shhh

Звонок с проходной становится неожиданностью для Мингю — к нему на сегодня никто не записывался. Вроде. Сложно быть полностью уверенным, когда совсем недавно отпустил практически весь свой небольшой штат сотрудников в отпуск, а сам ещё не до конца вошёл в курс всех дел. — Здравствуйте, мистер Ким! — громогласно обозначает своё присутствие дама в летах уже с порога. — Здравствуйте, госпожа… — Ли, — подсказывает женщина. — Я пыталась дозвониться с утра, чтобы перенести встречу на сегодня, но трубку никто не брал, поэтому мы решили попробовать просто приехать. «Мы». Мингю крутит головой в поисках спутников, но никого не обнаруживает, пока случайно не опускает взгляд ниже. — Ничего страшного, — вежливо улыбается он, — у меня на сегодня нет других записей, поэтому я полностью в вашем распоряжении. Вы ведь впервые у нас? — Да, верно. Мой сын в этом году выпускается из консерватории, и нам страшно нужен самый лучший костюм для гала-концерта. — Здравствуйте, — наконец подаёт голос невысокий парень, едва заметный в тени родительницы. — В магазинах, даже приличных, сейчас сплошная ерунда, знаете ли. Особенно на наш нестандартный размер… — Ну мам! — сердито шипит непосредственный клиент, заставляя Мингю сдавленно хихикнуть, спрятав лицо в кулаке. Мило. — А нам вас очень, очень советовали, — невозмутимо завершает свою мысль госпожа Ли. — Я вас понял, — кивает Мингю и учтиво указывает на единственный диван в ателье. Можете пока подождать тут, нужно будет снять мерки. К сожалению, я сейчас один в студии. Могу предложить вам кофе, но тогда визит несколько затянется. Вы не возражаете? — Ничего страшного, я не большая любительница кофе, — неожиданно спокойно отказывается дама. — Джихуни, не стой истуканом, проходи. Когда они подходят к ширме, Мингю придирчиво оглядывает Джихуна с головы до ног, отчего тот втягивает голову в плечи и смотрит волчонком. — Брюки у вас узкие, поэтому можно остаться в них, а вот верх для точности замеров придётся снять. У Джихуна на лице читается явное неудовольствие по этому поводу, однако вслух он говорит другое. — Можно на ты, пожалуйста? Я чувствую себя очень странно. — Как скажешь, — улыбается Мингю. — Можем пройти за ширму, если вдруг стесняешься оголяться перед матушкой. — Вы сами производите замер? — Джихун явно не ожидал такого поворота событий. — Обычно этим занимается ассистент, но, как я уже говорил, сейчас я здесь один. И ты сам предложил перейти на ты. Если выбирать между матушкой и Мингю, то стесняться стоит явно не первую. С другой стороны, ей явно ни к чему будет наблюдать, как сын мнётся и краснеет, поэтому Джихун решается на вариант с ширмой. И только потом понимает, что самолично загнал себя в ловушку. Ширма расположена таким образом, что отгораживает от остального помещения небольшую нишу в стене, образовывая подобие примерочной кабинки. Находиться в таком ограниченном пространстве наедине с Мингю, на которого с самого порога тяжело смотреть даже издалека, — сущая пытка. Джихун глубоко вдыхает и протяжно выдыхает, безуспешно стараясь успокоиться. — Я не кусаюсь, — говорит Мингю, понизив голос, где-то совсем близко, и хрупкое самообладание Джихуна сдаётся даже не попытавшись сопротивляться. Он был уверен, когда шёл сюда, что замерами в ателье, как правило, занимаются хорошенькие помощницы мастера, а потому ни о чём не беспокоился и не успел морально подготовиться. В присутствии же высоких и красивых юношей Джихун всегда отличается повышенной нервозностью и не знает, куда себя деть. — Расправь, пожалуйста плечи. Вот так. И расслабься, — Мингю спокойно сыплет комментариями, скользя по предплечьям, бёдрам и талии Джихуна сантиметровой лентой, ведь для него всё это не более, чем часть работы. В отличие от Джихуна, которому, вопреки всем уговорам, с каждым словом всё больше хочется сжаться в комок. — Сколько мы вам должны? — суетится матушка, когда Мингю наконец выходит к ней, оставляя Джихуна наедине с красными ушами и неслушающимися пальцами натягивать рубашку и толстовку. — Пока нисколько. Я принимаю оплату по факту, ведь вам может не понравиться. — Какой славный молодой человек, не зря мне вас так рекомендовали. — Оставьте, пожалуйста, ваш номер телефона для связи. И номер вашего сына, на всякий случай. А ещё сообщите крайний срок для выполнения заказа, чтобы я ориентировался во временных рамках. Мингю садится за стол, цепляет на нос очки и готовит ручку и блокнот, чтобы записывать. Уши Джихуна, так не вовремя закончившего бороться с одеждой и вышедшего из-за ширмы в тот самый момент надевания очков, вспыхивают ещё ярче. Когда за новоиспечёнными клиентами закрывается дверь, Мингю тяжело выдыхает и лезет в ящик стола за фляжкой. Он всегда умел держаться непринуждённо и контролировать перед посетителями лицо, потому что для его маленького частного ателье важен каждый клиент, но сегодняшний прецедент совершенно лишил его сил. Касаться пальцами чужой кожи и контролировать голос одновременно оказалось намного сложнее, чем он мог предположить. Вероятно, потому что он впервые вообще встречает таких очаровательных клиентов.

