Шанс для двоих

      Люблю полнолуние.       На улице тишина, лишь изредка прерываемая отдаленными звуками да шорохом дождя. Темная бархатная завеса рухнула на землю, погребая суету мира. И только я сижу за столом, размышляя над новым трактатом. Почему-то в этот раз я взял военный. Странно, я уже давно отстранен от дел, и занимаюсь развитием в духовных делах. Как мечтал когда-то.       За окном мягкая капель. Дождь дает знать, что мир еще жив, и незыблем. Несмотря на то, что страну лихорадит и выворачивает. Мне хочется вернуться во дворец, все исправить. Но я этого не делаю. Это не то, чтобы слишком самонадеянно. Просто бесполезно. Что мог, я уже сделал. Мне жаль лишь одного – точнее, одной. Она осталась там, и пытается что-то изменить. До меня доходили некие слухи. Да, я тщательно слежу за тем, что происходит в столице. Может быть, я надеюсь, что меня вернут?       Смогу ли я продолжить начатое после такого перерыва?       Я не знаю, и лишь время рассудит, к чему все придет. Впрочем, это бесполезные мысли. Если я не начну заниматься тем, что хотел, то рискую погрязнуть в их глубинах       На улице сквозь шорох дождя слышатся мягкие шаги. Только привыкший спать в военных условиях, может различить этот негромкий звук. Идет кто-то очень богатый. Да что уж говорить, я узнаю эту походку, из тьмы разных походок узнал бы. И становится невыносимо грустно, что мне уже мерещится подобное. Я рывком поднимаюсь, подходя к двери. Ее могут и не впустить.       Нет, не так – я хочу ее увидеть первым.       Она стоит, зябко дуя на ладони. По давней привычке не смею даже коснуться ее – жены императора, матери наследника, императрицы. Я могу склониться перед ней, восхищаться, безгранично уважать. Могу даже гордиться тем, что когда-то был наставником этой женщины. Несомненно великой женщины.       - Что вас сюда привело? – пропускаю в свою комнату.       - Необходимость.       Она садится за стол. Видно, что когда-то эта женщина большую часть жизни проводила в сражениях. Даже жизнь во дворце не искоренила в ней этого. Я знаю, что если понадобится, она снова возьмется за меч или лук. И это восхищает в ней. Как и ее острый ум.       - Я прикажу подать еду, - я направляюсь к дверям, чтобы не давать себе лишний повод для мучений. Смотреть на нее так близко и наедине выше моих сил. Мне приходится напрягать всю волю.       Особенно после столь долгой разлуки.       - Наставник! Останьтесь.       - Слушаюсь.       Я возвращаюсь, силясь в официальной вежливости найти себе защиту от ее глаз. Она приказывает. Я подчиняюсь. Все кажется таким простым. Но неужели это я воспитывал юную и неопытную дикарку для императора? До сих пор сложно поверить.       - Наставник, разве я для вас лишь императрица? – она внимательно смотрит на меня. И мне почему-то становится неловко.       - Как же иначе? К тому же я сейчас в опале. Императору не понравится, что вы приезжали сюда.       - Императору недолго осталось.       Она сидит неестественно прямо. Напряжена, взволнована. У нее дурные новости. Я читаю ее, как не осмеливался читать раньше. Даже когда она только начинала учиться быть женщиной. Но мне хочется коснуться ее рук, спросить, что с ней происходит. Просить, чтобы она поделилась своими сомнениями, своей болью. В конце концов, у меня больше ничего не осталось, кроме памяти. Да и ненадолго, верно.       - Я приехала предупредить вас, наставник, - признается она, побледнев от напряжения.       - Императора уговорили меня казнить, - утверждаю печальный факт.       Настоящий образец хладнокровия. Впрочем, я давно ждал этого и уже почти смирился. Мне жаль лишь того, что останутся после моей смерти – разрушенной страны и брошенной женщины. Я не смогу помочь ни одной, ни другой.       - Но я этого не хочу, не желаю! – в ее голосе сквозит почти безысходность.       - Но мы не можем этому помешать. – мягко отзываюсь я, поднявшись с места.       - Наставник… Тогто, - услышав свое имя, замираю. Нет, этого не может быть. Это слишком близко. Слишком опасно. Она понимает, что делает? Конечно, понимает. Это я настолько глуп, что не останавливаю ее. Но так мне уже терять нечего. А ей еще рано сдаваться.       Да и зачем?       - Вы очень рискуете, - я подхожу ближе. В глазах плещется нечто загадочное даже для меня. Я никогда не думал о женщинах. В моей жизни была только одна любовь – Юань. Я так думал до этих пор. Теперь я понимаю, что у меня все-таки есть чувства. Странные, тонкие, как аромат духов проходящей мимо девушки.Хрупкие, как лепесток цветка на ладони. И все-таки они есть.       Как странно.       - Я знаю. Но я уже устала терять вас снова и снова. А теперь… Это будет окончательно и навсегда. Мы даже можем не встретиться в будущей жизни. А если встретимся, то узнаем ли друг друга? Я не уверена.       - Это.       Я не договорил. И так все очевидно. Это признание. Она пожертвовала сейчас всем, сказав это. И почему я позволяю ей делать такие вещи? Заметив, что она дрожит, и вряд ли от холода, все-таки, несмотря на дождь, тепло, я сдергиваю плащ и накидываю ей на плечи. Императрица благодарно закутывается в него.       - Да, это так. Я знаю, чем рискую. Но ты спас жизнь моему сыну… второму сыну. Нет, о чем я.       Она резко поднимается, поддавшись ко мне. В ее глазах немая мольба. И мне кажется, что мир сейчас совсем не такой, как еще минуту назад. Я хочу перешагнуть через себя. Но не смею до сих пор. Ради ее же блага.       - И о чем? – спрашиваю терпеливо, с трудом сдерживаясь.       - Я хочу спасти вас. Тебя…       - Это невозможно. Не рискуйте, пожалуйте. Вам есть ради кого жить.       Но у нее был план.       

