Не умалчивая

Коноха хочет, чтобы Дайшо умер. Коноха хочет, чтобы он подавился своими сигаретами или обжег язык. Коноха хочет, чтобы Дайшо было плохо, потому что ему от этого хорошо. Вся проблема в том, что Дайшо не курит, не болеет и у него невероятно высокие баллы. Вся проблема в том, что Дайшо так или иначе плохо. Пара возможных причин: язвительность и паршивые влюбленности. За первое ему, скорее всего, набили лицо, а за второе просто очень тупо. — Его зовут Коноха Акинори, — говорит Дайшо Мика, — Дайшо, послушай меня, — говорит она, — просто скажи ему уже. Мика наседает на уши, и хочется накричать, чтобы не лезла, но это же Мика.  Коноха Акинори почему-то яростно ненавидит. — Солнце мое, — снова говорит Мика, — если бы твоя мать завязала тебе язык в узел при рождении, все было бы проще. Дайшо закатывает глаза, но молчит, демонстративно наклоняется и целует ее в щеку, начиная разворачиваться на пятках. — Кстати, — снова говорит она, и Дайшо думает, что ей язык не помешало бы не просто завязать, а сразу отрезать. — Кстати… мне тут погулять предложили. Она замолкает, перехватывает папки в руках по-удобнее и наивным взглядом пялится на Дайшо. И что, хочет сказать он, но молчит. — Весь этот фарс, — Мика все смотрит взглядом овечки, — с отношениями, — она делает паузу, — которых нет — надо прекращать, солнце мое. Ты от меня всех мальчиков отгоняешь. «Просто всех отгоняешь», мысленно добавляет она. Дайшо закатывает глаза и показывает язык. Ладно. Пусть будет так. Он хмурится, Мика вздыхает. — Вылези из своего панциря, Сугуру. И уходит, хлестнув Дайшо волосами, пахнущими душным шампунем. // Мика, в конце концов, всегда выигрывает. Они фальшиво рвут свои фальшивые отношения без визга, ссор и слез. Просто на обеде она отсаживается к подругам, а Дайшо сидит в гордом одиночестве с максимально кислым лицом (обычным). Мать звонит ему уже вечером. — Сын, — твёрдо начинает она, — только не говори, что обидел её чем-то. Трогательная любовь его матери к Мике не исчислялось километрами и килограммами, и Дайшо порой думал, что если бы у неё был выбор, от страшной смерти спасалась бы белокурая головка Мики, а не его зелёные пакли. — Нет, мам, мы просто… решили всё вместе. Врать просто. — Как и раньше. Когда-то, может, очень давно, от голоса Мики действительно щемило где-то под сердцем, но, возможно, это все просто были подростковые проблемы с поджелудочной. Он кладет трубку первым. // Коноха Акинори ненавидит уже не так яростно.