***

Близится сезон всевозможных выпускных церемоний из всех типов учебных заведений, и Мингю зашивается (во всех смыслах) с количеством заказов, не помогают даже вернувшиеся из заслуженных отпусков полтора ассистента. А потому к моменту, когда пора приглашать Джихуна на пробную примерку, костюм толком не готов. Но Мингю не привык бегать от ответственности и решительно набирает номер, чтобы выложить всё, как есть. — Добрый вечер. Вас беспокоит Мингю из ателье… — Добрый. Я узнал. И я ведь просил на ты, — раздаётся в трубке приглушённый заспанный голос, и Мингю понимает, что заработался, раз позвонил самому Джихуну вместо его матери. — Точно, извини. Тут такое дело, мы планировали пробную примерку на завтра, если ты помнишь. Так вот, костюм ещё не готов, поэтому придётся перенести её на несколько дней. Но ты всё равно можешь прийти, — Мингю выдыхает последнее предложение совершенно неожиданно для самого себя и, запаниковав, нажимает на кнопку отбоя. Вот же придурок! Он какое-то время раздумывает над тем, чтобы перезвонить и придумать какую-нибудь отмазку про сорвавшуюся связь, чтобы не выглядеть совсем уж школьником, но в итоге так и не решается. В лучшем случае, Джихун просто проигнорирует его импровизированный провальный пикап, в худшем — нажалуется матери, они накатают на него какую-нибудь жуткую антирекоммендацию, и будут абсолютно правы. Мингю так всех клиентов растеряет. На следующий вечер оказывается, что жизнь удивительная штука, и даже в такой глупейшей ситуации существует ещё и третий вариант. Джихун, стоящий на пороге студии, кажется, и сам удивлён тем фактом, что вообще пришёл сюда. Повисает неловкая пауза, потому что один не знает, зачем пришёл, а другой не совсем понимает, зачем позвал, но тем не менее они всё-таки здесь и уже пару минут в смятении смотрят друг на друга. У Мингю полно работы и, по факту, даже нет свободного времени, чтобы тратить его на всякие глупости, вроде неуместных подкатов к клиентам, пусть даже бесконечно очаровательным. — Это к тебе? — из-за швейной машинки высовывается взлохмаченная голова Минхао — второго человека в ателье сразу после Мингю. — Сходи, проветрись уже, я сегодня задержусь вместо тебя. Мингю никогда не соглашается, чтобы кто-то брал на себя его работу, и все ночные переработки всегда тащит на своём горбу, но в настоящей ситуации ему намного больше неудобно перед Джихуном, поэтому он даже ничего не возражает по этому поводу. Ничего лучше, чем пригласить Джихуна в ближайшую кофейню, не приходит в голову, да и погода на улице в конце ноября совсем не располагает к прогулкам. — На чём ты играешь? — спрашивает Мингю спустя пять минут напряжённого молчания, пока они идут по улице. — Много на чём, — неопределённо кивает головой Джихун, выныривая из состояния анабиоза. — Но если ты про выпускной концерт, то там буду дирижировать для оркестра. Заканчиваю параллельно дирижёрский и композиторский факультет. — Ничего себе! Да ты, похоже, гений. — Ты звучишь как моя мама, — усмехается Джихун и толкает плечом дверь, которая тут же отзывается весёлым перезвоном колокольчиков. Мингю заходит следом и думает о том, что это первый раз за их недолгое знакомство, когда тот улыбается. — Я думал, что парни вроде тебя обычно идут в модели, — говорит Джихун, когда они уже сидят за столиком, после чего вдруг смущается своих слов и по самый нос зарывается в кофейную пенку в своём стакане. Мило. Мингю передумывает благодарить его за своеобразный комплимент, чтобы не смущать ещё сильнее. — Я пару раз бывал на показах, ещё в колледже. Это не моё. С одного из них меня вообще едва не выгнали, потому что я чуть не засмеялся прямо на середине захода, ещё будучи лицом к зрителям и камерам. Больше по подиуму не ходил. Джихун, не удержавшись, смеётся, потому что представляет себе подобную картину очень живо. Мингю и правда выглядит как человек, которого можно рассмешить, пошевелив пальчиком. — В детстве я хотел быть бариста, — продолжает Мингю, откидывая чёлку с лица. — Но мою мечту украл старший брат, а мне очень не хотелось за ним повторять. Джихун понимающе кивает, а затем, вдруг посерьёзнев, уточняет: — Сколько тебе лет? Я так смело предложил перейти на ты, даже не подумав о том, что ты, должно быть, намного старше меня. — Если я правильно помню, что учёба в консерватории занимает на год больше, чем в обычных вузах, то, думаю, наоборот на пару лет младше. Джихун давится глотком кофе и неверяще вглядывается в лицо Мингю. — И это ты мне будешь говорить о гениальности? В таком возрасте уже иметь своё ателье с неплохой репутацией, с ума сойти. Мингю чувствует, как щёки начинают гореть. Он довольно часто слышит комплименты в свой адрес, порой совершенно незаслуженные и преувеличенные, но почему-то именно слова Джихуна гулко отдаются у него не только в голове, но и где-то в грудной клетке. И в ту же секунду в эту самую голову приходит идея, заставляя удивляться, почему она не пришла к нему раньше. Наверное, потому, что он только сегодня узнал, что в руках Джихуна на выпускном будет дирижёрская палочка. — Как ты относишься к зелёному цвету?