***

      Я мчусь во весь опор. Конь чуть не падает от усталости, но я безжалостен. Мои чувства, забытые так давно, сейчас, кажется, взрываются. И это невыносимо. Я надеюсь лишь на то, что бешеная скачка поможет мне успокоиться. Я надеюсь, что ветер, бьющий по лицу, остудит мою горячку. А дождь смоет остроту чувств. Но все кажется напрасным, когда я вспоминаю ее план. Безумный. Отчаянный, но такой притягательный, как она сама.       …       - Император велит дать вам яд. Но там будет не яд, я сделаю так.       - Даже если это будет не яд… Что же дальше?       - Мы сбежим. Далеко отсюда. В Корё, я там многое знаю. Может быть, ещё куда-нибудь. Туда, где нас не найдут. Мы будем вести простую жизнь. Никто не узнает в нас императрицу и канцлера.       Она не сказала – бывшего канцлера.       - Вы готовы бросить сына и мужа?       …       И Юань. Она много сделала для этой страны, столь чужой для нее. Но эта страна дала ей больше, чем родина. И все-таки она согласна вернуться в Корё. Она удивительная женщина. Такой я больше не встречал. И никогда уже не встречу. Я лишь могу верить и надеяться на то, что она не пожалеет о своем решении.       Знал бы наставник, что я сейчас творю. Как бы он среагировал? Я нарушаю столько принципов Конфуция, но мне почему-то не совестно. Что-то во мне перегорело в тот момент, когда меня отстранили от должности канцлера. Я рвал себя, пытаясь сделать эту страну великой. Я мечтал воплотить стремление Хубилая в жизнь. Мне оставалось совсем немного, и это обиднее всего. Но я учусь не обижаться. Жизнь слишком коротка.       И ее нужно прожить достойно.       Я резко затормозил. Ветер усилился. Дождь почти сбивал с ног даже коня. Однако я придерживал поводья железной рукой. Как когда-то, когда останавливал взбесившегося коня принца. Наследника. Как он там, интересно? Я не смог продолжить его обучение. Что делать, я надеялся вырастить человека не менее достойного, чем она.       …       - Мужу осталось недолго. Свой долг перед ним я выполнила сполна.       - Как же Юань? Ваш сын? – повторяю терпеливо.       Я не прощу себе, если перешагнув через свои принципы, я позволю ей пожалеть о принятом решении. И она понимает меня. Она всегда меня понимала. Недаром именно к ней я бросился в тот момент, когда мы с дядей попали в западню. Тогда я почти поверил, что мир рушится.       Именно она помогла мне оправиться после убийства дяди.       Ради нее я обязан предотвратить все плохое, что может случиться. Ее величество должна быть счастлива. Если я не могу помочь стране, я могу сделать все ради этой женщины. Ради единственной женщины.       Другой не было и не будет.       - Юань меня отвергает. После смерти императора они избавятся от меня, как избавились от вас. А мой сын тоже потерян. Его новые учителя рушат все, что вы… Ты ему привил.       Как же упоительно и одновременно неловко слышать от нее это теплое обращение. Она называет меня по имени, она не обращается к дворцовому этикету и вежливому стилю. Она делает меня ближе для себя.       А я даже не могу назвать ее по имени.       …       В тот момент я был вынужден признать ее доводы. Она снова обошла меня, как тогда, с сокровищами канцлера. Мне совсем немного не хватило. Но проиграть ей не страшно. Страшно потерять ее.       Мне совсем не страшно проиграть и сейчас. Пусть на кону стоит моя жизнь. Но от этого зависит лишь ее счастье. И мое счастье.       Как странно, никогда не задумывался о своем счастье. Мне даже в голову не приходило мечтать о чем-то своем. Уже давно я привык нести на своих плечах чужие заботы. Сначала дядя, потом страна. И что теперь? неужели я могу надеяться?       Уткнувшись в гриву коня, закрыл глаза. Мне нужно свыкнуться с мыслью о счастье. Не жить ради других, не жить ради чего-то великого. Великое отвергло меня. Все отвергли или погибли. Осталась только ее величество. Да, она права. Если я не спасу ее, то никто не спасет.       Подумать только, я могу спасти эту сильную женщину, словно бы сотворенную из стали? Она крепче самого крепкого клинка, что я видел. Даже я когда-то искал у нее утешения и помощи. И мне совсем не стыдно вспоминать об этом.       