Сборник фанфикшена по "Вышибалам" и "Когда кончаются игры"

Фендом: Когда кончаются игры Название: Этот Новый Год и много будущих Размер: мини, 3 500 слов Пейринг/Персонажи: Хаски/Кай Категория: слеш Жанр: романс Рейтинг: NC-17 Краткое содержание: Уже полгода Хаски и Кай снимают квартиру в другом городе и живут вместе. У Хаски были грандиозные планы на этот Новый Год, но все обломал Кай. Хаски кинул запечатанную пачку презервативов на обеденный стол. Кай посмотрел, поморщился, но кивнул, снова поднес чашку с чаем к губам. — Так как мы не сможем заниматься сексом в нашем городе, потому что ты будешь жить у себя, а я у себя, надо успеть потратить всю пачку. — У нас осталось три дня до отъезда, — возразил спокойно Кай. — Ага, надо спешить. По четыре в день. Ты закончил с чаем? Кай, внимательно глядя ему в глаза, почти неотрывно, дотянулся до чайника и долил горячей воды снова до краев. — Да ты издеваешься, — Хаски недобро сощурился. Кай кивнул. В последнее время Хаски был, мягко говоря, зол. Они собирались провести Новогодние праздники вместе, Кай обещал только на рождество навестить маму. Это был их первый Новый Год тут, на съемной квартире, вдалеке от дома. Каю казалась, что идея встретить его вдвоем — отличная, тем более, что мама собиралась отмечать со своим новым ухажером и Кай там был явно лишний. Но мама умудрилась поссориться с этим ухажером перед самыми праздниками. Кай не мог оставить ее одну, вызвался приехать, и с тех пор Хаски не уставал беситься и чудить. При этом они вроде как и не ссорились — Хаски грубил, показывал характер, но черту не переходил. С него правда сталось потратить всю пачку за три дня. — Почему ты покупаешь презервативы только чтобы как-то пошутить? — Кай сел на краешек стола, снова отпил чаю. — Я тебя месяц просил их купить. И ты только теперь наконец собрался. — Нахера нам презервативы, если мы оба здоровы, а ты не залетишь? — поморщился Хаски. Он быстро распаковывал пачку, хотя Кай не собирался двигаться с места. — Тогда научись не кончать в меня. — Почему? Ты ж не залетишь, — снова напомнил Хаски, достав из пачки один и покрутив в пальцах. Его взгляд все время блуждал от лодыжек Кая к поясу джинсов, потом выше, до ключиц. Каю от этого лихорадочного взгляда становилось жарко. К тому же и чай разбавленный кипяченой водой казался той еще гадостью. Но двенадцать презервативов за три дня? Хаски не сошел с ума, это явно был его способ мести — и он снова не переходил черту. Он даже не ставил ультиматумов, не оспаривал то, что Кай на праздники едет к матери. Просто всячески показывал, как он не согласен с этим решением. Его взгляд зациклился на чашке в руках Кая, переполз на губы, вцепился в них. — Я блядь сдохну за неделю, — пообещал Хаски. — Буду звонить и дрочить тебе в трубку. Кай слушал, соглашался, готов был пожалеть и извиняться, но раскаяния особого не проявлял. Они не расставались. К тому же впереди будет еще много праздников, которые они проведут вместе. Оставлять маму одну из-за того, что у Хаски были какие-то планы — Кай сам себе этого не простил бы. — Если ты не допьешь чай за двадцать секунд, то первый же я использую тут же, на кухонном столе. И ты снова будешь ругаться. Кай отставил чашку. Он знал, что Хаски ждал, когда он пойдет в спальню с ним, но на кухне стоял диван. Пусть не такой удобный и мягкий, как кровать, но Каю хотелось оставлять себе какую-то часть свободы, даже когда он подчинялся. Кай сел на этот диван, наклонил голову на бок, и Хаски намек понял — опустился на колени, мокрым языком прошелся по шее, вцепился в бедра с силой. *** Падал снег. Хоть в эти праздники будут настоящие сугробы. Так как на поезда уже не было мест, либо они стоили слишком дорого, пришлось добираться на электричках. Нужно