Сборник фанфикшена по "Вышибалам" и "Когда кончаются игры"

Название: Жизнь после Акросса Бета: котикова Размер: миди, 4300 слов Пейринг: Барс/Тим Категория: гет Жанр: юмор, романтика, драма Рейтинг: PG-13 Предупреждения: Трансгендер Краткое содержание: В результате схватки с Легионом умер Акросс, Тима и Барса оставили как-то жить с этой мыслью Барс ввалился к нему среди ночи. Заглянул в ванную, выбросил все таблетки в мусорку, не разбираясь, поискал в кладовке и, найдя там какой-то потрескавшийся ремень, его тоже вышвырнул в мусорный пакет, надежно завязал и вынес куда-то. Даже не в дворовую мусорку: Барса не было минут пятнадцать, за это время Тим поставил чайник. В голове был только белый шум, даже Барса он воспринял как призрака, что прошел мимо него. Просто показался. Но Барс снова появился на пороге — вспотевший и запыхавшийся. Выдохнул удовлетворенно: — Всё! — Под ванной бритва, — холодно сказал Тим. — Женская. — Да ладно, ей только порезаться можно, — отмахнулся Барс. — Так по чем, говоришь, квартирку снимаешь? — Я могу платить за нее один, — заверил Тим, выключая газ. Чайный пакетик закинул в заварочный чайник, залил кипятком. Экономил по привычке. Весь мир стал таким — как на автопилоте. Спал, когда надо. Поднимался, когда звенел будильник. Клал в рот еду на завтраке и в обед, но еда была пресной, сны муторными, и, просыпаясь, каждое утро Тим начинал с мысли: «Его больше нет. Акросс умер, а мы выжили». — Да? Круто, конечно, но меня, знаешь ли, выгоняют из комнаты. Слишком часто к нам менты ходили. Она даже разбираться не стала — говорит, вещи собирай и проваливай. Неужели не приютишь старого друга? Я вот тебя к себе подселял, хотя после этого меня и выгоняют. Тим отвернулся от чайника, посмотрел выразительно-убийственно, но, впрочем, без особой надежды. — Я серьезно, — Барс выпрямился, смотрел правда потерянно. — Мне больше некуда пойти. Я надеялся на тебя. Твоя же… соседка съехала. — Ты только в соседи набиваешься или еще надеешься на что-то? — сурово спросил Тим. Барс снова улыбнулся, помахал рукой в воздухе отрицательно: — С тобой? Я, вроде как, уже не умираю. Так что у меня будет шанс не просто не сдохнуть девственником, но и найти девушку… которая будет чуть меньше мужиком, — закончил Барс, оценивающе осмотрев Тима с головы до ног. — Давай, Тим. Ты один от тоски сдохнешь. А больше ты никого терпеть не сможешь. — О чем ты? Ты самый невыносимый человек в мире, — огрызнулся Тим, и Барс рассмеялся так, словно это было шуткой. Тим продолжал смотреть, приподняв одну бровь. Отсмеявшись, Барс с надеждой спросил: — Так что? Я могу въезжать? Иначе меня в конце недели просто на улицу выставят. — Можешь, — вздохнул Тим. — Если тебе свои кости не жалко. — Ой, да я уже успел привыкнуть, — расцвел тут же Барс. *** Барс появился снова без предупреждения, к вечеру следующего же дня. Он нес одну картонную коробку, на ней была другая поменьше. Вслед за ним шел мужчина средних лет с третьей коробкой. — Поставьте тут, — велел Барс. И, когда Тим уже приготовился, что сейчас его квартира будет наполняться вещами, Барс расплатился с человеком и, попрощавшись, закрыл за ним дверь, поблагодарив за то, что помог с вещами. — Все? — удивленно спросил Тим. — Ага, — подтвердил Барс. — Покажешь, что тут можно занять? Между прочим, я и готовить умею. Только, знаешь, не сегодня уже… Могу лампочку вкрутить, полку повесить, унитаз починить. — Я тоже умею, — пожал плечами Тим. — Не-не-не, ты не поняла. Тебе больше не нужно быть мужиком. Мужиком буду теперь я, — гордо сообщил Барс. — Я тебя за дверь выставлю, еще одно такое заявление. Распаковаться не успеешь, — почти ласково пообещал Тим. Пошел снова ставить чайник. Барс оттащил коробки в единственную комнату. Там была кровать — небольшая, полуторная, у окна. Но был и старый диван, на котором Барсу, скорее всего, теперь и предстояло жить. — Прикинь, я умещаюсь в трех коробках! — крикнул Барс на кухню. — Все, что за