Реинкарнация

Татьяна Сергеевна провела в больнице полторы недели. Беременность дала нагрузку на ее слабые сосуды, а соответственно и на сердце, кислородная недостаточность накапливалась в организме, вот он и дал сбой. Врачи настойчиво советовали уходить в декрет, не ожидая тридцатой недели, так как с ее диагнозом, да в ее возрасте вообще рожать не рекомендуется, а тут еще и работа довольно нервная и нагрузка не маленькая. Но Таня и слышать об этом не желала. Да и беременность продолжала скрывать даже от родителей. Она заранее упросила лечащего врача ничего им не сообщать о том, что она в положении. Позвонила и сказала родителям, что у нее как обычно случился перепад давления и ее дистония дала о себе знать. Попросила маму взять котенка на время к себе и не бегать даром к ней в больницу каждый день, если что будет необходимо, она обязательно позвонит. Естественно, что мама появилась в больнице на следующий же день. Но увидев дочь живой, и выяснив у лечащего врача, что особой опасности нет, она немного успокоилась. Врач же пообещал Татьяне, что пока не будет угрозы ее жизни, он не собирается никому докладывать о ее беременности, но если она не будет себя беречь, то он лично позвонит ее родителям и выложит все как на духу. Татьяна Сергеевна, подстегнутая этим обещанием, четко выполняла все требования врачей и к выписке ее самочувствие значительно улучшилось. Меньше мучил токсикоз, не так часто и сильно болела голова, да и бессонница почти прошла. И вот сегодня наконец ее выписка готова, она зашла за ней в кабинет лечащего врача. — Татьяна Сергеевна, только я вас очень прошу, таблетки всегда носите с собой, чуть только чувствуете что вам нехорошо, таблетку под язык и вызывайте скорую. Не забываем делать утреннюю дыхательную гимнастику, вечером тоже обязательно глубоко подышать, а лучше на свежем воздухе в парке погулять. Соблюдайте диету, Ничего острого, перченного и сильно соленого. Никакого кофе, крепкого чая и прочих напитков, тем более никакого спиртного, даже вина нельзя! Физические нагрузки строго ограничены, никакого переутомления, а в идеале вам вообще с работы надо уходить в декрет, по состоянию здоровья вы вполне можете уйти раньше, — доктор вопросительно взглянул на пациентку. — Нет, Владислав Игоревич, я пока еще поработаю, — смущенно улыбнулась Татьяна, — я честно обещаю, что постараюсь придерживаться всех ваших рекомендаций, но с работы уйти не могу, — женщина упрямо склонила голову. — Эх, Татьяна Сергеевна, Татьяна Сергеевна, не постараюсь, а беспрекословно надо выполнять, иначе положительных результатов я не гарантирую, — молодой доктор пристально посмотрел на пациентку, — вы понимаете, что вы рискуете не только собой, но и вашим ребенком в первую очередь, — он добавил суровости в голос. — Да, я буду стараться, — еще ниже склонив голову, Татьяна не желала сдаваться, она понимала, что рискует, но бросить школу, тем более, когда теперь там снова есть Никита! Сердце радостно екнуло, но Таня заставила себя успокоиться, она подумает об этом, когда будет дома одна. — Ладно, Татьяна Сергеевна, надеюсь на ваше благоразумие, идите. Рецепты я вам выписал, и да, не забудьте встать на учет в центре матери и ребенка, вам надо будет проходить еженедельное обследование там — напомнил он уже поднявшейся со стула женщине. — Я помню, спасибо вам, Владислав Игоревич, — счастливо улыбаясь, Таня повернулась на выход. — За что спасибо?! Была бы моя воля, Татьяна Сергеевна, я бы вас уложил на сохранение до самых родов, но вы же не хотите ничего слушать, — молодой врач печально покачал головой, — вы хоть не доводите себя до приступа, чуть что не так, лекарство сразу под язык, — уже в спину, еще раз напомнил он выходящей пациентке. — Я помню, спасибо и до