев по Легиону без сомнений и угрызений совести. За ним шла кавалькада ужасов, демонов, мутантов и кое-кого даже хуже, объединенных единой ненавистью к своим похитителям. И у ворот самой глубокой и самой защищённой тюремной камеры Испивающий Скорбь столкнулся лицом к лицу с Лордом-Стражем Мортендара, Главой Ордена: Пазанием Лисаном. Пазаний был таким же верзилой, каким его помнил Уриэль с тех дней, когда они вместе жили в Губительном Шторме, прежде чем судьба разнесла их в разные стороны. Они стояли в десяти метрах друг от друга, оба с непокрытой головой, их лица были покрыты шрамами и изношены веками жестоких сражений. — Я не могу позволить тебе идти дальше, Уриэль, — сказал Пазаний. — Ты не остановишь меня, старый друг, — ответил Уриэль. — То, ради чего я сюда пришёл, слишком важно. — Вы предали то, чем мы являемся! То, что значит быть Ультрамарином! — Я освобождаю нас! — ответил Уриэль, и в его голосе была искренняя страсть и убежденность. — Мы были привязаны к словам мертвого безумца на протяжении тысячелетий, не могли развиваться, не могли быть самими собой, всегда были в рамках того, чего он от нас хотел! Гейдж первым понял это. Когда Макрейдж сгинет в огне, а наше позорное наследие будет стерто, только тогда мы освободимся! — Мы будем ничем, — Пазаний со злостью сплюнул. — Ты знаешь, что стало с Белыми Шрамами и Космическими Волками, не так ли? Без примарха, который будет вести нас, наш Легион умрет! Мудрость и идеалы Жиллимана — это все, что сохранило нас на протяжении тысячелетий! — РОБАУТ ЖИЛЛИМАН БЫЛ ЛЖЕЦОМ! — вдруг заорал Уриэль. В коридоре наступила на миг тишина — приступ ярости Вентриса заглушил даже шёпот его последователей. Затем Пазаний покачал головой, его глаза были полны решимости. — Ты ничего не можешь сказать, что заставит меня отойти в сторону, Уриэль. — Тогда ты не оставляешь мне выбора. Рука Уриэля двинулась к мечу, но прежде чем он смог достать его, в правой ладони Пазания показалось устройство. Этот прибор выглядел маленьким в сравнении с его пальцами, но на самом деле был размером с череп смертного человека и имел на нем одну большую кнопку, над которой угрожающе завис большой палец Лисана. Уриэль остановился. — Ты не единственный, у кого есть запрещенное оружие, — заявил Лисан. — Один толчок, и каждый оберег на этом уровне тюрьмы сломается. Ты не представляешь, что мы там заперли, Уриэль. Уходи прочь. — Ты этого не сделаешь, — сказал Уриэль, и в его голосе смешалась грусть и смирение. — Ты действительно так думаешь? Если ты будете делать то, что задумал, все они все равно будут освобождены. По крайней мере, так я смогу забрать с собой души предателей в Варп. — Нет, Пазаний. Ты меня неправильно понял. Я не говорил, что ты не будешь. Я сказал, что ты не сделаешь. — Чего? Магистра Ордена прервал негромкий звук, донёсшийся из-за Уриэля, вслед за которым кисть его правой руки, оторванная мономолекулярным боеприпасом эльдарской винтовки, рухнула на пол. Разрез был столь гладким, что Пазаний Лисан уставился на обрубок, ошеломлённый полным отсутствием боли. Уриэль же времени не терял, и, прежде чем, Пазаний сумел среагировать, вогнал ему клинок в грудь, пронзив оба сердца суперсолдата. Лезвие прошло сквозь его броню, как бумагу, и будто бы засветилось, поглощая жизненную силу Магистра Ордена. Последние слова Пазания, полные ненависти, вырвались из сжатых окровавленных зубов, когда он смотрел на своего убийцу: — Ты… обрекаешь… нас всех… Не отвечая, Уриэль вытащил клинок из тела Стража Мортендара и одним плавным движением отрубил голову своему старому другу. Когда тело упало на землю, Пьющий Скорби прошел мимо. Не успел он уйти, как его последователи уже набросились на труп Пазания подобно стае стервятников, жаждущих испить его страдания и разграбить его снаряжение. Не обращая внимания, Уриэль пошел дальше и вошел в тюремную камеру на самом нижнем уровне Мортендара — Зал Проклятых, самых первых заключенных Мортендара.