год нажил… Почти все на учебу и квартиру уходит. Сколько я тебе должен, кстати?! — Забей, — отозвался Тим. — Это ответная услуга. Просто приютил тебя. — Не-не-не, — запротестовал Барс, влетая в кухню. Он все делал поспешно, словно опаздывал куда-то. За окном стемнело, дом будто накрыло непрозрачной тканью. Казалось, что и окружающего мира не было слышно. — Если я буду платить деньги, у тебя будет меньше поводов меня выгнать. — Ты собрался делать что-то, за что тебя выгонять? — спросил Тим устало. — Кто тебя знает. Я в магазин. Что нам надо? — Я с тобой, — буднично откликнулся Тим, словно они уже не первый год вместе жили. Барс удивился: — Что? Правда? Пойдешь со мной в магазин? — Да, холодильник же пустой. Барс заглянул. «Пустой» лучше всего отражало состояние холодильника — там оставалась только пара яблок, полки же белели пластиком. Больше не было ничего. — А что ты ешь? — подозрительно спросил Барс. — У Лены оставались хлопья. Кажется, их, — пожал плечами Тим. Ему не было стыдно за то, что он себя запустил. Даже когда Барс воспрял духом от того, что прибыл как раз вовремя для своей спасательной миссии. — Я такие омлеты готовить умею, что и вкус к жизни возвращают, — похвастался Барс, пока у порога ждал, когда Тим неспешно оденется. — У меня есть… — начал Тим, но осекся. Вместо этого сказал: — Врешь. — Нет. — Шутишь. — Если не омлеты, то макароны по-флотски точно. Давай сегодня их и приготовим! А если не поможет, то я знаю отличный суп, который готовится всего-то из банки рыбы и полкило картошки. — Ты когда-нибудь затыкаешься? — спросил Тим устало. Барс ответил так, словно хвастался: — Никогда! *** Из магазина Барс вывалился с тяжелым пакетом, который отвоевал у Тима. На канализационном люке грелся кот, глянувший в их сторону раздраженно. А затем животное насторожилось — Барс остановился напротив него. Смотрел сверху вниз и был непривычно задумчив. — Черный, — показал Барс. Тим пригрозил: — Я сейчас без тебя уйду. Холодно. — И коту холодно. Давай заберем его домой. — Он магазинный. Его тут все подкармливают. — А, по-твоему, магазинный то же самое, что домашний? Или сытый значит счастливый? — Этот кот не ты, Барс, — вздохнул Тим. — Либо отдавай пакет, либо неси уж до дома скорее. — А я и не говорил, что это я, — вроде, и всерьез, но с хитринкой поправил Барс. — Он черный. Если бы мы взяли его домой, я бы назвал его Акроссом… Он бы уходил от нас гулять, но все время возвращался. Домой. Понимаешь? Тим задумчиво посмотрел на кота, подошел ближе… И кот, больше не в силах понять, что нужно этим странным людям, сбежал, когда Тим в поясницу ударил Барса так, что его выгнуло в другую сторону. *** У Барса просто не было времени действовать Тиму на нервы — они оба поднимались почти в шесть утра. Барс собирался быстро и успевал вскипятить чайник, пожарить яйца. Тим же по утрам был сонный, потерянный, почти не реагировал на окружающий мир. Вместе выходили из дома и шли до остановки. В квартиру Тим возвращался один. Три раза в неделю у Тима после работы была секция. И все равно всякий раз он возвращался в пустую квартиру, пытался чем-то занять время до прихода Барса. Особенно тоскливо было в те дни, когда занятий не было, и Тим приходил домой сразу после работы. Барс учился в вечернюю смену и возвращался уже в десятом часу. По субботам вставал чуть свет, тоже уходил на занятия, но заканчивал рано и ложился спать на свой диван. Даже раздевался и снова разбирал постельное. Тим к зиме начинал впадать в какую-то спячку. Ощущение было странным — без игр пусто, но сейчас делать в играх нечего, да и попасть туда он уже никак не мог. Первое время они с Барсом еще надеялись, что если вернуться в штаб, можно хотя бы в нем найти Акросса, который теперь всегда будет ждать их там. Как призрак. Но игры выбросили их и обратно больше не пускали. Во время тех событий с Легионом, Акросса они нашли на закрытом заводе, который несколько лет назад разорился и так и стоял призраком