***

В день финальной примерки, на которую Джихун приходит вместе с матерью, оба парня одинаково нервничают. Дело в том, что до этого дня она оставалась в неведении, что костюм в процессе пошива претерпел некоторые стилевые изменения. Джихун понадеялся, что даже если она будет возражать, то менять что-либо будет уже поздно, а Мингю попросту поддался на его уговоры не ставить госпожу Ли в известность. К тому же, в каком-то смысле, ответственность за спонтанный креатив полностью лежала на нём. Первое, что видит Джихун, когда выходит из-за ширмы в готовом костюме, — широко раскрытые в удивлении глаза своей матери. Его взгляд непроизвольно мечется в сторону Мингю, который подбадривающе подмигивает ему в ответ. — Это просто… — они оба замирают, ожидая окончание фразы, — великолепно! Боюсь, что у меня даже может не хватить денег, чтобы по достоинству оплатить вашу работу, мистер Ким. У Мингю отлегает сразу во всех местах, а Джихун, не особенно сомневавшийся в успехе предприятия, довольно и широко улыбается. — Не беспокойтесь по этому поводу, договорённость по поводу цены остаётся в силе. Джихуна настолько переполняют радостные эмоции, что он едва сдерживает в себе порыв подбежать к Мингю и обнять его. Честно говоря, ему плевать с высокой колокольни на сам костюм и на то, как он будет выглядеть на концерте, всё это исключительно матушкина прихоть, но, как человек искусства, Джихун не может сдержать искреннего восторга от таланта Мингю и радости от того, что этот талант не остался непризнанным. В этот раз, в отличие от их первого визита, он не чувствует никакого внутреннего напряжения и спокойно переодевается в привычную одежду, краем уха улавливая, как Мингю и его мать переговариваются между собой. В момент натягивания толстовки, на него волной обрушивается осознание, что это конец. Джихун так и застывает с поднятыми в воздух руками, не успев до конца продеть голову в горловину. Единственный повод для их с Мингю нечастых встреч исчерпался, и никаких иллюзий о том, что он мог заинтересовать Мингю более, чем просто клиент, Джихун, конечно же, не питает. Подумаешь, однажды попили кофе и очень приятно провели время друг с другом. Подумаешь, каждый раз после внеплановой примерки Джихун уходил из ателье окрылённым и влюблённым в весь мир. Подумаешь, в какой-то момент ему показалось, что они с Мингю на одной волне и отлично дополняют друг друга. Нет никаких гарантий, что всё это не происходило лишь у него в голове, и что Мингю хотя бы на одну десятую чувствовал себя так же. Вмиг становится как-то очень тошно и хочется исчезнуть из студии прямо сейчас, даже не попрощавшись. — Ну, пока, — немного неловко вскидывает ладонь Мингю и улыбается, обнажая чуть выпирающие белоснежные клыки. Вполне себе искренне, как бы Джихуну малодушно не хотелось бы сейчас видеть на его лице натянутую улыбку. Он всё же находит в себе силы ответить, но стоит им с матерью переступить порог ателье, вокруг него вновь сгущаются тучи.