было сделать пересадку в областном городе, потом ехать в свой город. Они не спешили — Кай вытащил их обоих из дома заранее, чтобы охватить сразу две электрички с разницей в полчаса. Кай выглядел порядком измученным и сонным. Пачку полностью, конечно, не израсходовали, но скорее потому, что презервативы не всегда были нужны. Москва празднично принарядилась и была похожа на одну большую елку. Но у вокзала эта схожесть терялась за толпами спешащих куда-то людей, снегоуборочной техникой и казенным женским голосом, объявляющим каждые несколько минут о расположении поездов и электричек на огромном полотне вокзала. — Поедем на первой, — сверившись со временем, подсказал Хаски. Кай в это время забирал свою сдачу у автомата. Он купил билеты туда, Хаски собирался покупать обратные. — Давай, держись. В электричке поспишь. — Мы же ложимся в одно время, — мрачно припомнил Кай. На нем был капюшон, в мехе которого застревали пушистые снежинки. За спиной объемный рюкзак — словно Кай на месяц уезжал. — Почему ты такой бодрый? — А я молодой. Я и всю ночь могу, только тебя жалею. Сломаешься еще. Кай одарил его выразительным взглядом, первым направился к платформе. Электричка уже стояла на месте, хоть и была еще полупустая. Достаточно, чтобы найти место, где обе лавочки друг против друга пустовали. Казалось, что на улице теплее, чем в электричке, и Кай не спешил раздеваться. Хаски устроился у окна, похлопал себя по коленям: — Устраивайся. Я разбужу, когда приедем. Вообще Хаски предлагал ехать зайцами, раз уж на электричках, но Кай уперся. — И как это будет выглядеть? — спросил Кай, садясь рядом. — Нормально будет выглядеть. Скажу, что ты пьян. Или тебе плохо. Капюшон надень и вообще за девушку сойдешь. — Спасибо, но мне и так нормально. Кай накинул на голову капюшон, чтобы не мешал свет, сел вглубь, скрестив руки и как-то скукожившись. Когда электричка тронулась, он приподнял капюшон, бросил взгляд за окно и снова заснул — на этот раз основательнее. Он прислонился к плечу Хаски, потом и правда сполз, положив голову ему на колени. Хаски смотрел в окно и иногда задумчиво пальцами перебирал мех на капюшоне Кая, словно это были его волосы. На них не обращали внимания. И Кай не просыпался не при контроле, не когда на лавку напротив кто-то подсаживался. Иногда, без причины, он вдруг приподнимался, смотрел в окно на заснеженные поля, ложился обратно и пару минут возился, укладывался, но снова засыпал. И после трех часов на вокзал Кай все равно вышел сонный, растерянный. Можно было сажать в обратную электричку и везти в Москву — Кай бы ничего не понял. Хаски едва держался, чтобы не взять его за руку, боясь потерять, и что Кай уйдет куда-нибудь сомнамбулой. Более-менее в себя Кай пришел уже под расписанием, задумчиво протянул: — Так… — Ага. Два часа до ближайшей, — подтвердил Хаски. — А кто-то говорил каждые полчаса. — Автобусы каждые полчаса. Но мы на автобусе не поедем. — Это почему? — Хаски и так знал ответ. Автобус грязный, вонь от него бензиновая, он может перевернуться на скользкой дороге. Этого всего Хаски за полгода наслушался — Кай путешествовал только по железной дороге. — Потому что ты не захочешь выслушивать мои жалобы всю дорогу, — Кай направился к соседнему с вокзалами зданию, где кроме торгового центра располагалось и несколько закусочных. — А я сегодня уже называл тебя принцессой? — фыркнул Хаски, стараясь не отставать. — Почему тебе так не терпится попасть домой? Разве не лучше еще два часа провести вместе? — смягчился Кай. Хаски наоборот фыркнул, снова нахмурился: — Новый Год встретить вместе было бы лучше. И почти все праздники провести вместе — тоже офигенная идея. А два часа ожидания, чтобы не ехать на автобусе — очередная жалкая подачка от снежной