около вокзала. Акросс сидел на стуле со связанными за спиной руками и проломленной головой. Смерть капитана выбросила из их мира команду Легиона, но облегчения от спасения не было. Барс впервые видел тогда, уже на похоронах, как Тим плакал. С непроницаемым лицом, как настоящий мужик. Сам Барс даже дышать толком не мог, закрывал себе рот платком и так стыдился своей слабости, что не успокаивал даже плакавший Тим. С тех пор на кладбище они не были, хотя Барс боялся, что Тим убьет себя на могиле Акросса, оставив записку вроде: «Отправляюсь за тобой». У Барса тоже иногда было странное ощущение, что игры продолжаются, и Акросс не мог играть один, набрал новую команду. Но это было просто желанием, чтобы Акросс жил. Хотя бы там. Притерпевшись немного и перестав нервничать, Барс стал менее болтлив, мог позволить себе помолчать в присутствии Тима. И наглел в другом — готовил Тиму на обед что-нибудь простое и ворчал, если Тим забывал есть или обходился выпечкой из столовой. В магазин теперь Барс ходил один, всякий раз спрашивая, нужно ли Тиму что-то. Там подкармливал всеобщего кота, пару раз пытался все же притащить его в квартиру, но от перепуганного такой добротой кота получал даже больше, чем от Тима. Но Барс не был бы Барсом, если бы сдался. *** Воскресенье было тем днем, когда можно как следует выспаться за всю неделю. Но именно в такое утро, когда оба спали, в дверь позвонили. Они сонно переглянулись, и Барса как ветром сдуло. По дороге к двери он и волосы попытался пригладить, но они по-прежнему торчали в разные стороны. Мысль была одна — проявить себя и помочь Тиму разобраться с тем, что может оказаться за дверью. Барс думал на его вернувшуюся девушку или соседей снизу. И женщину на пороге принял за соседку, сложил руки на груди и как можно грознее пробасил: — Мы никого не заливаем. И не шумим. Нам нечем. — Я… Простите, а Вера?.. — начала женщина. Наконец в коридоре появился медлительный ленивый Тим. Увидев женщину, устало распорядился: — Закрывай. — Вера! — окликнула та, проскользнула мимо Барса в квартиру. Закрыть дверь означало ударить женщину, и Барс растерялся. — Что еще? — раздраженно спросил Тим. Женщина указала на Барса: — Это кто, Вер? — Это Света, она тоже девушка, — соврал Тим. «Мама», — догадался Барс и расслабился. Снова попытался волосы пригладить, в пустоту предупредил: «Я пойду приберусь, а то у нас там бардак», — и проскользнул в комнату, чтобы убрать постельное со своего дивана, оставив незаправленной узкую кровать Тима. — Зачем ты врешь? Снова поссориться хочешь?! — тут же завелась женщина. — Потому что ты сейчас себе придумаешь невесть что. Это мой друг… Игорь. Мы снимаем квартиру вместе, у него временные трудности. — А врать нехорошо, — выглянул в коридор Барс. Из прихожей одно ответвление вело на кухню, второе в жилую комнату, третье в туалет, совмещенный с ванной. В коридоре для троих было уже тесновато, поэтому Барс держался в комнате. — Врать? — холодно переспросил Тим, вложив в эту интонацию обещание завтра же выставить Барса с его тремя коробками к магазинному коту под бок. Барс понял и снова скрылся в комнате. — Давно вы знакомы? — Года четыре, — послышалось из-за двери. Тим пнул ее так, словно она и была Барсом. — Тоже из твоей секции? — наседала мама. — Можно так сказать! — похоже, дверь намека не поняла или уже привыкла к побоям. — Почему нам ничего не сказала? — мама попыталась пройти в комнату, Тим не пустил, встал на пути, сложив руки на груди. — Я хочу сказать… Зачем вам снимать? Твоя комната до сих пор свободна, мы туда вещи только складывали, но еще не занимали. Почему бы вам не жить у нас? Это ведь дешевле… И мы не будем против… Господи, Вера, да отойди уже. Можно я на твоего мальчика посмотрю? Дверь за спиной Тима открылась. Барс успел переодеться из домашней футболки и шорт в то, во что он в институт на экзамены ходил: рубашку и черные брюки. Правда, и то и другое были заметно помяты, но Барса это не