***

В день Большого Концерта™ студенты всего потока бегают по закулисью как ошалелые и стараются держаться от Джихуна, источающего вселенское спокойствие, подальше. С одной стороны, они никак не могут понять его невозмутимость, с другой — всё-таки не хотят случайно заразить всеобщим волнением и его. — Как ты можешь оставаться таким спокойным? От тебя зависит сегодня вообще всё! — причитает где-то на фоне Сонмин с вокального факультета, с которым Джихун знаком ещё с музыкальной школы. — Именно поэтому. Хоть кто-то в этом балагане должен ведь. Если одна труба или скрипка в оркестре запнётся или сыграет не ту ноту, в общей симфонии это будет практически незаметно из зала, но вот если рука дрогнет у Джихуна — тут уже всей мелодии наступит полнейший абзац. Джихун помнит наизусть все движения палочки не только для своей части выступления, но и для всех композиций, которые должны будут прозвучать сегодня со сцены. Он спокоен как удав и уверен в себе. А ещё на нём ослепительный костюм, пошитый по фигуре, с пиджаком из бархата благородного изумрудного цвета, в котором он выглядит замечательно. Костюм, пошитый самым талантливым молодым модельером, которого Джихуну только приходилось встречать в своей жизни. Несколько часов, состоящие из почти механических взмахов руками, пролетают как один миг. Джихун максимально сосредоточен на своём деле, хотя, даже отвлекись он на свои далёкие от музыки мысли, руки бы наверняка продолжили двигаться в нужном направлении. — Фините инкантатем*, — шепчет себе под нос Джихун, когда палочка завершает свой бесконечный танец, и тихонько хихикает. Наконец получив возможность развернуться лицом к залу, он принимается выискивать взглядом место, где должна сидеть мама, но спотыкается глазами на третьем ряду партера. Взгляд Мингю сверкает неприкрытым восторгом, а ещё он смотрит прямо на Джихуна и, наверняка, всё это время тоже смотрел. На нём простая белая рубашка, без галстука или, на худой конец, бабочки, но даже так он выглядит потрясающе и совершенно не выделяется на фоне общей картины богато разодетых родителей и видных людей музыкальных кругов. Джихун благодарит небеса за то, что дирижёру положено располагаться спиной к людям в зале, иначе от его спокойствия ничего не осталось бы ещё в самом начале выступления. Он нисколько не удивляется, когда Мингю находит его в общей суматохе за кулисами, где огромное море студентов обнимаются и переговариваются с друзьями и родными, а кто-то, вполне вероятно, уже обменивается контактами с будущими агентами. Не удивляется, но всё равно оказывается не готов встретить это искрящее эмоциями лицо так близко. В руках Мингю невообразимых размеров букет фисташковых роз, неприкрыто намекающих о том, что без помощи матушки в этом деле не обошлось, и Джихун невпопад думает, что, наверное, букет занимал целое отдельное сидение в зале. — Поздравляю с выпуском из слизерина. Не уверен, принято ли дарить цветы дирижёрам… — Что ты здесь делаешь? — не церемонясь спрашивает в лоб Джихун единственное, что его сейчас интересует, даже не обращая внимание на каламбур, над которым обязательно посмеялся бы в любой другой ситуации. — Пришёл оценить свою работу в действии, так сказать. Смотрится отлично! — без намёка на шутку выдаёт Мингю. Но, заметив, как моментально исчезает благодушие с джихунова лица, а взгляд начинает леденеть, спешно добавляет, — И пригласить тебя на свидание, конечно. Если ты не против?