Проклятые

Когда Марий Гейдж напал на Макрейдж в первый раз, за ним шли тысячи Ультрамаринов, чья вера в Жиллимана была уничтожена поражением на Терре. После того, как атака Пожертвованного Сына была отбита, ряды Тринадцатого Легиона подверглись жестокой чистке, напоминавшей бойню на Истваане-3, где Ультрамарины впервые перебили тех, кто был лишён слепого подчинения словам Жиллимана. Но не все сторонники Гейджа были убиты или сумели сбежать с боя. Сотни ренегатов попали в плен, и разъярённые Робаутовичи подготовили для них ужасную судьбу, которую, по слухам, подсказал им один из загадочных Тетрархов. Пленников раздели догола, с их тел содрали кожу, а затем ренегатов заключили в приспособления, напоминающие древних «железных дев» — саркофаги, чьи внутренности были покрыты отравленными шипами. Каждый подобный саркофаг оснастили оберегами, благодаря которым душа пленника не могла покинуть его даже после смерти тела и должна была мучиться в нём вечно. Эти саркофаги спрятали под землёй Мортендара в особой тюрьме. О том, что с ренегатами сделали, Ультрамарины рассказали всему Губительному Шторму, чтобы все знали, какая судьба ожидает тех, кто отрекается от наследия Жиллимана. Этих пленников стали знать Проклятыми, и их имена стали ругательством на всех Пятистах Мирах. Поколения новых Ультрамаринов выросли на их легенде и благодаря их ужасной судьбе учатся слепо принимать догму Легиона. Но Проклятые были всегда чем-то большим, чем просто рассказом-предостережением. На протяжении веков, долгое время после того, как их тела сгнили до костей, их дух искажался от непрерывных страданий, и они рвались за границы своей тюрьмы. Вскоре надзиратели Мортендара были вынуждены наложить дополнительные обереги на саркофаги и обвязать их колдовскими цепями, удерживающими их на месте. Заключённые в саркофаги Проклятые совершенно сошли с ума, охваченные ненавистью к Жиллиману и всем, кто следует за ним. Стражи Мортендара, кстати, пользуются этим, используя ярость Проклятых, чтобы усилить связи, удерживающие пленников Ультрамаринов. Несколько раз в истории Мортендара одному из Проклятых удавалось проскользнуть через его связки, используя возможности, предоставляемые внешними факторами, такими как бунты в тюрьме или колебания в потоках Варпа вокруг планеты. Когда это произошло, Стражи Мортендара немедленно мобилизовались, чтобы захватить странствующего призрака и вернуть его в свою тюрьму, поскольку освобожденный Проклятый крайне опасен. Он может обладать живыми телами, порабощая волю их законных обитателей и нанося ущерб их плоти, прежде чем покинуть тело в поисках нового. Когда Проклятый находятся внутри разумного, он имеет доступ к полному объёму его или ее воспоминаний — только его безумие мешает замаскироваться. Никто из Проклятых, освободившихся из своего саркофага, никогда не сбегал за пределы Мортендара, но ущерб от каждой попытки всё равно огромен, и бдительность Стражей никогда не смягчается, потому что их страх перед гневом лорда Макрейджа, вызванным побегом одного из самых печально известных пленников, гораздо сильнее страха перед Проклятыми. Когда он спускался по винтовой лестнице, виляющей по краям камеры, заключённые в металлические тюрьмы и удерживаемые колдовством здесь пленники парили в воздухе над ним. Уриэль мог чувствовать их, слышать их безумный шепот — психические крики духов, сведенных с ума тысячелетними муками, удерживаемых в границах их саркофагов. Но даже если их голоса посылали шипы боли в его мозг, он чувствовал, что они… приветствовали его, и боль была всего лишь побочным продуктом их речи. Они знали, кем он был? Его не удивит, если Гейдж найдет способ рассказать им о своих планах. Ведь Пожертвованный Сын давно планировал это… Чем больше Уриэль узнавал о деяниях Мария, тем больше он уважал правителя Калта. Саркофагов было сотни, они все парили на разной высоте в этой большой круглой камере на дне тюремного комплекса Мортендара. От них к стенам отходили цепи, светящиеся энергией, проходящей сквозь них, которая поглощалась колдовскими оберегами, наложенными на стены, и направлялась на усиление остальных заклинаний, которые сделали существование Мортендара возможным. Именно эта сила удерживала