принцессы Кая. — Все в порядке, — напомнил Кай. — Мы будем вместе после праздников. Мы живем вместе. — Ну да… Ты учишься и подрабатываешь, я работаю. А тут неделю валяться в кровати могли бы… — Это неплохо. Дольше не сможем друг другу надоесть. Кай шел впереди, и не видел, как Хаски посмотрел ему в след. Словно пес, осознавший, что хозяин не бессмертен. *** Они жили в разных частях города. Когда из вокзала выбрались на остановку, Хаски пропустил два попутных ему маршрута, чтобы посадить в маршрутку Кая, словно провожал его. — Я позвоню, — пообещал Хаски. — Ты же не собираешься все дни дома сидеть. — Конечно, — согласился Кай. Но он уже был вроде и не с ним, мысленно где-то далеко, обдумывал нечто тяжкое. И Хаски сомневался, что свое поведение и решения или жертвы, на которые готов был ради него Хаски. Но с шипением дверь закрылась, и Кай, о чудо, обернулся и махнул на прощание, и в этот момент Хаски снова все ему простил. *** — Как же вы убираетесь? По очереди? Каждую неделю? Новый Год они с мамой встретили на кухне, за небольшим столиком, но им вдвоем многого и не нужно было. Пока мама отдыхала после готовки и нервной подготовки, Кай мыл посуду и убирал недоеденное в холодильник. Было в районе первого часа ночи, на улице было шумно, то и дело взрывались салюты. — Где-то раз в три недели, — прикинул Кай. — Чаще я. Я пытаюсь поддерживать порядок, но это значит строить Руслана. А я пытаюсь сделать так, чтобы нам обоим было комфортно. — И как? Не мешает он тебе на кухне? Или ты не готовишь? — спросила мама. Когда Кай только переехал, самостоятельно оформив документы на перевод в другой институт, мама приезжала с проверкой. Квартира была однокомнатная, но на кухне стоял вполне приличный диван, мягкий и удобный. Хаски по легенде на нем и спал, и его все устраивало — как он сказал, к холодильнику ближе. — Руслан тоже готовит. — На двоих? Кай поразмыслил над тем, как будет звучать ответ, но ничего предосудительного не нашел, ответил как было: — Руслан часто готовит много, накрывает на двоих. Что не доедено — убирает в холодильник. Все съели за раз — тоже неплохо. Я надеюсь мы останемся такими же замечательными соседями. По крайней мере еще года четыре. Мама хотела спросить еще что-то, но среди общего гомона улицы выделилось заунывное: — Саша, выходи! Саша, выходи гулять! Тетя Галя, а скиньте Сашу! Хаски мог такое себе позволять только когда в организме был уже повышен градус. И Кай, спокойно поставив вымытую тарелку на место, отвлекся: достал из-под раковины ведро и начал наполнять водой. — Зачем? — спросила мама, которая ничуть не злилась, наоборот улыбалась шутке. — На голову ему вылью. — Господи, Саша! Просто иди погуляй с ним, я сама тут все уберу! Кроме Хаски на улице оказалось еще трое его друзей, таких же пьяных. Кай знал их, но косвенно, только по именам. Хаски представлял их друг другу когда-то, но дружба не завязалась — Кай не любил таких людей. Прежде всего потому, что понимал, что они могут стать угрозой, если узнают, что их друг не просто так с парнем квартиру в Москве снимает. — Ну наконец-то! — обрадовался Хаски. — Ты что, трезвый? Еще скажи, что спал! — Куда ты собрался гулять? — проигнорировал этот выпад Кай. Компания как-то между собой общалась, но на его вопрос ответил такой же нетрезвый и веселый Макс: — В центр! Там сейчас вся движуха! В любой другой ситуации Кай послал бы Хаски к черту, но сейчас все-таки чувствовал какую-то вину перед ним. Да и мама встретила праздник не одна, значит свой долг перед ней Кай выполнил. Трое друзей пошли вперед, Хаски устроился в конце этой процессии, рядом с Каем. Людей было много, все они тянулись к центру. Казалось, их было даже больше, чем днем. — Мужики! — вдруг окликнул Хаски всего через