свидания, — она улыбнулась ему в приоткрытую дверь и исчезла за нею. — Помнит она, как же, только о школьниках своих и помнит, — беззлобно проворчал доктор. Татьяна Сергеевна вышла из кабинета и в коридоре нос к носу столкнулась с поджидавшим ее Никитой. — Привет, — радостно заулыбался ей парень, — вас выписали? — Привет, ты что тут делаешь?! Ты же должен быть на уроках! — Таня попыталась говорить строго, но губы сами собой расплывались в ответной улыбке. Никита сильно возмужал и вытянулся еще больше за то время, что был в Америке. — Я прогуливаю по уважительной причине, — он задорно подмигнул ей, — давайте свой пакет, Татьяна Сергеевна, — с легким сарказмом на имени отчестве, парень отобрал у нее пакет с вещами и надежно ухватил ее за локоть, — идемте, я такси заказал. — Никита, ты с ума сошел, какое такси?! У меня нет на него денег, — Татьяна остановилась и попыталась вырвать свой локоть. Ага, так ей и дали. — Обычное такси, деньги есть у меня, — все также продолжая улыбаться, Никита уверенно потянул свою любимую на выход, — а поругаться мы и дома можем, — произнес чуть тише, с намеком глянув на окружающих. На них уже начали посматривать с интересом, и Татьяне пришлось смириться. «Ладно, поговорим в квартире и потом отправлю его домой.» Ругаться на людях было чревато, вдруг кто-то знакомый увидит. И если раньше Таня готова была даже в тюрьму сесть за совращение несовершеннолетнего, то будучи беременной, больше не думала о морали. Эти полторы недели Никита каждый день появлялся у нее в палате. Первые дни она пыталась дать ему понять, что это ни к чему, но когда стали приходить проведать и другие ребята из ее класса, Татьяне пришлось принять как данность, что ученик Завалов приходит чаще всех. Соседки по палате даже подтрунивать над ней стали, что мальчик в нее влюблен. Знали бы они, что эта любовь взаимная! Но Таня запрещала себе об этом даже думать. Да, она любила Никиту до безумия. Да, сердце заходилось от счастья, что теперь она будет видеть его почти каждый день, но… Он был несовершеннолетним, а она взрослой женщиной и совместного будущего у них просто не было. Никто не позволит им жить вместе. Да если кто-то узнает, ее просто посадят по статье, а ей надо думать о будущем ребенке. Кстати, о своей беременности она твердо решила не говорить Никите ничего. Пока не сильно заметно, она будет и дальше продолжать скрывать под одеждой свое положение. А когда это станет уже невозможно, то она уйдет в декрет и скорей всего парнишка просто забудет о своей непутевой училке. Надо только сразу дать понять, что ничего у них больше не будет. Пока серьезно поговорить с Никитой у нее не получалось, в больнице не очень уединишься, да и находилась она под пристальным наблюдением, чуть ритм сердца сбился и врачи толпой бежали в палату, какой уж тут серьезный разговор, для него силы нужны. Сегодня Таня решила расставить все точки над «ё». Как только они вошли в квартиру и закрыли дверь, Татьяна Сергеевна повернулась к парню с твердым намерением поблагодарить за помощь, отдать деньги и отправить его домой. Но даже слова не успела сказать, как ее крепко прижали к себе руки Никиты и нетерпеливые юношеские губы накрыли ее рот. Воспользовавшись тем, что он приоткрыт, Никита сразу просунул свой язык и стал проделывать там такое, что у Тани голова пошла кругом и оттуда вылетели все благие намерения, а тело предательски прильнуло к мужской груди. Как же ей его не хватало! Сквозь поцелуй призывно прозвучал ее сладостный стон. Пожар накопленной и нерастраченной страсти спалил все выставленные внутренние преграды и табу. Она плавилась под его юношеской настойчивостью, как воск горящей свечи, кровь по венам рванула кипящей лавой. Бедное сердце, преодолевая все вколотые успокоительные