планету в безопасности от влияния Хаоса, сохраняла его стабильность, даже когда каждая остальные планеты в Губительном Шторме постоянно менялась по прихоти Богов Хаоса. Боль Проклятых была фундаментом, на котором существовал весь Мортендар. Уриэль шел к центру комнаты, держа в руках меч, украденный из древней гробницы пришельцев много лет назад. Меч не был создан для рук Астартес, но его Варп-кузнецам удалось перековать его в его нынешнюю форму, сохранив при этом его уникальные свойства. Трое из них сошли с ума в процессе, и Уриэль убил четвертого, после того как он попытался бросить меч в ближайшую звезду, но цель была достигнута. Меч утяжелял его правую руку своим весом, не имеющим ничего общего с массой. Этим мечом Вентрис сразил людей, ксеносов, космодесантников и демонов, и кровь Пазания все еще капала с клинка, шипя и испаряясь, когда её капли падали на пол, оставляя за Уриэлем небольшое малиновое облако. Вентрис бросил оружие, и оно звякнула при ударе о камни — это помешало бы тому, что он должен был сделать дальше. Испивающий Скорбь вступил на ритуальный круг, потрескивающий от силы, заметной только через специально изготовленные линзы его шлема. Это был невероятно сложный продукт гения, превосходящего самого умного колдуна. Колдуны из Ордена Стражей Мортендара изучали его в течение тысячелетий и все еще были далеки от раскрытия всех его секретов. Но, к счастью, хотя для создания заклинания мог потребоваться аватар полубога, уничтожить его было намного проще. Но «легче» — это не то же самое, что «легко». Уриэль поднял руки и начал петь. Он произнес слова, которым научил его колдовской ковен Гейджа, взывая к тёмной мудрости мертвых цивилизаций и адских королевств. Каждый слог обжигал его язык, его мозг и его душу, но он переносил боль, сдерживая её силой своей воли. Вентрис произнёс слова уничтожения, и заклинание, связывающее Проклятых, задрожало от силы его голоса. Цепи, удерживающие саркофаги, загремели, и вопли пленных призраков становились все громче под стать пению Уриэля. По его лицу побежал пот, а изо рта, носа и глаз потекла кровь, но он не остановился. На вершине пения Уриэль обрушил кулаки на центр ритуального круга, разорвав поток энергии колдовством, которое заключило в его перчатки заклинание. Весь мир дрогнул, и Ветрису показалось, что он слышит его крик. Пьющий Скорбь почувствовал, что что-то умирает под его ударами, что-то, что было поймано в ловушку внутри или появилось в нем после веков богоподобной силы, безостановочно пульсирующей в ней. Затем заклинание, удерживающее Проклятых, сработало, и древние призраки были освобождены от их цепей. Они выбрались из своих саркофагов, их тела деформировались почти до неузнаваемости, их рты были широко раскрыты, а их крики распространились по всему Мортендару. Они устремились вверх, привлеченные огнями душ оставшихся Стражей. И Уриэль Вентрис засмеялся, широко раскинув руки, когда взбунтовались призраки первого крестового похода Мария Гейджа, выкрикивающие ненависть к примарху и своим боевым братьям, которые заключили их в тюрьму… С освобождением Проклятых Мортендар сколлапсировал под тяжестью оставшихся пленников. Когда войско Вентриса успело улететь прочь в сопровождении Проклятых (независимо от того, украли ли они чьи-то тела из числа тюремщиков или остались в эфирной форме), и последние Стражи удрали куда глаза глядят, Мортендар взорвался. На мгновение все, кто наблюдал за разрушением планеты, испугались, что освободятся ужасы, запертые на ней. Но невозможная физика Губительного Шторма и накопившиеся давление многих тысяч лет страданий и невозможности сбежать привели к тому, что демонический мир сжался в чёрную дыру — небесное тело, из которого ничто, даже существа из другого измерения, не могли вырваться. Оставшиеся пленники Мортендара, запертые в тюрьме разрушающегося времени, навсегда обречены на изоляцию от остальной части вселенной. Смертным заключенным, пребывавшим на верхнем уровне планеты, повезло, что коллапс планеты убил их до образования чёрной дыры, а большинство Стражей, которые покинули Мортендар, были расстреляны звездолётами Вентриса. Подобно сыновьям Жиллимана, погибшим в первом противостоянии на краю системы — и, как и любой другой отпрыск генной линии Архи-Предателя, который погибал, — их души исчезли, прежде чем какие-нибудь Нерождённые могли их поймать. Даже демонам, с которыми колдуны Хаоса заключали сделки на свои души в обмен на власть, отказали в их награде, и Варп вокруг того, что осталось от Мортендара, дрожал от их воплей ярости. С подкреплением в виде Проклятых космофлот Вентриса пошёл в наступление на защитников Макрейджа и скоординировал движение с армадой Гейджа для атаки с двух направлений. Проклятые избавились от своих смертных сосудов и полетели между звездолётов, нападая сразу на космические корабли Ультрамаринов, верных Жиллиману. Офицеры сходили с ума и убивали своих подчинённых, прежде чем покончить с собой, а псайкеры потеряли контроль над своими силами, вызвав отключение электричества и сумасшествие на целых палубах до того, как их мозг сгорел от напряжения. Пойманные демоны были выпущены смеющимися духами, их оковы разрушались при малейшем прикосновении старейших заключённых Мортендара. Ни один оберег или колдун Хаоса не могли долго сдерживать их, и Черный Крестовый поход воспользовался раздором, который они посеяли. Вскоре орбитальная защита Макрейджа была прорвана, и войско Пожертвованного Сына начало высадку на родной мир Ультрамаринов. Битва за Макрейдж началась. ****** — Началось, — пробормотал Марий Гейдж. — Последняя война в истории Тринадцатого Легиона. Пожертвованный Сын вернулся в свой персональный отсек на борту «Предательства Макрейджа». Эта часть звездолёта была изолирована от остального корпуса и защищена отдельными пси-оберегами, не позволяя никому — даже частично кибернетическому, частично демоническому разуму звездолёта — шпионить за командиром. Гейдж украсил свой отсек побрякушками, напоминавшими ему о войне против своего примарха, и он взял в руки первую из них. Это был шлем для старой модели силовой брони космодесантника, которую больше не производили со времён Ереси Робаута. Со шлема были убраны символика Легиона и серийный номер, лишь цвет остался: красный, как кровь, пролитая предателями, как кровь преданных воинов и кровь своих товарищей. Подобные шлемы были известны всем ветеранам среди Ультрамаринов, а молодые воины Тринадцатого Легиона лишь слышали истории о их носителях, рассказанных со смесью ненависти и невольного уважения, невзирая на фанатичную преданность. — Я так долго шёл по этому пути, — продолжал Пожертвованный Сын. — Я видел многое… сделал многое… и всё ради этого этого. Пламя, окутывавшее рогатый череп Мария, мерцало, ад отреагировал на колебания души военачальника так, как не могло его лицо. — Теперь мы нападём на Макрейдж. За пределами этого ада прошло десять тысяч лет с тех пор, как я в последний раз видел эту проклятую планету, но для меня… Иногда мне кажется, что меня просто заставили отдать приказ бежать, а иногда мне кажется, что я готовлю свое возвращение с рассвета вечности. Его горящий взгляд бродил по комнате, осматривая трофеи эпохи, посвящённой планированию мести, прежде чем вернуться к красному шлему. — Что бы вы подумали, если бы видели нас сейчас? — спросил Марий у шлема. — Что бы вы сказали? Но ответа не последовало. Линзы шлема уставились на Гейджа. Иногда, когда Лорд Хаоса держал этот предмет, ему казалось, что он может чувствовать взгляд воина, который носил его много веков назад, глядя на то, кем Гейдж стал через пропасть времени. Но не в этот раз. Медленно Марий вернул шлем обратно на подставку и поднял голову, глядя на что-то за толстыми стенами своей комнаты, за корпусом своего звездолёта — прямо в направлении Макрейджа, прямо в сторону Крепости Геры, прямо в направлении Храма Примарха. — Он там внизу, я это знаю. Он не мертв, что бы там не думала остальная Галактика. Другие легионы думают, что мы пали, но они понятия не имеют, насколько низко мы опустились. Множество марионеток, танцующих на нитях из крови… Я покончу с этим, даже если для этого мне придется уничтожить весь Легион. Он заплатит за свое предательство любой ценой! Когтистые руки Гейджа сжались в кулаки, а эхо его голоса исчезло, его следующие слова исходили исключительно из горящей пасти, наполненные ненавистью: — Я не играю по твоим правилам, отец.