смущало. Он сиял так, словно ему предлагали работу директором завода. И как от солнца, этот свет отразился и от матери — выбор ей явно нравился. Хотя на данном этапе для нее все было лучше, чем девушка, и даже если бы Барс был старше Тима на двадцать лет, пил, отсидел… да что угодно для матери сейчас было бы лучше, лишь бы мужик. А тут еще и такой приятный. — Чаю? — предложил Барс так, словно сам его растил и сушил, а теперь приглашал оценить. — Она уходит, — процедил Тим. — Уже? Как жаль, — Барс галантно огорчился. — Мы утром по воскресеньям спим. Да и просто позвоните, прежде чем приходить. А то я думал, что соседи. — Она больше не придет, — без особой уверенности огрызнулся Тим. Мама обняла его. Даже Барс не смог скрыть удивления. А потом и страха — он думал, что Тим ударит за такое. Но Тим терпел. А потом поднял руку и погладил маму по спине. У Барса все внутри сжалось от боли и зависти — вот бы ему тоже еще разочек, вот так вот, обнять маму… После ее ухода молча сидели на кухне. Тим пытался расчленить Барса взглядом, а Барс трещал о том, что обои в том углу отходят, потолок коричневый от жира, надо бы помыть. И что кастрюля до сих пор не отмокла после того, как вчера Тим готовил. — А еще ванная никак не отмывается… Я тут попробовал туалетным средством, я им раковину в кухне всегда отмываю… Воняет потом как из толчка, но кроме этого ее ничего белой уже не делает. — Я тебя выгоню, — беззлобно пообещал Тим. — У меня заплачено до конца месяца. Да и мама вон как хорошо сразу… — Барс. Они меня из дома выгнали. За то, кто я есть, — напомнил Тим. — Выгнали? А как выгнали? Так вот и сказали — собирай вещи и иди куда хочешь? Или ты их матом послал и ушел в чем был? — проницательно спросил Барс. Тим молчал. Он тоже понимал, что у Барса свое связано с матерью, поэтому не спорил. — Выгнали, — спокойно ответил Тим, разглядывая остатки чая на дне кружки. — Да ладно, они в сердцах. Видишь, как она за тобой бегает! Тим, семья — это очень круто. Ты же не будешь ни с кем отношения заводить. Можно я побуду вроде как твоим парнем для них? А у меня будет семья на это время. — Это моя семья, — одернул Тим и тут же осекся. Барс улыбался так широко, что, казалось, у него сейчас голова по месту улыбки расколется надвое. — Мне уютно тут. Меня устраивает оплата. Раньше я за эту цену комнату снимал, а тут целая квартира, и даже кота можно… — сменил тему Барс. — Нельзя, — напомнил Тим, еще больше посуровев. — Ты один в комнате зато жил. — А теперь с тобой. Тоже огромный плюс, — кивнул Барс. — Знаешь, я… я не представляю, что бы со мной после всего было. После смерти Акросса, всех допросов, после всего случившегося… После того, как мы сами чуть не умерли. Я тогда ночью лежал, смотрел в потолок и подумал — блин, а стоила ли наша жизнь того, чтобы ее жить? Стоила ли жизнь Акросса того, чтобы умирать за нас? Тим молчал, словно вдруг перестал его слушать. Отключился от внешних раздражителей. — И еще тогда понял, почему отец столько пил… Точнее, я подумал — а может, поможет? Может, тоже если нажираться до безсознанки, то и легче будет, и помнить ничего не будешь… А потом вспомнил, что есть ты. И что тебя наверняка так же ломает. — Меня не ломало, — внезапно отозвался Тим. Барс как-то ненатурально улыбнулся этому: — Ну да, ты же Тим… Ты железный. — Я жил просто в белом шуме. Как оглох и ослеп, — признал Тим. Барс помолчал, словно ждал откровения, но после минутной тишины попытался заглянуть в лицо, спросил: — А теперь? — А теперь ты слишком шумный. — Мы спасли друг друга, — объявил Барс, разведя руками, словно только что фокус показал. Так как рубашку и брюки он еще не снял, эффект усиливался. — Офигенной парой мы были бы. — Даже не думай, — тут же оборвал Тим. — Ты знаешь, что будет, если об этом заикнешься. — Да я что. Я ж как всегда, шучу, — уступил Барс. И непонятно было, шутит он правда или всерьез. *** В середине декабря Барс откуда-то достал елку. Тим бы даже поверил, что