лекарства, затрепыхалось словно птичка пойманная в силки. Юноша тоже весь горел. Она была такая маленькая напротив него, такая хрупкая и такая желанная. С горячим пылом, опустив одну ладонь на ее ягодицы, он притиснул любимую к своему возбужденному паху. Татьяна ощутила его мужскую готовность, и в горячке пожирающих ее чувств непроизвольно потерлась низом живота об упирающийся в него бугор. Теперь стоны раздались с обоих сторон. Неистовое влечение подстегнуло пару как ударом тока. Никита лихорадочно стал расстегивать на ней пальто, она нервно задергала змейку его куртки, и едва расстегнув верхнюю одежду друг друга, они не сговариваясь одновременно попытались проникнуть дальше, прикоснуться к коже любимого тела. Она забралась ладонями ему под батник и погладила пресс, он же распахнул ворот платья и опустив чашки лифа вниз, накрыл ладонями оголившуюся грудь. Желание неуправляемым огнем вспыхнуло внутри Татьяны Сергеевны. С губ сорвался протяжный стон, ноги резко ослабели, женщину качнуло, она судорожно вцепилась руками в торс юноши. — Тебе плохо?! — разорвав этот невозможно жаркий поцелуй, Никита встревоженно взглянул на Татьяну Сергеевну. Сильно смутившаяся женщина только отрицательно покачала головой и стыдливо спрятала лицо у него на груди. — Мне хорошо, — через несколько секунд раздался ее едва слышный шепот. И Никита весь засветился и активировался еще больше. Быстро скинул кроссовки, опустился на колени и сняв с любимой полусапожки, медленно поцеловал каждую высвобожденную от обуви ступню. Таня в этот момент держалась за его плечи, иначе бы просто упала от такой безумной нежности всех его действий. Никита так же медленно провел ладонями вверх по ногам, забрался под юбку платья, до резинки белья и колгот, и так же медленно потянул их вниз, целуя каждый оголившийся участок ее ножек. А Татьяна только и могла, что тяжело дышать, стараясь банально не свалиться в обморок от флера бушевавших в ней эмоций и чувств. Стянув трусики с колготками до самого пола, он легко подхватил дрожащую женщину на руки и понес в комнату. — Боже, Никита, я же тяжелая! — выдохнула Татьяна Сергеевна, прикусив губу и со стыда зажмурив глаза как ребенок. — Глупенькая, ты для меня легче пушинки, — парень сел на софу, и пристроив свою ношу у себя на коленях, с невыразимой любовью вгляделся в любимые черты. — Как же я мечтал об этом миге, — Никита стал покрывать горячими поцелуями ее лицо, шею, плечи. Попутно стягивая расстегнутый плащ, он откинул его на пол, прильнул губами к молочно белой груди, которая наполовину была вытащена им из оков стесняющего их бюстгальтера. Губы накрыли правый сосок, а пальцы слегка сжали левый. — О, Божеееее, — женщина выгнулась в его руках и гортанно застонала, затрепыхалась, вплетая руки в его волосы и нежно поглаживая затылок подушечками пальцев. — Я люблю тебя, — с жаром выдохнул юноша и стал непослушными пальцами расстегивать ее платье. Стянуть его, содрать этот мешающий лиф и любить, любить ее до изнеможения, пока не запросит пощады! Но подросткового терпения хватило только на то, чтобы расстегнуть платье чуть ниже груди, да снять бюстгальтер, благо застежка оказалась спереди. Глаза парня загорелись неземным обожанием. Перед его взором тяжело вздымались два белоснежных полушария в синих тонких прожилках вен, словно просвечивающих как сквозь хрусталь и две сладкие вишенки венчающие их и гордо торчащие вверх. И это все было его, она вся была его! — Малыш, я так безумно хочу тебя, — хрипло выдохнул он, опуская лицо в ложбинку ее молочно белого бюста. Лавина накопившейся за все лето юношеской нежности обрушилась на бедную Татьяну Сергеевну, погребая под собой все ее протесты и попытки остановить это безумство. Она сдалась, полностью капитулировала, зацелованная