Краски

— Сал, ты можешь не шевелить руками? — проворчал Ларри, сидящий за мольбертом с кисточкой в одной руке и деревянной палитрой — в другой. — А играть я, по-твоему, чем должен? — возмутился Фишер, замирая в неудобной позе: одну ногу он согнул и поставил на грубо сколоченный ящик из-под фруктов, через плечо перекинул ремень от гитары, а сама алая красавица покоилась в его умелых руках. — Ты определись: нам живость нужна или эсте… эст… — Эстетика момента, — закончил за него Джонсон, мазнув голубой краской по холсту. — Играй что-то спокойное. Салли кивнул, и дивная музыка полилась из стоящего рядом комбоусилителя, с которого небрежно стёрли пыль ладонью. Сал давненько не играл, но это лишь немного повлияло на его технику. Сперва он неуверенно брал минорные аккорды, а затем разошёлся и активно использовал баррэ, бегло скользил пальцами по струнам, извлекая звук. Ларри наслаждался его игрой и рисовал, стараясь передать черты парня на холсте, на котором уже красовался набросок голубоволосого юноши с гитарой. Выдавив немного синей краски и смешав её с белой, Джонсон тонкой кисточкой провёл несколько линий, взял в зубы кисточки, чуть отодвинулся на табурете, и улыбнулся. Картина получалась потрясающей и стоила того, чтобы Салли вот так вот несколько часов позировал для её появления на свет. — На сегодня всё, — обрадовал его Ларри, вытирая руки, измазанные красками. — Покажешь? — Сал отложил гитару на постель и направился к мольберту, но Ларри его остановил и развернул за плечи. Разве что пинка ещё не дал, но да ладно. Накинув на портрет кусок грязной ткани, парень рухнул на постель, подвинув гитару Салли в сторону. — Не смотри на меня так, — усмехнулся Джонсон. — Почему ты мне не показываешь? — Фишер насупился и, взяв гитару, сел рядом. — Хочу сначала закончить, — спокойно пояснил Ларри и, нагло ухмыльнувшись, мазнул Сала по уху голубой краской. — Эй! Ты чё творишь? — возмутился Салли, вскочив на ноги и принявшись до красноты тереть ухо. Ларри начал смеяться и откинулся назад. Фишер не постеснялся этим воспользоваться: схватил тюбик красной краски, испачкал ею пальцы и принялся рисовать Джонсону усы, какие имел его отец. Металлист дёрнулся и попытался высвободиться, но Сал надёжно оседлал его бёдра и малевал на лице парня монобровь. — Да Сал! — возмущался сквозь смех Ларри, пока лицо парня, его непроницаемая маска, оказалось рядом. — У тебя глаза красивые, — внезапно выдал Джонсон, потянувшись к протезу и ненавязчиво мазнув по нему пальцем в смеси голубой и красной краски, изображая улыбку. Салли густо покраснел под протезом и попытался отстраниться, но художник схватил его за руку и потянул на себя с такой невиданной силой, что Сал просто завалился на него сверху и застыл от смущения. — Я… мне… Ларри, у тебя чё, встал, что ль?! — завопил протезник, вырываясь из цепкой хватки металлиста. Ларри засмеялся и закрыл лицо подушкой, продолжая хохотать. Салли сел рядом, даже не думая убегать с криками «Помогите». — Ты долго ржать будешь? — буркнул Фишер. Джонсон наконец успокоился и прикрыл грязной от краски подушкой выпирающий бугорок в джинсах. Ему было немного неловко, но в то же время смешно, поэтому он вёл себя, как последний кретин, по его скромному мнению, но вот Сал напряжённо разглядывал стену. — Сал? — рука потянулась к плечу друга, и тот вздрогнул. — Прости. Просто… всегда так, когда у меня художественный запал, так сказать. — То есть у тебя на картины стоит, что ли? — Нет. На… сложно ответить. — На меня. У тебя стоит на меня, — твёрдо заявил Салли, и металлисту показалось, что тот выдавал, так сказать, желаемое за действительное. Фишер повернулся к другу лицом и склонил голову набок. Напряжённая тишина звенела в ушах и билась током крови в висках. Ларри вздохнул и собрался уединиться в ванной, начал подниматься, но Сал нерешительно толкнул его обратно, оседлал чужие бёдра и потянулся к застёжке на затылке. Джонсон молча наблюдал за этим действом, не понимая, к чему ведёт голубоглазый, но когда он увидел эти «исчерченные» шрамами губы с чуть торчащими сбоку зубами, виднеющиеся из-за приподнятого протеза, то что-то внутри ёкнуло. Ларри потянулся грязными пальцами к щеке друга, но тот дёрнулся в сторону, а потом приник к его собственным губам в нерешительном поцелуе. И тут металлиста словно током