купил, но уж больно поблекшая и старая она была. — Ты где ее нашел? На помойке? — спросил Тим, глядя на то, как Барс чинил искусственную елку. И, расплывшись в улыбке, Барс кивнул: — Ага. — Неси обратно, — тут же отрезал Тим. — Да блин! Через две недели Новый Год, а у нас тут уныние и никакого праздника. Если бы я мандарины не приносил, то праздником и вовсе бы не пахло. Барс пропадал в институте еще дольше обычного. Вечерами приходил и учился — готовился к сессии. Ложился уже после того, как засыпал Тим, и уже не так бодро вскакивал по утрам. Ему нужен был праздник. Иначе елка правда полетела бы в окно, а Барс спал бы в ванной. — Точно, мандарины! — вспомнил Барс, убежал на кухню и оттуда вернулся уже с охапкой мандаринов. Попытался украсить елку ими. — Что думаешь делать на Новый Год? — Спать, — пожал плечами Тим. — Ты всегда так делаешь? — не оборачиваясь, спросил Барс. Тим даже отвечать не стал. Мандарины на ветках и сами висеть не хотели, и повешенные на нитку срывались. Пока что из Барса был так себе декоратор. — Я никуда не пойду, — предупредил Тим. — Ты будешь делать то же, что и всегда. Сидеть и есть. Я сам приготовлю праздничный стол. — Ты всегда жаловался, что денег нет, — напомнил Тим. — Может, их не было именно потому, что я откладывал? — передразнил Барс, еще раз грустно посмотрел на голую елку. — А вот на игрушки для елки уже и правда нет… Ладно, что-нибудь придумаю. — Ее проще выбросить, — предложил Тим, но, когда двинулся к елке, ее решительно закрыл Барс. — Это моя квартира. — Не-а, не твоя. Мы ее вдвоем снимаем. Раз кота нельзя, пусть елка остается. — Да ты же все равно будешь кота в дом тащить! — А ты хочешь, чтобы он праздник на улице встречал?! — тут же возмутился Барс. Елка все равно наполнялась игрушками. Барс создавал их из листов для черчения, притаскивал с работы пластиковую стружку, засушивал корки от мандарина. На елку шел весь мусор, потому что при помощи гуаши, кисточки и нитки даже из консервной банки Барс создавал какое-то украшение. Тим смотрел на это скептически и свой мусор все равно выбрасывал, не отдавал Барсу. А еще в квартире стало холодно с наступлением зимы. Не спасали ни проклейка окон, ни поставленный в центре комнаты обогреватель. Ватного одеяла у Барса не было, да и у Тима оно было одно только. Поэтому ночами Барс напоминал кокон — поверх одеяла на него было наброшено два покрывала, в эту мешанину Барс зарывался с головой. Тим боялся, что Барс заболеет. Он не представлял, что надо делать с больными. Пришлось бы отдавать свое теплое одеяло. *** Перед очередным визитом родители позвонили. Да и сам визит назначили за три дня до Нового Года, так и сказав: «Нужно помириться в этом году, чтобы в следующий с легким сердцем войти». Если бы трубку взял Тим, он послал бы их к черту. Но Барс мало того, что поговорил сам, еще и радостно объявил об этом Тиму. Потом где-то полчаса пугал соседей, потому что ломился обратно в квартиру после того, как Тим вышвырнул его в коридор. Злости Тима только на полчаса и хватило. А потом в Тиме проснулось что-то, что можно было бы принять за страх. Родители собирались прийти в будний день. Когда Барс возвращался в десятом часу. Тиму не хотелось оставаться с родней один на один. Ему казалось, что он просто не пустит их на порог, и тогда будет новый скандал. Конечно, хотелось бы пропасть совсем, уехать в другой город, и чтобы его больше не беспокоили… Этот город был слишком мал, тут все про всех знали, и Тим был слишком заметной фигурой, чтобы про него не ходило слухов. Но в день прихода родителей Барс прибежал домой прямиком с работы, под удивленным взглядом Тима надел фартук, который успел зарасти пылью, и взялся за готовку. Так основательно, словно был шеф-поваром ресторана. Тим налил чаю и сел наблюдать за этим. Казалось, что без Барса сам воздух в доме превращался в болото, застаивался. Барс же привносил движение и краски в квартиру, наполнял ее жизнью и шумом. Даже