несколько минут их паломничества. — Давайте дальше сами, я жопу отморозил. Пойду сдам Сашу маме и домой. Лады? Уговаривать его никто не стал. Хаски остановился, Кай остановился тоже, спросил без раздражения, просто интересуясь: — Что это было? — Я соскучился. А это прикрытие, — сообщил гордо Хаски. — Ты пьян. — Пьян? Да я почти в дрова, — гордо сообщил Хаски, сделал вид, что вот-вот повиснет на Кае, но выпрямился. — Погуляем? Все-таки праздничная ночь. Дроид и Гидра приняли новость об их отношениях с каким-то облегчением даже. Потому что любовь Хаски была как гнойник — чем больше зрела, тем больше грозила прорваться чем-то нехорошим. Кая же не зря Хаски иногда дразнил «принцессой» — он позволил себя завоевать, по-другому и не назвать. Но Кай не стал бы обрекать себя на такой обман, если бы не любил. Даже из страха не стал бы. С центральной улицы они свернули. Каю нравился ночной город, он щекотал нервы, но не теперь. Сейчас было слишком празднично, шумно и людно. К тому же зима, когда привыкаешь, что большую часть дня темно. Они шли к дому Кая, но окольными путями через сектор одноэтажных домиков, где было поспокойнее. Кай обернулся как раз на звук открываемой банки и на куртку ему брызнуло пиво. — Салют, — пояснил Хаски, едва сдерживая смех, отхлебнул. Кай брезгливо отряхнулся, спросил: — Тебе не хватит? — Я горе свое запиваю, — нравоучительно объяснился Хаски. — Какое еще горе? — Моя девушка отказалась встречать Новый год со мной и уехала к матери. Хотя мы не ссорились. Хотя полгода совместной жизни я выполнял все ее прихоти. — Как насчет тех двух раз, когда ты привязал меня к кровати? Разве это была моя прихоть? — Немного приврал. Упс, — без особого раскаяния пожал плечами Хаски. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого, поймал Кая за капюшон, развернул к себе. Сделал вид, что хочет поцеловать, но стоило губам соприкоснуться — влил в рот Кая свой глоток пива. Кай проглотил, морщась от вкуса. Что-то очень приятное напомнило это его выражение лица и глотательное движение. — Я не люблю пиво, — напомнил Кай. — А меня? — спросил Хаски. Несмотря на все выходки, он спрашивал и смотрел так, словно от ответа зависела вся его жизнь. Он постоянно об этом спрашивал, будто боялся, что в один день Кай скажет ему, что нет. Особенно спрашивал после очередной выходки, когда Кай особенно на него злился. Но сейчас все по-прежнему было в рамках обычного мудачного поведения Хаски, и Кай кивнул: — А тебя люблю. Хаски кивнул, словно бы успокоился, направился дальше к дому, снова отпив из банки. Не то чтобы Хаски не знал, что понижать градус и мешать алкоголь плохо, скорее напивался именно для того, чтобы доставить Каю проблемы… *** Когда Хаски проснулся, а то и вовсе пришел в себя, он еще отрывочно помнил, почему спит не в своей квартире, а на диване у Кая. Сам Кай задумчиво пил кофе, стоя у изголовья. Хаски потянулся затащить его в кровать, но вовремя опомнился и спрятал руки под одеяло. — Твоя мать считает меня пьяной свиньей? — спросил Хаски. — Когда она вчера пришла, ты уже спал. Я сказал, что оставил тебя чтобы ты через весь город домой не шел. Но, думаю, запах перегара она уловила. Хаски застонал, накрылся одеялом с головой, тут же опомнился: — А куда она ходила? Кай, а можешь мне водички налить или так и будешь надо мной стоять, дразнить. — Они помирились, — пожал плечами Кай, протягивая ему бутылку минералки, которую до этого держал за спиной. Хаски слабо поднялся, открутил крышку. — Помирились? С тем мужиком? — С предыдущим. Он узнал, что она рассталась с этим и снова ей написал. — Напомни, а сколько ей лет? — переспросил Хаски. — У меня еще молодая мама. К тому же сын уехал учиться в другой город, самое время наверстывать личную жизнь. Пока