пронзило, он крепко прижал к себе друга, не желая никогда в жизни отпускать его из крепких объятий. Он сгорал, ощущая жар и желание. — Что… это было? — внезапно опомнился Ларри, уставившись на вмиг натянутый обратно протез. — Поцелуй, балда! — щёлкнул его по лбу Салли и собрался слезть, но друг не позволил. Напряжение нарастало, и Джонсон сам хотел снять с парня маску, но тот отрицательно замотал головой. — Не надо… Ты же не собрался… — … рисовать на тебе, — закончил за него металлист, толкнув Сала на свою постель и задрав его свитер. — Это же потрясающе! — восторженно воскликнул художник хватая палитру с выдавленными красками разных цветов. Фишер так и замер, наблюдая за тем, как на его груди распускаются цветы, тонкие стебли которых вьются и опускаются к паху, невероятно красивые бабочки парят над тёмными бутонами, игра красок, что так контрастировала с его бледной кожей. Салли шумно выдохнул, когда его свитер отбросили в сторону, а холодной кожи коснулись обжигающе горячие губы. Руки жадно исследовали юное тело, касаясь самых «запрещённых» участков, лаская, сжимая и поглаживая. Ларри полностью погрузился в эту «картину» нагого юноши, на котором буйным цветом распласталась весна. — Ларри, стой… — прошептал Сал, но тот его слышал лишь отдалённо, увлечённый новым детищем. Тогда Салли зачерпнул краски и провёл черту по лбу Джонсона, отчего он отвлёкся. — Сал? — удивился он, коснувшись кончиками пальцев покрашенного лба. — Можно… можно, я сниму протез? — А кто тебе сказал, что мы будем трахаться?! — А разве нет? — Мы несовершеннолетние, — неуверенно отпихнул Ларри Сал. — Тебя только это останавливает? — нагло ухмыльнулся патлатый. — Нет. Ещё ты парень, и я — тоже парень. Да, я хотел тебя поцеловать. Но я не просил… — … а я дал, так что молчи. Ты — моё лучшее творение, — любовно провёл ладонью по бедру Фишера металлист. Сал вздрогнул и нервно сглотнул, когда Ларри стянул с него трусы и устроился между его ног. Салли зажмурился, закрыл глаза рукой и прикусил губу, когда Ларри сам начал раздеваться. Сквозь узкие щёлки между пальцев, голубоглазый всё же стал поглядывать с интересом за тем, что делает его друг. — Ты так смотришь, — немного смутился Джонсон, а Сал расхохотался и подался вперёд. — Ха, тоже смущаешься, да?! — Ну я же не каждый день трахаю лучшего друга! — возмутился металлист. — Вот то-то же… Ощущение пальцев внутри сводило Салли с ума от дискомфорта. Ему было неприятно, стыдно и жарко, но Ларри активно отвлекал его поцелуями и поглаживанием и без того возбуждённого члена. — Чёрт… Ларри, мы же друзья… — Ты хочешь, чтобы я остановился? — строго спросил Джонсон, вынув пальцы и скрестив руки на груди. Сал помотал головой отрицательно и прикусил ребро ладони. Ларри нагло ухмыльнулся, приподнял протез, который просто лежал незастёгнутым на затылке, и поцеловал Фишера, медленно проникая в его тело. Салли застонал, вцепившись пальцами в узкие плечи металлиста и прижался к нему всем телом. — Л-Ларри… Джонсон хрипло выдохнул, сняв протез с лица любовника и принявшись целовать его шрамы, руками повторяя каждый изгиб стеблей, нарисованных на плоском животе и боках юноши. Он толкался сперва неуверенно, прислушиваясь к ощущениям и вздохам Салли, а потом осмелел, и движения стали более ритмичными. Сал стал срываться на стоны, сжимая коленями бёдра Ларри. — Ларри… хватит… я не могу больше… После этого Фишер выгнулся дугой и излился прямо на живот металлиста, который только-только убрал свою ладонь с его члена. Ларри нагло ухмыльнулся, слизнув с пальцев каплю спермы друга. — Извращенец, — констатировал Салли, зажмурившись и откинувшись на подушку. Ларри толкался ещё не больше минуты, и этот оргазм был настолько сокрушительным, что он зарычал, вцепившись пальцами до синяков в бёдра Сала. Голубоглазый зашипел и прикусил губу до крови, изнывая от вновь нахлынувших ощущений. — Прости… не сдержался, — прошептал Ларри, проведя ладонью по алеющей щеке юноши. — Я другого и не ожидал… — усмехнулся Фишер, закинув руки за голову. — Не думал, что ты такой извращенец. — Я? Да ничего подобного! Это искусство! — Мы все в твоих красках. Пошли в ванну, пока не пришла Лиза… — Дело говоришь, — усмехнулся Ларри, приблизившись к лицу Сала. — Повторим? Салли молчал какое-то время, раздумывая, а потом согласно кивнул. — Повторим! — Юху!