уставший, измотанный, спавший всего три часа перед зачетом, он готовил завтрак на двоих. И теперь, перед сессией и в самое трудное для него время, прибежал знакомиться с родителями Тима. Вспомнилось, как Барс попросил чуть-чуть притвориться, что они вместе, чтобы снова ощутить, что у него есть семья. У Тима защипало в носу. — Как у тебя с девушками? — спросил Тим. — Какими девушками? Сессия на носу. Знаешь, как говорят — сдашь термех, можешь влюбиться. Сдашь сопромат — можешь жениться. — Что ты успел сдать? — Термех, — гордо ответил Барс, помахав Тиму деревянной лопаткой. На сковородке шипели овощи, кусочки курицы. В стаканчике рядом ждал промытый рис. — И как? Влюбился? Барс засыпал в сковородку рис, закрыл крышкой и обернулся, улыбаясь снова так, будто был фокусником: — Нет, — признался он с той же улыбкой. — Не хочешь сходить за тортиком? Пирожными? Печеньем? У нас к чаю ничего нет. — Обойдутся, — проворчал Тим. — Сколько я должен за обед? — Сходить за тортиком. Я сладкого хочу, — не растерялся Барс и снова вернулся к плите. Он работал слишком сосредоточенно, постоянно сверялся с тетрадью. Было видно, что ему непривычно готовить что-то сложнее макарон с фаршем. — Кто дал рецепт? — В институте девушек попросил, — не оборачиваясь, ответил Барс. — Что ты им сказал? — Что родители моей девушки придут знакомиться, а ни она, ни я совсем не умеем готовить. На этот раз на лестничной клетке все в том же фартуке Барс провел минут десять. Тим не то чтобы быстро остыл, просто в сковородке начало что-то подгорать, и пришлось впустить Барса обратно, а самому уйти в магазин. На ступенях магазина снова сидел черный кот. На Тима он посмотрел неодобрительно. Скорее всего, Тим пах так же, как Барс, а Барса кот не любил за то, что тот постоянно норовил его куда-то унести. Тим даже почти прошел мимо, закончив с покупками. Но подумал, вернулся и, выложив на прилавок остаток мелочи, купил пакетик кошачьего корма. Тим подозревал, что кота магазин прикормил специально, чтобы поднять продажу кошачьей еды, потому что ело животное всегда так, словно его тут неделю не кормили. Когда Тим вернулся, в квартире было еще более шумно, чем обычно. Барс вел себя уверенно и даже как-то нагло, как хозяин. Мама и отчим снова зеркалили эту радость и никак не могли поверить своему счастью — такой хороший парень. Даже готовит сам. Тим постоял немного в дверях и почти развернулся, чтобы выйти, оставив торт на обувнице. Но от Барса еще никто не уходил! — Понимаете… Вера немного не женственная. Вы же знаете, что… — несмело говорила мама, и у Тима внутри все переворачивалось от отвращения. — Про девушку? Да, конечно. Но, как видите, если я кого-то полюбил, то даже у девушки отобью, — вдохновенно соврал Барс. — Но знаете… мужественность не единственная проблема Веры. — Еще неумение готовить? — спросил отчим. Даже он улыбался Барсу приветливо, но говорил только с ним, на Тима внимания не обращал. — Это еще как-то можно поправить. Но отсутствие чувства юмора, резкость, эгоизм… это да, вот это надо постараться вытерпеть. — За эти слова Барс получил тычок в лодыжку, даже дернулся от боли. — Вера была другая, — погрустнела мама. — Но… Ее почему-то невзлюбили в школе. Начались драки. Я и в секцию-то ее отдала, чтобы она могла за себя постоять… Очень советовали этого учителя, а она после первого же занятия позвонила из травматологии со сломанной рукой, попросила ее забрать… Я думала, все, тупик. Но она вернулась в секцию, и… я думаю, ее там испортили. — Ничего, — заверил Барс горячо. — Я вижу, что что-то меняется. Я уверен, что смогу ей помочь! Может быть, жизнерадостной девочки из нее не получится уже, но и не надо, я такой ее люблю. Но вот хорошая мама точно выйдет! Казалось, стол накрыли железным блюдом, так стало тихо. Даже Тим от такого офигел. Потом дернулся снова выставить Барса, даже за шкирку схватил, но как задеревенел, когда услышал оклик мамы: — Вера, ты беременна?! *** Огромных трудов стоило