И теперь она просит помощи у меня.       Встряхнувшись, я трогаю коня в путь. Меня сейчас не ждут. Я даже не смогу сделать вид, что получил приказ его величества. И в душе какая-то лихость. Я знатно рискую, но уверен в том, что их желание убить меня перевесит все. Они уверены, что победили. Но, увы, они проиграли. Такая победа не стоит гибели целой страны.       Конь пронзительно заржал перекрывая вой ветра. И бросил себя сквозь пелену дождя. Как когда-то в былые времена, когда я сражался с врагами, воевал и укрощал вновь отшатнувшихся от нас людей.       …       - Ваше величество, позвольте мне помочь вам.       - Ваше величество? – она грустно, даже горько, улыбается, - Почему бы тебе не назвать меня по имени? Хотя бы один раз. Я не хочу быть для тебя величеством. Я не хочу, чтобы ты становился на колени передо мной. Я устала играть роль. Пусть даже и венценосную.       - Простите.       И понимаю, что чуть не заставил ее плакать. Но она сдерживает себя. Она сильна и непоколебима. Даже наедине со мной она держится. Она знает, что мне немного осталось, и она держится ради меня.       А мне почему-то хочется увидеть ее не сильной. Не сейчас. Только одно мгновение, чтобы понять, что достоин ее. Меня восхищает ее сила. Слабую женщину я не смог бы полюбить. Но так хочется увидеть в ней женщину.       А не воина, не императрицу.       …       Мы стремительно приближаемся к воротам. Там никто не стоит. И я неодобрительно хмыкаю. Разгильдяйство. Когда я был канцлером, такого даже подумать не могли. Но это когда я был канцлером.       Сейчас я простой человек. С непростыми проблемами.       Я въезжаю в город, столицу, которая должна была стать столицей мира. Здесь должно было начаться единение людей, независимо от расы, веры, убеждений. Настоящая великая мечта, не то, что у меня.       Я просто мечтал все это сохранить.       Подъезжаю к дворцу. Меня везде узнают, везде кивают, радостно приветствуют. Потом грустнеют на глазах, догадываясь, что могло сюда привести опального канцлера. И я не успокаиваю их.       Ради нее.       Только чтобы ее не подставить…       Во дворец меня пускают с неохотой. Все еще помнят меня, мое правление. Удивительно. Обычно человеческая память коротка. Когда-то я сделал их жизнь лучше. Потом они зароптали, стоило случиться катастрофе. Люди ждали от меня слишком много. Но я не бог, я не сумел сделать все быстро и безболезненно.       Сердце взрывается огнем тепла. Я снова вижу ее. Эти грустные глаза, всего лишь на мгновение грустные, становятся холодными. Как и должно императрице. Я склоняю голову. Я даже готов встать на колени, но не делаю этого. Не при всех. Я все так же боюсь, что подведу ее. Она должна жить. Даже если ее план рухнет.       Неуверенность. Давно ли я испытывал это чувство? Давно. Я не знаю, как подействует это вещество, что приготовила она. Но я знаю, что она может. Она может все, особенно ради того, кого…       Я резко захожу в тронный зал. Я боюсь этого слова. Боюсь его даже думать, пока мы не окажемся слишком далеко. Корё сейчас довольно безопасна. Да и там свои смуты, насколько я слышал. Им будет не до нас. Неужели,наконец, настанет момент, когда всем будет не до нас? Я безжалостно давлю улыбку. Да и губы отвыкли улыбаться.       - Тогто! – с трона спрыгивает принц и бежит ко мне.       - Держите себя в руках, ваше высочество, - машинально отзываюсь я, разглядывая подросшего принца.       - Но.. Я же наследник! Я могу делать, что хочу. Мне так говорят мои учителя, - пыхтит он.       - Император не имеет права делать, что хочет. Он отец одной большой семьи под названием Юань, - я грустно смотрю на него.       Мальчик потерян. Она права. Из него делают не достойного отца империи, а распущенного молодого человека. Я бы предложил забрать его. Только нельзя оставлять страну без наследника. Пусть даже такого. Хотя я не уверен, что здесь найдется второй канцлер, желающий жить ради Юань.       - Ваше высочество! – раздается дружный хор чиновников, - Он смеет вас поучать.       - И что? он хороший!       