Кай говорил, Хаски пил. Он прислушался — в доме было тихо, никто не шумел на кухне и не было слышно телевизора из соседней комнаты. — Ее нет дома? — прикрыв один глаз, уточнил Хаски. — Нет, — подтвердил Кай. И, уже достаточно хорошо зная Хаски, отошел на шаг назад. Тот только воздух вместо его колен зачерпнул. Это движение отняло у Хаски все силы, и он лег лицом в подушки. — Не смей блевать мне в диван, — потребовал Кай. — Иди ко мне. — И на меня блевать не смей. — Я не собираюсь, — заверил Хаски, приподнимаясь. — Давай, иди сюда, что тебе стоит? Снова издеваешься надо мной? Злишься? — А не за что? — Кай сел на край дивана, достал телефон. Пока он что-то там искал, Хаски обнял его за шею, поцеловал в висок, потом в щеку, поймал губами мочку уха, но тут услышал свой же голос. «Что? Зачем видео?» «Ты утром скажешь, что ничего не помнишь», — в записи произнес Кай. Хаски осторожно повернул голову. Он и правда не помнил. Ему казалось, что ночь закончилась, когда он рухнул на заботливо расстеленный диван. Хотя потом он еще попросил у Кая воды. Дальше кажется уснул, может быть и без воды. Но на видео Хаски нагло и по-хозяйски лапал Кая, от чего телефон у него в руках трясся. Хаски сидел на застеленном диване, Кай — у него на коленях, лицом к нему. В комнате горели только настольная лампа и гирлянда. «Хочешь меня этим шантажровать?» — спросил вчерашний Хаски. — «Или думаешь, что я вру? Что я зассал?» «Повтори» — мягко попросил вчерашний Кай. Он держал себя как конфетку перед мордой собаки, которую дразнил — Хаски все пытался опустить его ниже, к себе, но Кай упирался. «Говно вопрос, — фыркнул Хаски. — Кай — самый охуенный, самый желанный и любимый мальчик. Я люблю его так сильно, что сдохну без него. Никогда не смогу его отпустить. Люблю так… так, что готов разрешить Каю побыть сверху» «А точнее?» — томно спросил Кай, милостиво наклоняясь. «Позволю Каю трахнуть себя, если он этого захочет. Хочешь, прямо сейчас?» Видео закончилось. Хаски мрачно проверил наличие на себе трусов. Задницу не саднило, но черт его знает, как там в первый раз потом себя ощущаешь. — Ты вырубился потом, — объяснил Кай со спокойствием палача и убирал телефон под подушку. Хаски уже не трогал его, задумчиво оценивал свое состояние. Голова гудела, хотелось почистить зубы и отлить, но в целом было нормально. — Ну хорошо, — чмокнул губами Хаски, перевернулся на живот, стал снимать с себя трусы, словно к уколу готовился. — Раз я сказал… Кай остановил его, подтянул трусы обратно, возразил: — Что? Думаешь, я этим воспользуюсь сейчас? Когда ты с похмельем. Когда я буду дергаться, что вот-вот мама вернется? Нет, я подожду более подходящего момента. Почему ты так бесился? Встретим Новый Год вместе на будущий год. В чем проблема? Хаски почесал голову, зевнул, принюхался к своему дыханию и поморщился. — Пойду-ка в ванную, — сообщил он, но Кай поймал его за руку. Хаски вздохнул, предчувствуя разговор. На языке еще вертелась угроза, что он может нассать ему прямо тут, на пол, но решил не шутить. — Знаешь… Я там все верно говорил. Я тебя очень сильно люблю… Но будет ли у нас будущий год? Потому что… Ты молодой. У тебя еще не было девушки. К тому же мы такие разные, и вообще… Ты любишь не так, как я. И откуда я знаю, когда у тебя это пройдет? Вместо того, чтобы разубеждать, Кай отпустил его руку. Хаски ушел в ванную, не оборачиваясь. Он знал, что Каю понадобится время на ответ. Вернулся Хаски внешне свежим, но осторожно опустился на диван. Кай лежал там же, в домашней рубашке, которая была ему велика, и домашних штанах. Повернулся к Хаски, чтобы заглянуть в глаза. — С тобой нужно быть очень ответственным, — начал Кай. — Извини меня, что иногда я такой мудак. Но я не сбегу. Я не принимаю любовь