выпроводить родителей после этого. Мама вбила себе в голову, что дочь беременна, только хочет избавиться от ребенка и потому не говорит ничего. Тим после этого чувствовал себя выжатым, словно трое суток непрерывно на заводе отработал. Барс же сразу после ухода гостей заперся в ванной и отказывался выходить, не помогало ни угрожать, ни ласково уговаривать. Дверь в ванную открылась, только когда Тим погасил в комнате свет и залез под одеяло, хотя времени было только девять вечера. Но Тим чувствовал, что он ни на что уже сегодня не способен. Барс крадучись прошел в комнату, некоторое время возился, переодеваясь. Потом как ни в чем ни бывало сел у головы Тима на его кровать и шепотом спросил: — Зачем спрашивал про девушек? — Просто интересно, не мешаю ли я твоей личной жизни, — ответил Тим. Странно, но прогонять Барса он не спешил — лень было. — А если бы мешал? — продолжал Барс. Тим попытался подвинуть его задницу от своего лица, но Барс намек не понял, лег поверх одеяла. — Не знаю, — признал Тим. Барс по-прежнему не разобрал свой диван. Тим чувствовал, как холодно в комнате, но Барс лежал тут в пижамных штанах и футболке. Включенный обогреватель еще не успел прогреть комнату. Тим сам не знал, как решился — выдернул одеяло из-под Барса и приподнял один угол. — Залезай. — Ты же понимаешь, что я все равно воспринимаю тебя как девушку, — напомнил Барс, но залезать не спешил. — Плевать, это просто тело, — согласился Тим. Барс все еще медлил, подбирал слова. Он общался с Тимом так, словно по минному полю шел — боялся, что любое его действие приведет к ночевке в подъезде вот прямо так, в чем есть. — Ты зовешь меня просто полежать рядом? — наконец спросил Барс. — Чего тебе еще надо? — проворчал Тим. — Ну… — Барс снова попытался сформулировать. Тим и сам начинал замерзать с приподнятым одеялом, уже готов был послать его к черту. Но почему-то хотелось. — Тут довольно тесно. Тепло будет, но тесно. Я могу случайно коснуться чего-то… тебя в принципе трогать нельзя, а тут мало ли, что я спросонок нащупаю… Я… — Блядь, залезай уже, — прорычал Тим. И Барс, словно его наоборот выгоняли, поскорее шмыгнул под одеяло. Он был ледяным, костлявым и жестким. Тим попытался отодвинуться дальше, уперся спиной в стенку. Барс устроился на боку и сделал вид, что правда собирается спать, правда при этом дальше всего от Тима держал бедра. Так, чтобы и не соприкасаться. Тим успел подумать о том, что Барс, как чертов девственник, слишком нерешительный, и эта мысль почему-то разозлила. Но Барс, минут пять изображавший спящего, сначала осторожно погладил бок Тима и, не получив за это по яйцам, придвинулся ближе, забрался руками под футболку и попытался определить, где там грудь. Тим облегченно выдохнул — значит дело сдвинулось с мертвой точки. *** Барс вывалился из магазина с полным пакетом. — Горошек, картошка, колбаса… Яйца. Вроде, ничего не забыли, нет? — Я не знаю, из чего делается оливье, — на этот раз Тим не спешил домой. Стоял у ступеней магазина и разглядывал напрягшегося кота. Тот прикидывал, бежать ему или все-таки ждать еды. Барс опомнился, стал копаться в пакете в поисках корма, но Тим остановил, сказав: — Дома покормим. И легко, словно оброненную шапку, подхватил кота со ступеней. Тот, почуяв силу, даже сопротивляться не посмел. — Что, правда? Можно? — Только звать его будут Акросс, — Тим вышел вперед, кот, прижав уши, сидел у него на руках. *** — Ты уверен? — спросила Вега. Акросс не показывался из-за угла дома. Боялся, что Тим и Барс его увидят и сразу узнают. Вега почему-то не беспокоилась по этому поводу. — Ты же сюда пришел, чтобы их забрать… Помнишь? Ты думал, что им тут плохо. — Теперь я вижу, — глухо отозвался Акросс. — Что им нормально? Акросс помолчал, рассматривая снег. У него в этом мире было всегда так мало времени… И вот в этот раз он наконец смог найти свою старую команду. Но он не думал, что все так… — Что они меня пережили, — ответил Акросс, кусая губы.