и обласканная сумасшедшим напором его горячих губ и рук. Как более опытная она намного быстрее справилась с ширинкой его брюк, хотя и ее пальцы немилосердно дрожали от этой неукротимой страсти, охватившей обоих. И как только его мужское естество почувствовало свободу, Никита приподнял Татьяну Сергеевну за бедра и плавно насадил на себя. Плотина прорвалась, они любили друг друга до необузданного безумства, до горячечной лихорадки, они неслись все выше и выше, туда к звездам, в бескрайний космос, пока сами не стали сверхновыми. В один миг вспыхнув оба как одно целое и взорвав пространство комнаты хриплыми вскриками достигшей апогея страсти. Двое тихо замерли, не расцепляя объятий и медленно возвращаясь в действительность. — Моя Танюша, моя королева, моя и только моя, — Никита пришел в себя быстрее и нежно поцеловал обессиленную женщину в висок, а потом стал перебирать пряди ее волос и рассказывать как тяжело ему было без нее в Америке. Татьяна Сергеевна же, упираясь лбом в его плечо и прикрыв глаза, пыталась осознать случившееся, переварить его и постараться найти выход из этой пропасти хотя бы для Никиты. Она по ходу застряла в ней прочно и навсегда. «Дура! Старая дура! Ну почему ты такая бесхребетная тряпка?! Стоило ему до тебя дотронуться, а ты и растеклась горячей лужицей! И что теперь делать?! Как объяснить мальчику, что ты ему совсем не пара, что ты старая больная кошелка, а у него еще вся жизнь впереди! Он же верит, что ты будешь с ним, а ты не должна, не имеешь право портить ему жизнь!» С тихим горестным стоном учительница уткнулась в плечо парня. — Танюша, что?! Что-то болит?! Тебе плохо?! — парнишка встревоженно вскинулся, отодвинул ее от себя за плечи и впился испуганным взглядом в ее лицо, — сердце, да? Татьяне пришлось срочно брать себя в руки и с наигранной улыбкой отрицательно качать головой. — Все нормально, мой хороший, — попыталась высвободиться из объятий и встать с его колен, но не тут то было, юноша не собирался ее отпускать. Только теснее прижал ее к себе. — Ты куда? Тебе разве плохо со мной? — он хитро прищурился, медленно обводя ореол одного из сосков указательным пальцем. Женская сущность моментально отозвалась, лоно в предвкушении сжалось, а так как он был все еще в ней, то парень почувствовал ее реакцию и довольно улыбнулся. А Таня покраснела до корней волос. Это что же он с ней делает?! Любое его прикосновение как удар током и тело предает ее и она никак не может с этим совладать. — Никита, мне надо в ванную, — мягко укорила она парня, ласково поправляя ему челку, — отпусти меня, пожалуйста. — А я тебя туда отнесу и мы помоемся вместе — он ухватился за полы ее платья и попытался стянуть его вниз. Татьяна Сергеевна испуганно вцепилась в одежду, не давая парню ее снять до конца. Женщина не была уверена заметит ли Никита, что она округлилась в талии и поймет ли этот совсем еще юный мужчина о ее положении, но проверять это не было никакого желания. Потому что в том, что данный факт добавит только еще больше проблем она была точно уверена. — Никита, пусти, ты забыл, я все же только после больницы, и мне хотелось бы привести себя в порядок — пришлось идти на бестактность, иначе, она видела по его глазам, он решительно был настроен на совместные гигиенические процедуры. — Извини, малыш, я как-то не подумал, — он по-ребячески смутился и она быстро слезла с его колен, смущенно запахивая платье и одергивая юбку. — Вот возьми, — Татьяна Сергеевна кинула ему пачку влажных салфеток. Взрослая женщина, старательно отвела взгляд от его оголенного паха, потому что боялась своей реакции и своих желаний. — Я быстро, — сконфуженно выдохнула, и подхватив со спинки кресла халат, выскочила из комнаты, как будто за нею гналась сотня чертей.