как должное. И я очень ценю людей, которые любят меня. Мама не обязана была меня брать к себе и заботиться. Но она до сих пор переживает обо мне. И я не мог оставить ее одну. Так же и тебя я не могу оставлять одного. Это не значит, что я предпочту маму твоим интересам. Я правда думаю, что у нас будет еще много таких праздников вместе. Потому что я в тебе уверен. — Это так проникновенно, что я бы тебя сейчас трахнул, если б не похмелье… Но знаешь, если бы ты просто забрался ко мне на член и немного покатался на нем… — Хаски улыбнулся, чтобы Кай не дай Бог не воспринял это всерьез. Кай нахмурился. А потом приподнялся, перевернул Хаски на спину. Хаски и самому не верилось, что Кай согласится. Но Кай расстегнул рубашку, снял домашние штаны, глянул на дверь в комнату, убедившись, что она закрыта, и стал стаскивать трусы с Хаски. — Я еще не говорил, что обожаю, когда ты инициативный? — спросил Хаски, пока Кай гладил его. — Расскажи, — пожал плечом Кай, глядя не на Хаски, а на его постепенно поднимающийся член. — Очень люблю, — шепотом выдохнул Хаски. — Можешь привязывать меня к кровати, когда захочешь. — Ты же знаешь, что я буду делать, если тебя привяжу. Развлекаться без тебя, но у тебя на глазах, — Кай сдался, опустился ниже — поцеловал грудь над соском, потом уже языком зацепил и сам сосок. — Со мной можно не церемониться, — Хаски продолжал держать руки над головой. — Знаешь… Если меня пару дней не трогать, я сам буду на тебя бросаться, — предупредил Кай, раздеваясь так, чтобы остаться в одной только расстегнутой рубашке. Потом соскользнул по телу Хаски, и головка члена уперлась в задницу. Кай приподнялся и рукой направил член Хаски в себя. Он опускался медленно, внимательно глядя Хаски в глаза. Когда тот не выдержал, попытался руками насадить Кая побыстрее, Кай прижал ему запястья над головой. Слабо, конечно, но Хаски намек понял. — Хорошо, малыш, — согласился Хаски, кивнув. — Давай… покажи, как нравится тебе. Кай промолчал, может быть он даже не слушал. Продолжал медленно опускаться, пока не вобрал в себя член полностью. Пару секунд, пока Кай выдыхал осторожно, он не двигался, потом начал наконец плавно опускаться и подниматься. С каждым движением Хаски видел, как перекатывались под кожей мышцы Кая на животе и груди. И ему правда казалось, что сейчас именно Кай его трахает. Но Хаски не стал бы засчитывать этот раз, он предпочитал играть честно. Кай вскоре лишил его этого зрелища, наклонившись и укусив в шею, оставив зубы на коже. Продолжил двигаться. Хаски мог только бедра вверх подкидывать — ритм для него был слишком медленный и нежный, но он наслаждался не столько сексом, сколько Каем. Запахом его потной кожи, его теплом и даже зубами — укус был каким-то хозяйским. Хаски знал в этом толк. Когда его руки опустились на задницу Кая, тот попытался отбиться, но перестал сопротивляться, когда понял, что Хаски не пытается управлять его движениями, просто ободряюще гладит. — Какой ты у меня все-таки… — шептал Хаски, вскидывал бедра резко, и Кай от этого выгибался, всхлипывал. В какой-то момент Хаски почувствовал, что Каю мало скорости своих движений. Что он уже не пределе, но никак не может выйти на нужный ритм — слишком привык к резкости Хаски, кончать под ним. И Хаски, забив на головную боль, опрокинул Кай спиной на кровать и закончил сам. Сначала довел Кая, потом вытащил из него и спустил ему на живот. В квартире по-прежнему было тихо. Кай вспотел так, словно только сейчас добежал. Хаски осторожно размазывал свою сперму по его животу. — А что ты хотел делать на Новый год? — наконец приподнялся Кай, запахнул рубашку, испачкав. — Трахать тебя, пока сперма из ушей не польется. Но ты сам сказал, у нас еще будущий год, — Хаски издевательски улыбнулся.