Нет, может быть… Я с трудом отвожу взгляд. Она стоит недалеко. Я могу быстрым шагом дойти до нее за минуту. Но она слишком далека. Императрицу нельзя любить, как женщину. Это может только император. И все-таки…       Я это подумал.       - Господин бывший великий канцлер, - один из чиновников, мне совсем не знакомый, кланяется, - Вы нарушили приказ не покидать своего особняка. Но это не может усугубить вашей вины.       - Я знаю, - я даже не скрываю этого, - Однако, надеюсь, вы не будете травмировать принца этим зрелищем?       - А…       Он не осмелился. Я знаю, что чиновники,несомненно, желали бы, чтобы яд дал мне принц. Озлобить его, сломать – это предел их мечтаний. Тогда они смогут сами править страной. Но я не желаю, чтобы принц считал меня мертвым. Нет, он когда-нибудь узнает, что случится. Но память о выпившем яд наставнике слишком тяжела.       - Какие-то проблемы? – я выпрямился, сузив глаза.       - Вы уже не канцлер, у вас нет права приказывать.       Легкий звон вытащенной сабли. Я стою с упрямым выражением на лице. Мне нечего терять. Кроме нее. Я стараюсь даже не смотреть в ее сторону. Я понимаю, что если не сделаю этого, то буду ненавидеть сам себя. Но я знаю и то, что они отступятся. Они все слабы и трусливы. И это монголы?       Прав был дядя - степных волков становится все меньше.       - Хорошо, не надо только так злиться. Вы же не варвар какой-нибудь.       - Я не злюсь. Но ребенок не должен этого видеть.       Я не отвожу взгляда от чиновников. Перевожу взгляд с одного на другого. И они не выдерживают. Кто-то уводит принца. Кто-то жалуется императрице. А она стоит, вынужденная положиться лишь на меня. Она даже не смотрит в мою сторону.       Тихий приказ, и мне подносят чашу.       Сейчас все должно решиться. Когда-то это уже было. Канцлер, Эль Темур, притворялся мертвым. Сейчас моя очередь. Но повезет ли мне? Или здесь все-таки настоящий яд? Что же, пусть даже будет так. Я выпью и яд.       Осушив чашу одним рывком, переворачиваю ее. И встречаюсь взглядом с ее глазами. Она побледнела. Напряжена. И даже не в силах это скрыть. Я ободряюще улыбаюсь. Хотя перед глазами все уже плывет, тает. Но как бы то ни было, я не жалею ни о чем. Ни о едином прожитом дне.       Я сделал все, что считал нужным…       

***

      По дороге бредет старик. Уставший, сгорбленный и голодный. Он сворачивает на еле заметную тропинку. И с удивлением оглядывается. Здесь он раньше не был. Кода-то он жил в Юань, но здешние места ему хорошо знакомы.       Как оказалось, отнюдь не все.       Старик покачал головой. Столько всего произошло за последнее время. Император скончался. Юань рухнула под натиском мятежников. Бывшего канцлера приговорили к смертной казни. Императрица куда-то пропала. Никто не мог сказать, куда она делась. Даже ее собственный сын. Но он вырос не самым лучшим человеком на земле.       Старик грустно вздохнул, побрел дальше и натолкнулся на небольшой дом. Кажется эта парочка, что сидит недалеко от дома, выглядит счастливой. Удивительно. Оказывается, кто-то в такое время может быть доволен жизнью?       Старик подошел к ним.       - Простите старика, заблудился я, - признался он, с интересом разглядывая их, - Ищу дорогу в деревню.       - Здесь недалеко, - мужчина показывает дорогу, объяснив неожиданно толково.       Как есть, это совсем не крестьяне. Больше похожи на знатных господ. Только вот знатные не смогли бы жить так просто.       - Может быть, вы голодны? – женщина улыбается, с нежностью поглядывая в сторону своего мужчины.       - Нет, что вы. Я недалеко от дома.       Старик кланяется, поспешив прочь. Он уносит с собой кусочек этого счастья. И надеется, что оно останется с ним подольше.       Женщина смеется, глядя на возлюбленного. Наконец, за столько лет страдания она получила капельку счастья. И ни за что не отдаст его судьбе, империи. Всему миру. Мужчина тоже счастлив.       - Все-таки он нас не узнал.       - Один из сбежавших чиновников Юань? – женщина задумывается, - Думаю, каждый получил,что заслужил.       - Забудь о нем, - мужчина придвигается ближе, глядя в ее глаза       - Ты прав. Вот только почему мне сейчас хочется заплакать?       - Может быть, от любви и счастья, Нян Ин?